Правила игры

Всего лишь бард: Итак, что я знаю о Джахейре? Она дрянь… нет, я начал не с того. Она сильная. Хоть и дрянь. Я считал так даже в те времена, когда не сомневался в лояльности Арфистки. Долго не мог понять, что заставляет такую принципиальную личность сотрудничать с Киной и закрывать глаза на преступления Гильдии, пока однажды не осознал – она их не закрывает. Если наши ребята попадались ей с поличным, то… они попадались. Эльфийка вовсе не грозила им пальчиком и не отправляла обратно под крылышко к мамочке, а наказывала по всей строгости, согласно своему пониманию справедливости. А оно у неё очень и очень простое. В то же время женщина могла беспрепятственно войти в Убежище, более того – покинуть его живой, и я осознал вторую вещь. Мы были для неё меньшим злом, а приходила она только в те моменты, когда надо бороться с большим. Потому что Джахейра не только сильная, но и умная. Знает, когда и с кем можно пойти на компромисс. Как этот извращённый союз однажды перерос в их искреннюю дружбу с Девятипалой, я понять не успел. Просто принял тот факт, что Высшая Арфистка может зайти не только с предложением надрать зад какому-нибудь злодею, но и банально посплетничать за чашкой кофе. Пару раз мы даже устраивали веселые попойки на троих и просыпались наутро в полном составе. Примерно тогда я решил, что зелёная ведьма в белом плаще не так уж и плоха. – …а потом по Балдуру поползли слухи про Каменного Лорда. Он не работал скрытно, как Гильдия, и не заваливал всё золотом, как Зентарим – просто приходил и брал силой. Захватывал районы, торговые точки, убивал конкурентов… на улицы вернулся хаос, стало бесконтрольно расти количество мелких банд, мечтающих поживиться чем-нибудь, пока гиганты дерутся. Зенты запаниковали и выкинули белый флаг, предложив нам встречу, чтобы совместно придумать, как поставить наглого выскочку на место. В тот вечер я должен был выступить во дворце у Зарра – мы уже много месяцев разрабатывали план проникновения в его замок – но я настоял, что Зарр – это игра вдолгую, а Каменный Лорд угрожает здесь и сейчас. Оказалось, что он просто марионетка на коротком поводке, а дирижирует всем Джахейра. Заканчиваю рассказ, наблюдая, как сидящая напротив Катриона рисует узор на текстильной сумке. – Мне сложно даже представить, какая старческая дурь заставила Арфистку так диаметрально пересмотреть приоритеты, но кое-что в ней всегда будет неизменно, – подмигиваю напарнице в ответ на вопросительный взгляд. – Она всё ещё друид. Кажется, для магички этот аргумент звучит примерно как “Она всё ещё блондинка”, но у меня потихоньку зреет план, как заманить нашу очередную любительницу природы в эту дыру. – Ты сможешь придумать способ, как обезопасить нас от когтей и клыков пантеры? – Зависит от того, сколько времени ты мне дашь, – говорит напарница, не отрываясь от работы. – Час у тебя точно есть. А потом я приведу Джахейру сюда, и либо мы связываем её на стуле с печатью, либо я выворачиваю ей запястья, чтобы получить хотя бы хромую пантеру вместо обычной. – За час я что-нибудь придумаю. А дальше мне потребуется союзник – кто-нибудь авантюрный и беспринципный, умеющий врать и не доверяющий никому, кроме узкого круга. Одним словом, надо найти кое-какую рогатую бестию. Почему я уверен, что она мне поможет? Не уверен, но шансы велики: Мол терпеть не может друидов и считает их помощь подачками после пребывания в Роще. Она обделена моралью, а мы с Катой доказали ей свою лояльность гораздо сильнее, чем прочие взрослые. А ещё ей очень интересна та карьерная лестница, ступенькой которой она меня справедливо считает. Нужно лишь немного подтолкнуть девочку, добавив личных мотивов… но первым делом – найти того уродливого лысого кота, который с царским видом разгуливает по таверне. *** Я возвращаюсь к напарнице, неся под курткой упирающегося орущего кота. – Это ещё кто? – она скептически наблюдает за своевольной жизнью моей верхней одежды. – Обещанный третий заговорщик? – Это, золотце – редкостная скотина, но сегодня я назначаю тварь главным помощником, – после этих слов несу животное к уцелевшему шкафчику, сажаю на верхнюю полку и запираю дверцы. Как я и рассчитывал, оказавшись взаперти, зверь начинает просто неистово выть. Превосходно, ни одно друидское сердце не останется равнодушным. – А ты пока будь умничкой и прибери своё рукоделие, Джахейра спустится к нам минут через пятнадцать. Печать удалась? Вместо ответа Ката указывает на пол, на котором подобранной тон в тон краской уже нанесены какие-то символы. Отлично, круг достаточно большой и относительно близко от входа, чтобы я успел придержать Арфистку до попытки превратиться. – Как только они войдут, сделай тишину, – командую я, доставая кинжал. – Они? – Ага. А когда я скручу свою старую знакомую, будь добра, поставь на печать вон тот замечательный стульчик. Я говорю всё это, пытаясь переорать кота. К ориентировочному моменту прибытия друидки мы оба прячемся: Ката за нагромождением мебели, я сразу за дверью. Не знаю, сколько ещё придётся ждать, не знаю даже, последует ли Джахейра за Мол, не прояви та чудеса красноречия. Ответ приходит через пять минут – дверь открывается внутрь, создавая рядом со мной новое укрытие, и тонкая красная рука из-за досок вытягивается в сторону звука: – Слышите, слышите? Он где-то здесь, но я одна так и не смогла его найти. – Лично мне гораздо интересней, что ты вообще здесь забыла, Мол, – отвечает строгий голос Арфистки. – Хотела своровать пару бутылок и загнать их Ролану, конечно же. Раз он всё равно раскис, то пускай с этого будет хоть какая-то выгода. Силуэты обеих гостий появляются впереди, и кажется, Джахейра действительно сосредоточена на поиске “попавшего в беду котика”, сказку о котором скормили ей мы с тифлей. Я срываюсь к ним абсолютно бесшумно, только хитрая ведьма всё равно что-то подозревает и почти успевает обернуться. На меня, а не пантерой. К счастью, только почти, поэтому я ухитряюсь преодолеть разделяющее нас расстояние и оцарапать эльфийку кинжалом. Совсем чуть-чуть, но этого достаточно, чтобы ножик из суссура отравил её своим ядом и заставил замолчать ненадолго. Значит, заклинания мне больше не страшны, остались когти. Мол даже не пытается крикнуть или отскочить, когда я врезаюсь в Джахейру совсем рядом с ней и тащу извивающееся тело к печати. Мышцы женщины под моими руками опасно бугрятся и твердеют, но стоит нам только пересечь границу символа, как он начинает светиться, и Арфистка снова обмякает. Уронить её на пол и скрутить припасённой заранее веревкой уже дело техники. – Ну вот и всё, золотце, неси сюда стульчик. Наша гостеприимная хозяйка наконец-то готова к искренней беседе. Кот в шкафу продолжает орать. – Да, ты прекрасно вжился в роль барда. Женщин штабелями укладываешь, – магичка выходит к нам, волоча за собой стул. – И выпусти уже бедное животное. Если что – я не про друидку. Кошачий аккомпанемент на нашем мероприятии действительно лишний, поэтому я открываю дверцы шкафа, и оттуда вылетает длинная лысая молния. Тишина, возникшая после того как зверь, нервно подёргивая кончиком хвоста, удрал через щель в каменной кладке, давит на уши. Зато любезная гостья должна уже потихоньку приходить в себя и начинать ворочать языком. Она не дёргается и не паникует, как делают те, кто попадает в такую ситуацию впервые, просто по очереди прожигает нас всех взглядом. Я подтаскиваю второй стул и ставлю его напротив, оседлав задом наперёд – мне не нужно возвышаться над противником, чтобы запугивать, а ещё я люблю разговаривать с комфортом. Катриона замирает у меня за левым плечом – символично! – а Мол с жадным любопытством наблюдает происходящее, сидя на столе. За свою помощь девчонка потребовала возможность присутствовать на допросе, и я счёл это справедливым. – Ну вот теперь мы можем поговорить как добрые приятели, Джахейра, – я первым нарушаю молчание, уверенный, что эффект суссура уже спал. – Догадываешься, почему ты здесь? – Потому что я старая наивная идиотка, поверившая в сказку о независимости Верных? – презрительно выплёвывает Арфистка. – Думала, вы продержитесь в своём амплуа отступников немного дольше. Не совсем то начало разговора, на которое я рассчитывал. Для кого ей сейчас держать маску? Мол? Катриона? Как будто бы их пособничества мне должно быть достаточно, чтобы не стесняться в выражениях, только эльфийка всё ещё строит из себя жертву. – Ты старая наивная идиотка, если всерьёз считаешь, будто я забыл что ты со мной сделала. – Сделала что? – её брови ползут наверх. – Оцарапала тебя лианами? Ты правда собрался мстить мне за это? Или у моего пребывания здесь всё-таки есть более глубокий смысл? Она ведёт себя так, будто в самом деле ничего не помнит, и в таком случае наш план рискует превратиться в фарс. – Знаешь, Джахейра, мне в детстве читали книжки о твоих подвигах, – складываю руки на спинку стула перед собой. – Победа над Саревоком, разоблачение культа Баала, побег из иллитидского плена. Спасение Врат… одно, второе, третье – с таким богатым опытом можно научиться забалтывать даже самого дьявола. Я не понимаю твоего упрямства сейчас, но, если ты помнишь обо мне хоть что-то, должна знать, что я не сторонник инвазивных методов. Особенно в отношении женщин. Поэтому предлагаю в последний раз – отвечай на вопросы правдиво, и боли будет гораздо меньше. – Амбер, ты головой ударился? – наконец начинает огрызаться Арфистка. – Я полгода безвылазно торчу в Проклятых землях, и совершенно без понятия, какое злое зло могла тебе отсюда причинить! – Я тебя понял – по-хорошему ты не хочешь… Мол, ты достала вино? – Ага, – рогуля извлекает из кармана бутылочку объёмом примерно с половину кубка. – А оно точно сработает? Она ведь сама его делала. – Вот мы сейчас и выясним, – Ката забирает у ребёнка склянку, принюхивается. – Да, это та самая травка. – Ты только зря теряешь время, потому что я не скажу тебе ничего нового, – Арфистка даже не сопротивляется, когда я вливаю вино ей в рот. – Тебе же хуже, – философски пожимаю плечами. – Сколько в таверне бойцов? – Четырнадцать Арфистов, пятеро Кулаков, – послушно отвечает она. – Кто из них служит Абсолют? – Никто. – Когда и почему ты сама примкнула к сектантам? – Я этого не делала! – чуть ли не по слогам произносит Арфистка. – Да очнись уже наконец! С чего ты вообще взял, что я сотрудничаю с Абсолют? И главное, почему Верный ставит мне это в упрёк? – Ясно, отрицательный результат тоже результат, – кивает Катриона. – На друидов трава не действует. – Тогда ты просто не оставляешь мне выбора, Джахейра, – достаю из перевязи кинжал, но не суссурный. Мне нужно заставить её говорить, а не замолчать. Если честно, мне не нравятся пытки. В Гильдии немало умельцев и любителей поковырять какой-нибудь металлической закорючкой у собеседника под кожей, но я не из их числа. Грубо, грязно и оставляет слишком много следов… иногда в лице трупа, который потом ещё надо выкидывать. Я действую более тонко. Зато Мол при виде стали как-то чрезмерно воодушевляется: – С чего начнём? Ногти? Пальцы? Уши? Я слышала, эльфы очень берегут свои уши! – Тебе я тоже успела что-то сделать, но не знаю об этом, Мол? – с отвращением глядя на кровожадного ребёнка, шипит пленница. Тифля выхватывает из-за пояса свой детский ножик и тыкает кончиком лезвия женщине в щёку. – Ты и твои дружки-сектанты! Скольких наших вы убили и ещё убьёте? – Боги… а мне ещё говорили, что безумие не заразно! Мол недовольно сопит, а по ножу стекает первая капелька крови. – Позволь, дальше я сам, – мягко отстраняю юную мстительницу от эльфийки. – Арфистов учат сопротивляться допросу, так что она доведёт тебя быстрее, чем ты её. Тут нужен другой метод. – Какой? Убираю свой кинжал обратно в ножны – то, что мне было нужно, уже сделала вспыльчивая рогуля. Вместо этого я снимаю с плеча скрипку и приставляю смычок к щеке Джахейры – капелька крови катится по конскому волосу. Арфистка смотрит на меня так, будто уже поняла, что случится дальше, однако остальные взгляды содержат немой вопрос. – У музыкальной магии есть свои нюансы… и ограничения. Я не могу усилием воли определить, на кого будут действовать чары, а на кого нет – все, кто слышат мелодию, попадают под её влияние. Но если бы выхода не существовало, то на моих выступлениях все гости бы спотыкались на лестнице с летальным исходом. Поэтому иногда мне просто нужно объяснить инструменту, для кого мы сейчас играем, – устраиваю скрипку на плече. – Давайте попробуем? Провожу смычком по струнам – мои союзники должны услышать просто музыку, а вот Арфистка… – Ар-р-ргх! – эльфийку сложило бы пополам, если бы не врезавшиеся в тело верёвки. – Амбер, хватит! – Но я ведь только начал. Ты же сама когда-то говорила, что тебе любопытно узнать секрет моей музыки? Или это тоже забыла? – Вау! – по-детски непосредственно реагирует Мол. Джахейра отвечает нам обоим гневным взглядом. – Давай начнём сначала. Когда и почему ты переметнулась к абсолютистам? Женщина снова упрямится, и я играю ещё один отрывок. Затем интересуюсь, что за внутренний конфликт у неё с Тормом, а она посылает меня к дьяволу. На этот раз я играю дольше и эмоциональнее, стараясь концентрироваться на мелодии, а не на том, как эльфийку корчит на стуле. На вопрос, где сейчас Каменный Лорд, она спрашивает кто это, чем доводит меня окончательно. Я играю до тех пор, пока из её носа и ушей не начинает течь кровь, заляпав подол друидской туники. – Ладно, попробуем зайти с другой стороны. Если уж ты имеешь что-то против меня, то может на её вопросы ответишь охотней? Киваю Катрионе, чтобы присоединялась. – Чем тебя так заинтересовал тот завод? – почти лениво интересуется напарница, выходя вперёд. Смена вектора заставляет эльфийку нахмуриться, но зато и начать говорить. – Полная секретность вокруг него, пропадающие люди. Опасный преступник во главе. – Как ты вышла на меня? – Имела в прошлом дела с Мофисом, и когда начала перетряхивать связи в поисках подходящего наёмника, он ответил. – Как вы общались? Ты сейчас можешь с ним связаться? – У меня был блокнот для прямой переписки. Я отправила его в Балдур вместе с Гербертом, для координации. “Звучит правдоподобно, – сообщает напарница. – Старый паук имеет огромную сеть контактов по всему миру через такие вот связные блокноты”. – Когда ты сама была в городе? – Почти полгода назад. Магичка хмурится, что-то просчитывая в уме. – Кто-то близкий, слабый и уязвимый, ждёт тебя дома? – Надеюсь, нет… Чёртова дрянь! Ты думаешь, я позволю тебе и твоим… – Джахейра нервно дёргается в путах. – Если зря надеешься – кого ты пытаешься скрыть? – перебивает Ката её эмоциональный выплеск. – Мои дети. Я велела им бежать из города. Старшие – упрямые бараны и могли проигнорировать приказ. Теперь мы с напарницей недоумеваем вдвоём. И вообще, почему чёртова ведьма отвечает на её вопросы и игнорирует мои? Как будто мы разговариваем с совершенно разными эльфийками! Такое ощущение, что Арфистка готова признаться в чём угодно, кроме своей связи с сектой. Какой? В этом? Смысл?! Она только что сдала Катрионе своих детей, над которыми тряслась, сколько я её помню, но всё ещё боится произнести “Да, я вас всех предала”? – Как вы защищаете таверну от проклятия? – продолжает давить магичка. – Изобель, жрица Селуне. – Ты привезла с собой жрицу? – Нет. – Ты откопала её прямо здесь? Лицо Арфистки дёргается, а потом она… смеётся? Что за бред? – Не я, но да. “Нам нужно или поймать её на противоречии, или хотя бы вытащить больше информации, которую она готова выдать. Ты знаешь её лучше – растревожь ей мысли!” – предлагает магичка. “Нет, золотце, кажется, так это не сработает, – смотрю на пленницу, которая пользуется нашей паузой, чтобы попытаться вытереть кровь из носа о плечо. – Похоже, что мне придётся спрашивать так, будто я её не знаю”. – Какие были твои планы до нашего появления здесь? – Мы пытались удалённо вербовать союзников для противостояния секте и параллельно шпионить за Лунными Башнями. Но ещё ни один агент не вернулся оттуда… в своём уме, – судя по выразительности взгляда, меня она до сих пор считает таким же. – Каких союзников вы уже нашли? – В Балдуре сейчас находится советница Флоррик, она обещает привести сюда лояльных ей Кулаков. Мои Арфисты в городе ждут приказов, а ещё есть Гильдия… На этом моменте я не выдерживаю и с силой провожу по лицу ладонями. Нет, это какой-то театр абсурда. – Может всё-таки отрубим ей палец? – с надеждой смотрю на Кату. – А если она всё-таки не врёт? – Тогда я извинюсь и верну его обратно! Но она врёт. Видимо, пришло время мысленно показать напарнице то, что я показывать не планировал. Вообще не хотел поднимать подробности того позорного вечера, потому что они делают меня самого слабым и уязвимым. Заманивая Джахейру сюда, я лишь желал узнать, почему она пошла на предательство, но такими темпами мы будем топтаться на одном месте, поэтому я предлагаю Катрионе взглянуть. Увидеть всё своими глазами: появление Каменного Лорда, останавливающий приказ Джахейры, её самодовольное выражение лица, которое я рассмотрел, когда гигант поднял меня с пола, словно тряпичную куклу. Это не ложь, я не сошёл с ума, и теперь Ката тоже об этом знает. А пока она переваривает увиденное, я возвращаюсь к допросу: – Ладно, допустим, ты действительно этого не помнишь, но всё равно должны быть следы! Давай вернёмся к Каменному Лорду. – Я уже сказала, что впервые о нём слышу, – теперь Арфистка смотрит на нас со снисходительной усталостью. Всё, это уже за гранью моего терпения! Я шумно выдыхаю и, игнорируя предостерегающий взгляд Катрионы, захожу Арфистке за спину, начиная по одному ломать пальцы. – Огромный! Хруст. – Лысый! Хруст. – Урод! Который едва меня не прикончил! Эльфийка орёт, я в бешенстве отталкиваю от себя стул, так что женщина падает вместе с ним. Даже Мол отходит подальше, прячется за благоразумно замершую магичку. Я уже не хочу никаких ответов – только боли! Пусть даже Арфистка так и не поймёт, за что, однако меня утешит сам факт. Джахейра что-то бормочет в пол, но я не слышу и мне уже безразлично – остекленевшим взглядом я ищу оставленную скрипку. – Постой, она заговорила! – предупреждающе вытягивает руку напарница. Я же смотрю на Кату так, будто оцениваю угрозу. Рискнёт ли она встать между мной и моей местью? – Ты ещё успеешь её прикончить, – она взывает к моему здравому смыслу. – Мешать не стану, даже помогу, если вдруг захочешь. Только сейчас давай её выслушаем? Вдох. Выдох. – Ладно! Ладно… – возвращаю стул с пленницей на место. – …он жив… Скажи, что он всё ещё жив? – сквозь болезненную гримасу Джахейры проглядывает просьба. И ни капли гнева. Чёрт подери, я совсем перестаю понимать, что происходит! Из бомбы моей ярости как будто рывком выдёргивают запал, и я обессиленно плюхаюсь обратно на свой стул. – Кто он? – Минск из Рашемена: два метра чистых мускулов, лысая и очень дурная голова, а ещё хомяк, – почти любовно произносит Арфистка. Теперь даже магичка смотрит на меня с недоумением. Но таких совпадений не бывает, значит, мы всё-таки говорим об одном человеке. – Теперь он зовет себя Каменным Лордом и работает с Зентарим. – Я знала, что мне не стоило бросать его там… это моя вина… Ого, эльфийка упоминает вину? Это уже любопытно. – В чём твоя вина? – опережает мой вопрос Катриона. – Полгода назад в Балдуре впервые заговорили про новую секту, с огромной скоростью вербующую себе сторонников, – тихо начинает рассказывать Джахейра. – И не просто сторонников, а из влиятельных кругов: политиков, банкиров, магистратов… Мы с Минском сумели выследить одно из убежищ сектантов в Подземном Городе, но нас заметили ещё до того, как удалось что-то узнать или позвать подмогу. Пришлось сражаться. Мой друг защищал меня до самого конца, но его просто взяли числом – я до сих пор помню, как он упал под весом навалившихся тел. Я… – она опускает глаза в пол. – Я поняла, что если не отступлю немедленно, то не просто позволю Минску принести напрасную жертву, но и не сумею никому рассказать об Абсолют. Я не горжусь этим, но я бежала. Меня преследовали, выследили сразу же, как только покинула канализацию, как будто у сектантов было… роевое сознание, и они точно знали, кого и где искать. От меня отстали лишь за пределами Балдура, и возвращаться я уже не стала – через третьих лиц предупредила своих и… ваших, отправила Кине записку. – Это правда, – утвердительно киваю напарнице. – Записку мы получили. Что было дальше? – Стандартная партизанская и разведывательная деятельность: выяснили, что зараза распространяется из тёмных земель, собрали отряд добровольцев, да так тут и застряли. Всё это время я думала, что Минск мёртв, корила себя за бегство, но если он жив… скорее всего заражён, потому что только личинка может вынудить рашемена творить описанные тобой зверства. Она смотрит на меня так, что становится действительно жутко. – Я готова признаться в любом преступлении, которое ты для меня придумаешь. Готова даже умереть от твоей руки, если потребуется, но прошу… в память о том, что когда-то нас связывало. Если… когда окажешься в Балдуре – найди Минска, помоги ему. Возьмите его под защиту вашего артефакта, и вместо врага вы получите могучего союзника, я обещаю. Он… не злодей – просто очень сильный, но уязвимый мальчик в теле мужчины. Только не мсти ему за то, что он делал не по своей воле. Рамиз, пожалуйста. 120 сантиметров терпения: Наступившая тишина, прерываемая только хриплым и болезненным дыханием друидки, резко контрастирует с бардаком, царившим здесь несколько минут назад. – Ладно, теперь, когда мы все успокоились... Кстати, ты достаточно остыл, чтобы оказать пожилой леди любезность и дать ей выпить что-нибудь полезнее вина? – я роюсь в сумке и достаю целебное зелье. – Теперь мы можем подвести хоть какой-то итог нашей конструктивной беседы? Я слегка запуталась, кто на ком стоял. – Последний вопрос – почему месяц назад рядом с Каменным Лордом я видел тебя? – Амбер, похоже, тоже пытается уложить полученную информацию если не в стройную, то хотя бы непротиворечивую картину. – Вероятно, это самый правильный вопрос, потому что кого бы ты ни видел, меня там не было, – отвечает пленница. И мы снова возвращаемся к тому, с чего начали. И очень надеюсь, что напарнику хватит здравомыслия не заходить на новый круг. – Хорошо, сейчас я тебя отпущу. Ради Кины и ради того, что когда-то нас связывало, я дам тебе шанс доказать правоту своих слов. Но если с твоей стороны будет хоть намёк на угрозу, двойную игру, предательство – я не просто убью тебя, Джахейра. Я перебью твоих Арфистов здесь, затем в Балдуре, потом найду твоего чокнутого рашемена, а последним адресом схожу устроить бесплатный концерт твоим детям. Такой компромисс тебя устроит? – Договорились. Мы попали в ситуацию, безумную во всех отношениях, но в одном я теперь уверена точно – ни один Верный не стал бы так настойчиво убеждать меня, что я сектантка! Ну надо же. Вот мы и заполучили её доверие. Стоило всего лишь добавить немного пыток и пару сломанных пальцев. Я стараюсь не морщиться от этой мысли. – Раз мы теперь здесь все такие замечательные друзья, думаю, можно договориться о размещении на вашей территории остальной части нашего отряда. Обсудим с ними твой план по маскировке под культистов для обследования Башен. Ну и у нас есть свой друид, который может исправить последствия чрезмерного дружелюбия, – отдаю Амберу зелье, которое всё ещё держу в руках. – Заканчивайте уже обмен любезностями и пойдём. – Мол, принеси, пожалуйста, воды? – Хм, ладно, – тифля секунду мнётся, разглядывая Арфистку. – Ты только не злись на меня, хорошо? Я думала, что ты настоящая сектантка. – Я... не злюсь, – по лицу Джахейры видно, что в иных обстоятельствах она бы непременно оттаскала девчонку за рога, но сейчас просто не хочет накалять обстановку. Амбер берёт кинжал и перерезает веревки на запястьях эльфийки. Выглядят её руки неважно: посиневшие, с тремя кривыми пальцами. И это не считая того, что друидка вся с головы до ног в крови. – К счастью, у меня тут есть жрица, которая тоже способна исправить последствия... наших взаимных признаний. Но теперь мне как-то нужно добраться до неё незамеченной солдатами. – Если сойти с этого круга на полу, то сможешь обратиться, – снова вежливый и дипломатичный бард вручает женщине в левую руку открытое зелье, и она выпивает его одним глотком. – Я бы с гораздо большим удовольствием вышла из круговорота насилия в этом мире, – сообщает она. – Но эту печать тоже не стирайте. Пригодится. Когда Джахейра нетвёрдым шагом покидает тюрьму, я подхожу к напарнику, беру его за руку с максимально серьёзным и даже немного сочувствующим (очень надеюсь) выражением лица. Усталая хмурость сменяется откровенной растерянностью, и мне приходится собрать в кулак весь самоконтроль. – Ты взяла меня за руку, потому что после всего произошедшего страшно оставаться одной в этом огромном жестоком мире? – осторожно уточняет он, словно прикидывая, не успела ли я недавно удариться головой. Сомневаюсь, что он вообще помнит подробности того разговора у костра, и тем более признание, как его бы напугал такой формат поддержки. Всё-таки мы пили почти на равных, и для обычного человеческого организма это та ещё нагрузка. – Тебе было нелегко. Я рядом, если надо поговорить. Всё будет хорошо. Пять секунд ошарашенного молчания. Десять. Его выражение лица меня окончательно добивает, и я уже не пытаюсь сдержать рвущийся наружу смех. Немного нервный, всё же допросы, пытки и эмоциональные признания – не самый мой любимый и привычный вид отдыха. Но в основном весёлый. – Я бы не простила себе, если бы упустила такую возможность. Ты сам, хоть и невольно, выдал мне инструкцию. – Ты стерва, знаешь об этом? – шипит Амбер, а затем коварно улыбается, заставляя насторожиться. – Но не думай, что мне нечем ответить! И прежде чем я успеваю что-то предпринять, этот наглец бесцеремонно хватает меня обеими руками, переносит и сажает на шкаф. Тот самый, где уже успел посидеть кот. Ладно, на этот раз спишем на стресс, а не на активную попытку самоубийства. – Эй, такие вот выходки мешают мне по-настоящему тебя порадовать! Извлекаю из сумки два свеженьких зачарованных кинжала. – Вот эти прекрасные товарищи могут пострадать сейчас от моих неумелых попыток их опробовать. Но теоретически всё получилось. А будешь хорошим мальчиком – хорошие мальчики, дорогуша, не раскидывают союзников по шкафам! – через пару дней у тебя будут шансы нести любое количество кинжалов. Не сгибаясь под их тяжестью. – Не порежься, золотце! Хорошие мальчики не раскидывают союзников – они прячут свои сокровища в самом надёжном месте! А что может быть лучше, чем шкаф, переживший столетие в Проклятых землях? Сотни, даже тысячи вещей, если у меня будет достаточно времени на перечисление. Но мы по крайней мере уже перебрасывается едкими остротами, так что риск увязнуть в мрачных переживаниях по поводу… того, что было здесь всего десять минут назад, немного снижается. – А если ты впредь пообещаешь быть хорошей девочкой и спрячешь мои игрушки, то я заберу тебя отсюда, а вечером угощу своим фирменным глинтвейном. Вот подлец, знает же, чем подкупить приличного халфлинга! Я с некоторым подозрением кошусь на протянутую ко мне руку перемирия. – Ладно, авансом немного расширим лимиты моего кредита доверия. Но только попробуй обмануть меня с вечерней выпивкой! – прячу кинжалы обратно в сумку. – Всё, вызволяй деву из беды, которую сам же и огранизовал. – Поздравляю, ты только что поняла всю суть мужских подвигов: сначала создать проблему – затем решить её! – на этот раз меня хватают несколько деликатнее и наконец ставят обратно на землю. – И разве я когда-то тебя обманывал? Я скептически изгибаю бровь. Амбер, поняв, что ляпнул, спешит исправиться: – По крайней мере, не в перспективах напиться. И кстати, ты обещала мне ещё одну историю про эльфов. – Пойдём тогда в наш лагерь, расскажу по дороге. И держи свои тыкалки: должны лететь лучше, бить больнее, а нежити причинять хоть какой-то вред. Забавно, что ты вспомнил про эту историю именно под упоминание о деве в беде, потому что она о спасении. *** Байку про остроухого пришлось ненадолго отложить: Амбер действительно намерен выполнить обещание насчёт глинтвейна, поэтому сначала потрошит так беспечно брошенные без присмотра запасы вина в таверне, а потом отправляется к Талли за остальными ингредиентами. Он удивительно быстро вживается в роль хорошего мальчика. У меня же пока есть время проверить одну гипотезу. Подтверждение гипотезы стучит кузнечным молотом, чуть покачивая хвостом в такт. – Привет, Даммон! – я даже не испытываю угрызений совести, отвлекая его от работы. Хотя я знаю, что сказала бы по этому поводу Анна: нельзя почувствовать то, чего нет. – Катриона? Значит, не показалось, – кузнец оборачивается, откладывает молот и заготовку, устало улыбается. – Рад, что ты жива. – Могу сказать то же самое. Жив, бодр и полон сил? – я указываю на ящики с готовыми изделиями. Тифлинги здесь всего несколько дней, но по сравнению с друидской Рощей оружия стало как будто бы намного больше. Он вообще спит? – Может и не совсем полон, но работа помогает не думать про… всё это. Тем более что здесь застряли также Арфисты и Кулаки, и мне есть что им предложить. Я киваю, прекрасно понимая, о чём он говорит. Один из немногих способов не развалиться в таких условиях – решать проблемы. Свои, чужие – неважно. – А ты здесь… одна? Я моментально считываю подтекст вопроса. Такие выводы диктует само пространство этих проклятых мест. – Мы с Амбером наткнулись на таверну вдвоём, но остальные тоже живы. Думаю, уже завтра мы переберёмся сюда. – Ну могут же даже в таких обстоятельствах быть хорошие новости! – теперь лицо Даммона расцветает уже широкой радостной улыбкой, которая чуть меркнет, когда он продолжает. – Хорошо, что дорога пощадила ваш отряд. Я бы не назвала это пощадой, но с точки зрения потерь нам действительно повезло куда больше, чем тифлингскому каравану. И это не та тема, в которой полезно застревать. – Кстати о дороге. Ещё раз спасибо за сапоги – мы шли через горы, и мои старые разлетелись бы ещё на полпути. Ты спас не только мои ноги, но и спутников – я могла бы превратиться для них в настоящий кошмар. И да, тебе здесь нужно усиление огня? – Ты удивишься, но нет. Никаких проблем с запасами угля и древесины. А Джахейра, хоть и друид, к использованию местных природных даров весьма лояльна. “Золотце, ты заблудилась? Или месть Джо подкралась к тебе незаметно?” “Жди у моста наружу, сейчас подойду”. – Ладно, ещё увидимся, если не встречу слишком много наглой нежити за пределами этого гостеприимного купола. Нужно бежать – Уилл и Анна того и гляди доведут Астариона до сердечного приступа, а я не должна пропустить такое зрелище. *** Уже по дороге в лагерь я приступаю наконец к обещанной истории: – Давным-давно в далёком-далёком Глубоководье был у меня заказ. Ничего особо интересного, обычная грызня магов. Кто-то у кого-то что-то подглядел, модифицировал заклинание, не помню подробностей. Дело было на пару недель, выносить записи нельзя, только копировать и отслеживать динамику исследований. Я жила у заказчика. Респектабельная такая эльфийская семья: носы до небес, изучение магии – престиж и статус, и вообще “Плетение у нас в крови от рождения, и это не какое-то жалкое чародейство, это наследие”. Ну ты, возможно, примерно представляешь себе. Короткий взгляд на лицо Амбера показывает, что не представляет. Ну да, опыт, пожалуй, специфический, на это нужно смотреть вживую, воображения мало. – У заказчика был сын, из категории, знаешь… прелесть какой дурачок. Нет-нет, не интеллектуально: академически прекрасное образование, отточенные навыки, старательная зубрёжка заклинаний и изящное их исполнение, но вот в житейских вопросах – почти наш Уилл, только возведённый в абсолют… Ну хоть не в Абсолют с большой буквы. То есть тоже воспитанный в духе высокопарных сказочек и бульварных романов. – Это которые про благородных шлюх, однажды похищенных драконами, а потом спасённых светлыми рыцарями? – Кажется, в оригинале было про принцесс. – Я ведь так и сказал. – Ну в целом да, и в свои для эльфа почти взрослые годы он в эти сказки ещё продолжал верить. Мальчик сначала ходил вокруг да около, осторожно расспрашивал про мою жизнь и работу. Мне по большей части не приходилось особо врать, просто… недоговаривать о некоторых вещах. Деликатности ради и сохранения неокрепшей психики для. Потом он стал таскаться в свободное время за мной со взглядом раненой лани. Спасибо, что хотя бы не вёл душеспасительных бесед, я тогда была несколько менее сдержана и хладнокровна, чем сейчас. Амбер выразительно покашливает, и я демонстрирую ту самую сдержанность, не обращая на это внимания. – Заказ завершился, я спокойно отправилась домой. А через несколько месяцев у меня на пороге возник сияющий эльфик. И ведь адрес ещё выяснил! В общем, он всё продумал. Отец подарил ему на какой-то праздник отдельную башню. В Глубоководье это вообще считается признаком статуса, хотя на самом деле земля там просто нереально дорогая, что и диктует архитектурный стиль города: больше пространства на меньшей площади. Ну и дальше зацени изгиб мысли: сейчас я уезжаю с мальчиком, выхожу за него замуж, обустраиваю в его башне прекрасную библиотеку, за которой и ухаживаю. Исследования провожу, перевожу редкие тексты, чем там ещё занимаются эти смешные короткоживущие волшебники, которым критически не хватает времени на полноценное изучение магии. Напарник хохочет так, что рискует привлечь окрестную нежить. На удивление, из руин вылезает только одна тень, тут же получив в лоб зачарованным сегодня кинжалом. Клинок, как и всякое физическое оружие до этого, проходит насквозь и падает на мостовую, но теперь монстр идёт рябью и распадается клочками тьмы. Навсегда? Не знаю точно, по крайней мере, теперь он не преграждает нам путь. Не то чтобы у меня богатый опыт взаимодействия с такими тварюшками в прошлом, тем более в плане подготовки оружия, но даже стандартное усиление метательного ножа помогло. Пожалуй, это можно считать успешным экспериментом. А пока надо завершить рассказ. – Самое главное и, надо думать, самое привлекательное в этом предложении было то, что я бросаю своё тяжёлое и такое опасное ремесло. Оцени, он реально приехал спасать меня от моей жизни. Притом мальчик, не получив за всё время знакомства ни единого знака благосклонности, был уверен, что я ухвачусь за эту возможность, ведь такую работу волшебница моих талантов могла выбрать только от безысходности и необходимости что-то есть. Ну и бонусом – или это должен был быть основной плюс, я так и не поняла – получаю великолепную во всех отношениях остроухую падлу. Даже не знаю, чего в нём было больше – самоуверенности, снобизма или наивности. Новый взрыв смеха на этот раз даже не привлекает никакие любопытные тени. Тем лучше. *** Путь до лагеря проходит в приподнятом настроении. Несмотря на несколько весьма… острых моментов, в сумме этот день принёс больше пользы и оптимизма, чем всё время в Проклятых землях до этого. Условно безопасное место, если принять версию с невиновностью Джахейры. Информация о дорогах. Чужие разведданные и хоть какой-то план, кроме “попытаемся сегодня что-то найти и не сдохнуть”. А ещё возможность выкроить среди бесконечного выживания полчаса на то, чтобы что-то создать, оказалась просто невероятно окрыляющей. Зачарование оружия – единственная форма взаимодействия с острой сталью, которая действительно приносит удовольствие. Ещё не законченная сумка пусть и не обещает стать привычным шедевром семейного производства, но позволит переносить и, главное, удобно сортировать всё, что может понадобиться в походе. Уютное ремесло. Островок ненормальной нормальности в том бардаке, в который превратилась моя жизнь после прибытия в чёртов промозглый Балдур. Наша двойка возвращается в лагерь последней, остальные уже устроились у костра в ожидании горячего ужина, который Хальсин сейчас доводит до ума, судя по запахам. Лица более свежие, чем обычно – постоянная вымотанность и мрачность уступила место обычной усталости, спасибо малышке-пикси. И кажется, хорошее настроение в меня уже не помещается и где-то сильно торчит наружу, потому что взгляды спутников становятся удивлёнными, а Анна, которая после стычки с Нере предпочитала отмалчиваться, подозрительно выдаёт: – Вы выглядите слишком уж радостными! Что произошло? Даже она не сможет испортить этот вечер. – Ничего особенного. Мы всего лишь нашли безопасное место, актуальные карты и союзников, а так – совершенно рядовой день. Приземлившись у костра, делимся слегка причёсанной версией сегодняшних событий – об Арфистах и их предводительнице, об укрытой селунитским щитом таверне. Хальсин радостно оживляется и выдаёт небольшую историческую-ностальгическую справку о Последнем Свете. Новости о Кулаках и выживших тифлингах вызывают довольно бурную реакцию у Уильяма. План Джахейры проникнуть под видом Верных в Лунные башни не оставляет равнодушным никого. Постепенно обсуждение стихает, и все расползаются спать. Вампир, которого уже напоил Амбер, всё равно упорно залезает в мою палатку – и зачем только каждый раз ставит обе? Мы с напарником берём первое дежурство. Мне обещали выпивку, да и за часть ночи я планирую доделать хотя бы первую сумку. – Продолжая наш разговор, – Амбер начинает возиться с котелком, выливая в него вино. – У тебя все отношения были такими... экзотическими? Едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Это я ещё не упоминала про дьяволистку, которая с исследовательским интересом наблюдает за моей историей с Марцеллом и твёрдо уверена, что рано или поздно я заключу контракт. Или про полудроу, который, как оказалось годы спустя, послужил отличным пособием для будущих переговоров с Нере. – Кто тебя ждёт в Невервинтере, кроме родителей? Возлюбленный? Жених? Ты бы вообще хотела свою семью? Лапушка, ты же позиционируешь себя бардом, дипломатом и почти мастером по извлечению информации! Не стоит засыпать жертву ворохом вопросов сразу – даже имея желание ответить, она половину потеряет, а половину исказит. Хотя тебе повезло, что я достаточно чётко мыслю, чтобы удерживать фокус внимания. – Про неэкзотические рассказывать особо нечего, не находишь? Разве что статистически можно сделать вывод, что меня привлекают кузнецы. Как и наоборот, кстати. В этом явно можно отследить чей-то профессиональный фетиш, который привыкшие к горячей работе мужчины несут в обычную жизнь. Зато всего два остроухих товарища сформировали некоторый, ммм... избирательный расизм. Что до семьи – а тебя точно не подослала моя невероятно обеспокоенная матушка? Ей в целом хватило бы упорства подстроить такую ситуацию, но почерк очень уж нетипичный. – Проклятье, ты раскрыла во мне двойного агента, и теперь мне придётся тебя убить! – в этот момент он как раз режет гранат на половинки и выдавливает сок в котелок. Тёмная красноватая жидкость эффектно стекает по рукам, отлично дополняя угрозу. – Что предпочитаешь? Презренную сталь? Колыбельную? Смерть от смеха после чтения дневника Уилла? – Какое всё привлекательное. Но если наш герой всё же начал писать что-то новое под влиянием свежих приключений – однозначно предпочту последнее. Вдруг я по какой-то счастливой случайности переживу эту казнь? Тогда будет о чём вспомнить при очередной прогулке с тенями. А если серьёзно – слабо представляю себя в формате семейной жизни. Эльфик-прелесть-какой-дурачок, конечно, совсем крайняя степень спасательства, но в той или иной мере все мои попытки постоянных отношений заканчивались примерно одним и тем же. Не похоронами, нет. Но ты мог заметить, что я слегка… не отличаюсь терпением. Ехидному барду, судя по выражению лица, есть что сказать по этому поводу, но он благоразумно не перебивает. – Ну и на попытки указывать мне, как правильно нужно жить, к чему стремиться, как положено себя вести, я, соответственно, реагирую обычно без понимания. И достаточно экспрессивно. – Если серьёзно – то я тоже не представляю тебя домохозяйкой. Мне просто надо было знать, один ли я сентиментальный дурак в нашей славной компании. Просто эти твои истории напомнили мне давний случай... тоже с участием эльфа. Амбер продолжает творить магию школы кулинарии – самой недоступной для меня, хоть и теоретически знакомой. – Когда ещё совсем мелким пакостником я только-только примкнул к Самоцветам, в нашем районе произошёл страшный даже для трущоб случай – соседскую дочку похитили и стали с требовать с родителей выкуп. Не знаю, на что рассчитывал этот придурок, воруя ребёнка из нищей семьи, но в доказательство серьёзности своих намерений он прислал им отрубленный палец девочки. Он делает паузу, добавляя специи в котелок, а я внутренне морщусь. Поступок не только глупый, но и демонстративно жестокий – такое сочетание не складывает мерзость, а скорее умножает её. – В какой-то степени угроза даже сработала – непонятно как, но та семья нашла золото для обмена, и их дочь вернулась... Стала местной знаменитостью, и возможно, без этого события мы бы с ней даже не познакомились. Мне тогда было девять, Астеле всего пять, и она была злая, как тысяча бесов, обещая прикончить того эльфа – да, похитителем оказался эльф – со всей возможной жестокостью. Помню, что только умилился её воинственности, но сейчас я всё чётче осознаю, что пропал уже тогда, много лет назад. Очаровательно. Циничный ассасин, который может хладнокровно срежиссировать чужую смерть, заворожить десяток гитов до отключения самосохранения, а после срыва и пыток сравнительно быстро переключиться в режим едких подколок, оказывается глубоко под бронёй нежным романтиком. Мне теперь нужно дожить до Врат Балдура хотя бы для того, чтобы познакомиться с этой женщиной – причиной подобных любопытных трансформаций. – Есть идеи, что было потом? – Слушатель остросюжетных баек во мне мечтает, чтобы девочка нашла своего эльфа. И чтобы он сгорел к чертям не хуже, чем остроухая сволочь из моей истории – всё-таки рассказы про пытки детей будят во мне нетипичную кровожадность. – Я тоже думал, что примерно так и случится, но реальность оказалась несколько более... многогранной. С похищения прошло почти пятнадцать лет, дети выросли. Астеле давно уже приняли в Гильдию, а я так и остался балбесом средних талантов, кочующим с уличными бандами. А потом наши ряды поразила очередная громкая новость: какого-то эльфа нашли в борделе со всеми отрубленными пальцами, кроме мизинца, накачанным наркотиками так, что разбудить уже не представлялось возможным. Причём не просто опием: умелец добавил в дурман тёртые яйца василиска, превратив радужные сны несчастного в непрекращающиеся кошмары. Эти подробности мы узнали сильно позже, когда эльфа забрала семья и начала лихорадочно бегать по всем местным врачам. Но никто не помог. Не потому что не хотели, просто не знали как. Те немногие, кто одновременно был ещё жив и помнил историю с похищением девочки, быстро смекнули, чьих это рук дело, и я не исключение. Но, кажется, я единственный в тот момент решил, что завоюю сердце изобретательной девчонки во что бы то ни стало. Не спрашивай, сколько времени мне понадобилось, чтобы она хоть посмотрела в мою сторону – это был позор... Я вёл себя как придурок, пытаясь выезжать на наглости и природной харизме, а она с удовольствием издевалась над моим эго. Амбер снимает пробу и, похоже, остаётся доволен результатом, снимая котелок с углей. – Но это всё было очень, очень давно, а теперь я смогу вас познакомить – уверен, вам найдётся, о чём поболтать. Когда доберёмся до Врат. Что до того эльфа, то он пролежал в своей химической коме несколько лет, на целительных зельях и чарах, пока не скончался от истощения. Воодушевлённый напарник разливает вино по кубкам, передаёт один мне и изрекает тост: – За красивую месть и за всех остроухих говнюков, которые пытались, но так и не смогли испортить нам жизнь. – За красивую месть! – салютую бокалом. – И за каждый завтрашний день. Как минимум у нас есть несколько чётких целей на ближайшее и даже чуть отдалённое будущее. Более возвышенных и интересных, чем выжить и не обрасти отвратительными фиолетовыми щупальцами. Тебя вернём к твоей прекрасной женщине, мне организуем новое интересное знакомство.