Правила игры

Всего лишь бард: Хорошо, что Катриона не настояла на моей компании в кабинет местного некроманта – я не знаю, что можно там встретить, но наверняка мало приятного. Интересно, насколько циничным было бы предложить Астариону туда прогуляться? Трупом больше, трупом меньше… Но наша ручная нежить оказывается гораздо больше озабочена поиском купальни, чем перспективами копаться в чьём-то грязном белье. Он ультимативно суёт мне в руки свой рюкзак и заявляет, что не вернётся, пока не найдёт бадью с кипятком. Я же плетусь в поисках угла для установки палаток. Это оказывается несложно – в башне полно заброшенных комнат без мебели и признаков прежних обитателей. Конечно, я бы предпочёл, чтобы тут имелись ещё и двери, но думаю, Ката придумает что-нибудь для защиты нашего имущества. В крайнем случае я пущу слух, что здесь обитает вампир, и нас начнут обходить по широкой дуге. Теоретически на полу даже можно развести костёр – тут всё равно нет ничего, кроме голого камня, а этажом ниже я видел неплохую жаровню. Похоже, что и завтрак снова на мне: я притаскиваю в лагерь металлическую чашу и обломки деревянных ящиков на растопку, а питьевую воду заготавливают на каждом этаже в огромных бочках. Астарион возвращается через час – чистый, с влажными кудрями – и к этому моменту у меня готов котелок тушёного картофеля с солониной. Не самая привычная еда для завтрака, но учитывая, сколько времени мы все уже провозились, скоро как раз наступит обед. – Если ты таки нашёл тут купальню, то сообщи об этом радостном событии Катрионе. А ещё передай, где мы расположились. Интересно, что магичка штурмует раньше? Ванну или котелок с едой? После покоев некроманта скорее всего ванну. – Раз уж нам позволили здесь разгуливать, как насчёт небольшой разведки? – предлагает вампир. – Хочешь присмотреть себе какое-нибудь блюдо на ужин? Астарион отвечает мелодичным смехом. С недавних пор из его реакций почти исчезла театральность, оставив только тёмное очарование. Любопытно, что бы сказала Анна, хоть раз увидев вампира искренним? Всё равно продолжила бы петь свою песенку про социально-одобряемый путь? *** Корабль мы видим ещё из окна второго этажа, где праздно прогуливаемся в поисках чего-нибудь полезного: он как раз отчаливает от пристани, залитой светом Лунных Фонарей. – Опоздали, жаль… – бормочу я вслед удаляющемуся парусу. – Ты ещё не накатался? – скептически уточняет Астарион. – Ну, у этого вроде как не было щупалец, а вот содержимое трюмов может быть весьма любопытным. – Почему ты так думаешь? – Взгляни на пирс – он почти пуст. Это значит, что корабль загружали, а не разгружали. Я понимаю, что можно привезти из Балдура сюда, но что можно вывезти отсюда? – Пойдём и узнаем? – в голосе вампира проскальзывает предвкушение. Стоило только лучшей части нашей команды скрыться за горизонтом, как в Астарионе тут же проснулась авантюрность. Правда, сказать легче, чем сделать – мы довольно долго блуждаем по крепости и находим нужный выход только спустившись в темницы. Чтобы бродить и исследовать клетки с пленниками, у нас нет достоверной легенды, поэтому мы просто прокрадываемся к причалу, сумев отвлечь стражников нехитрым трюком. Груза на пирсе сейчас совсем немного – какие-то ящики, бочки да металлическая цистерна, возле которой, словно памятник, застыл охранник. – Давай-ка сыграем в дурачков и подойдём поближе, – я первый уверенным шагом направляюсь к причалу. – Я тебя прикрою, – обещает Астарион, не покидая теней. – Эй ты! Чего здесь шляешься? – отдёргивает меня ближайший охранник. – Да ностальгия замучила. Я, пока здесь не оказался, полжизни в доках проработал, – вру, не моргнув глазом. – В следующий раз позовём тебя ящики таскать, раз так! – ничуть не смягчается двергар (или седой дворф? В такой темноте я их не различаю), закуривая трубку и пыхая мне в лицо. – А пока топай отсюда. – Да чего-ты так переживаешь? Что я сбегу отсюда с этой бочкой подмышкой? – присаживаясь на край вышеупомянутой бочки с очень знакомой эмблемой… – Мне оно на кой? Да и Абсолют гневить я не дурак. Я уже не в первый раз замечаю, что упоминание божества действует на сектантов, как валиум. Вот и сейчас охранник немного расслабляется. – А чего ящики внутрь не заносите? – киваю на пирамидку посреди пирса. – Так это скоро загружать будем, сейчас второй корабль подойдёт. – С зентами, значит, торгуете? – пристально изучаю рисунок крылатой змеи на грузе. – А чего бы не торговать? Вопросов они не задают, возят нам провизию и оружие, да и рабы у них за бесценок, а мы в Балдур отправляем… – он хмурится, будто забыл нужное слово, и бросает взгляд на цистерну, – …другой товар, значица. Уже догадываюсь какой – я сижу достаточно далеко, но даже отсюда ощущаю ненавязчивое ментальное шевеление мозговых паразитов. Их там как мальков в луже, и если такие грузы регулярно отправляют в Балдур… кто знает, сколько заражённых теперь среди горожан? Сейчас бы сюда Катриону с её пылающими ладошками! Впрочем, кое-что я могу сделать и сам. Взгляд падает на стройный ряд бочек – огневуха, масло и порох, даже не накрытые тентом. И двергар без угрызений совести нарушает технику безопасности, закурив рядом с ними. – Ладно, друг, бывай, – протягиваю ему ладонь для рукопожатия. – Приятно было познакомиться. Наши руки встречаются, и в этот момент я добавляю новое прикосновение, ментальное. Проверяю, действительно ли в этом месте с запредельной концентрацией псионической энергии, наши паразиты имеют власть над любыми сектантами. – Ага, до встречи, – охранник снова суёт трубку в рот. Внешне как будто ничего не изменилось, но я знаю, что внутри его черепушки уже зреет одна навязчивая идея. А вот мне нужно драпать отсюда и поскорее. Поравнявшись с Астарионом, я беру его за плечо и тяну в крепость. – Ну и чего ты там добился? – шипит на меня нежить, раздражённая такой фамильярностью. – Скоро узнаем, – времени хватает как раз для того, чтобы отойти от охраняемых ворот и прильнуть к окну. Мой новый знакомый успевает неторопливо докурить трубку, а затем вытряхнуть угольки на крышку хорошо промасленной, потемневшей от времени бочки. Будь это обычная, свежая древесина, дело бы ограничилось только черной кляксой подпалины, но потёки масла и пыли на корпусе охотно подхватывают искры, превращая их в робкие язычки пламени. Через пару секунд бочка вспыхивает факелом, выпустив в воздух сноп искр и обдавая всё вокруг жаром. Сектанты кашляют, окружённые клубами едкого дыма, кричат, бросаясь к грузу, стремясь откатить подальше огневуху и порох. Но не успевают: мельчайшая пороховая пыль встречается с искрами, и на пирсе раздаётся первый взрыв, освещая его настоящим, теплым и живым пламенем, а не холодным блеском Лунных Фонарей. Потом второй, третий. За ними следуют крики объятых огнём абсолютистов, прямо в доспехах прыгающих в воду, чтобы сбить пламя. Дыма становится так много, что фигуры на земле почти не видно из окна, но за шумом пожарища я слышу вопли сектантов и уверен, что они там не скучают. И всё это, несомненно, результат досадной случайности. Катриона присоединяется к нам уже в тот момент, когда местные маги вовсю борются с пожаром, а вдоль окон собираются праздные зеваки. “Греетесь в лучах славы Абсолют?” – женщина подходит сзади и пытается выглянуть наружу, но её голова едва возвышается над подоконником. “Всего лишь наблюдаю результат трагической некомпетентности, золотце! – уступаю магичке место и даже подтаскиваю ящик, чтобы она могла разделить со мной эту маленькую мстительную радость. – Иди-ка сюда, полюбуйся”. На пирсе погибли не все охранники, но на это я и не рассчитывал. Напротив, мне нужны были свидетели, которые сейчас в красках опишут подоспевшим из крепости паладинам причину внезапного появления нового источника уличного освещения. А вид пылающих ящиков с эмблемами змеев – просто приятный бонус. “Значит, вы тоже не потратили время бесполезно, но всё же умоляю, скажи, что тебе есть чем меня порадовать кроме простого абсолютного тепла. Горячая ванна и завтрак в приоритете”. “Без проблем, Астарион покажет”. От волос и одежды магички так явственно разит мертвечиной, что я уверен – даже умеющий не дышать вампир сейчас мечтает довести союзницу до купальни. 120 сантиметров холода: Банные помещения Лунных башен удивительно пусты для такого густонаселённого места. Или пользоваться ими можно только Верным, а все они пристроены к полезному делу в разгар дня? В любом случае тут бодро бегают, таская и нагревая воду… слуги? Рабы? Неофиты, мечтающие заслужить место в культе? В данный момент мне глубоко плевать. Главное, что эта вода горячая и чистая. Я сгружаю сумку с бесценными сведениями Астариону – его брови ползут вверх, полагаю, от её веса. Да, я умею не только испепелять гоблинов. Умела. Немного облегчить быт магу моего уровня тоже под силу. Получив поклажу мой союзник, кажется, собирается слинять. – И куда это ты? – Хм… В наше подобие лагеря? – Ты не до конца исполнил свой долг проводника. Дорогу туда я тоже не знаю. – И ты предлагаешь мне ждать тут? Ладно, сколько тебе нужно времени? – наглая нежить кривится, но останавливается и подпирает стену. – Ровно столько, сколько потребуется, – раздражение всё-таки прорывается, хоть и без привычной остроты. “Пока ты тут развлекался с диверсиями, – перехожу на телепатическую связь, чтобы не привлекать внимание окружающих, – я ковырялась в корреспонденции Торма. Думаю, объективно можно считать, что я успела принести некоторую пользу и заслужить этим ответную любезность. Так что подождёшь и поскучаешь немного, не развалишься”. “Могу потереть спинку”, – ухмыляется Астарион. “Можешь пойти нахер”, – я огрызаюсь словами, а хотелось бы целительным для мыслительного процесса некоторых игнисом. “О, ну наконец-то я тебя хотя бы отчасти узнаю!” Что он имеет в виду? Я всё ещё я. И всегда ею была. “Я в полном порядке”, – под недоверчивый взгляд нежити я скрываюсь за ширмой возле уже наполненной расторопными слугами бадьи. Не лги хотя бы себе, дорогая Кнопка. Ты абсолютно точно не в порядке. И совершенно не справляешься. И ты нахер иди. Мне более чем хватает настоящего тебя в реальности, проекция моего мозга должна быть более послушной. Даже твой собственный дисциплинированный разум не подчиняется тебе так, как ты привыкла. А этот ледяной самоконтроль… Ты не задумывалась о цене? А может, задумывалась о том, почему так старательно не задумываешься? Я отдаю снятую одежду дворфийке, которая терпеливо ждёт новых поручений, велю тщательно выстирать всё до идеальной чистоты, и наконец-то погружаюсь в воду с головой. Ты можешь убежать от меня, но не от самой себя. И мне, конечно, льстит, что разумная часть моей бесценной пока-не-контрактницы заговорила моим голосом, но для тебя это тревожный симптом, не так ли? Вода в бадье резко остывает на пару градусов, но издевательски мягкая и деликатная рогатая падла в моей голове затихает. После многократной смены воды (на месте прислуги я бы уже себя возненавидела, но на их лицах не проступает ни тени недовольства – всё же иерархия сектантов может быть полезной) я наконец начинаю ощущать себя пусть и не хорошо, но хотя бы сносно. Постиранную и влажную ещё одежду тоже принесли, и невозможность порывом воли просто испарить из неё и с себя лишнюю воду на несколько мгновений вгоняет в ступор. Что в таком случае вообще делают обычные, лишённые магии существа? Полотенце, горячий очаг, время? В конце концов я кое-как подсушиваю бельё и мантию мощными порывами ветра, и получаю местами похрустывающую, но несомненно свежую ткань. Почему-то это мелкое неудобство выбивает из колеи значительно больше, чем отсутствие фаерболов в бою. Астарион всё же меня дождался, и кажется, я выгляжу достаточно собой, потому что не получаю новую порцию расспросов. Чтобы не вызывать подозрений, мне достаточно смотреть на всех тяжёлым взглядом? Так и запишем. Горячий завтрак, который по времени скорее близок к обеду, и сравнительная уединённость нашего импровизированного лагеря возвращают… ну, пусть и не хорошее настроение, но хотя бы вытаскивают его с глубокого дна. Самое время изучить, что же я вынесла из кабинетов лидера культа и его кошмарного магического инженера. *** Информацию о природе Абсолют нужно... переварить. Если принять на веру, что это не какой-то внутренний шифр, и Торм действительно писал напрямую – всё слишком хорошо укладывается в уже доступную нам информацию. Но что с этим делать пока – дьявол знает. Но не скажет. Старший мозг. Корона Карсуса. “Юный Горташ” как один из лидеров культа. Мёртвое Трио. Вот чей символ я не смогла вспомнить в комнате Кетерика: Миркул, та ещё неэстетичная пакость. Но своему последователю, неубиваемой дряхлой развалине, подходит целиком и полностью. И тому количеству смерти, что его окружает. Мне однозначно необходимо отвлечься от всего этого. – Я вниз, поищу местных торгашей. Посмотрю, что здесь вообще предлагают, может, найду себе отдельное жилище, – всё вынесенное утром, кроме совсем уж небезопасной некромантской книги, остаётся на столе, сооружённом из нескольких ящиков. – Можете пока глянуть письма Кетерика и Балтазара, я проверила, на них нет ловушек или шифров. Если будете без меня кого-то убивать – запомните лучшее моменты, потом покажете. Несмотря на самый разгар дня, я ощущаю себя совершенно измотанной. Накопленный стресс, похоже, перевалил из количества в качество, мешая полноценно отдохнуть. И даже спонтанное отвлечение на нежно любимое занятие, которое должно было стать глотком свежего воздуха в выживальной рутине, потребовало слишком много сил, чтобы обеспечить этот самый свежий воздух. Разумеется, дело только в этом. Всё-всё, я и так прекрасно помню, какие направления ты щедро мне выдаёшь, дорогая. В центральном холле замка этот день-вечер резко перестёт быть томным. – Роа, какая неожиданная, но многообещающая встреча! Мне не приходится играть радость – я её чувствую. Искреннюю и светлую радость при виде мерзавки из зентов, которые меня, упакованную в иллитидскую капсулу, ограбили и раздели до нитки. Теперь судьба посылает в этот паршивый день торговку, продавшую мне, пусть и за бесценок относительно реальной стоимости, мой собственный посох. У Амбера к ней тоже личный счёт, несколько более весомый. Встреча однозначно радующая. – О, счастлива увидеть знакомое лицо. Ты очень удачно выжила в той кошмарной резне, что устроили в селунитском святилище? – Не устаю благодарить Абсолют за то, что я получила новые распоряжения вовремя и покинула те места до самого страшного. Покажешь, что интересного у тебя есть? Прямо сейчас я не при деньгах, но вернусь вечером, чтобы мы смогли возобновить наши взаимовыгодные и взаимно приятные отношения! Стоит она недалеко от паломнических казарм. Всё те же две цепные шавки-охранницы при ней. Мимо шныряют люди, но не слишком часто, по крайней мере сейчас, днём. Ох, подозреваю, эта маленькая женщина в ближайшем будущем способна будет доставить нам с напарником большое удовольствие. Но вряд ли обоюдное. В ассортименте этой сучки не появилось больше ничего из моей прошлой жизни. Для вида осмотрев товары и максимально любезно распрощавшись, я поднимаюсь к жилым помещениям. Астариона неугомонное любопытство уже куда-то утащило, а Амбер занимается инвентаризацией. Точно, я же не закончила для него безразмерную сумку, нужно заняться и наконец закрыть этот вопрос. На третью, к сожалению, не хватит реактивов, но вампир любит подчёркивать своё физическое превосходство над живыми, так что пусть пока… попревосходит. – Амбер, свет очей моих! Понятия не имею, когда у тебя день рождения или что-то подобное, но сегодня у меня для тебя есть шикарный подарок! – Удиви меня, золотце? – он отвлекается от припасов. – Роа здесь. Я ожидала, пожалуй, чуть более явной реакции. Ну и большего энтузиазма. Амбер сначала хмурится, а потом садится на ближайший ящик и хватается за суссурный кинжал. Самое время побаловаться стальными игрушками, понятно. Но мог бы выбрать что-то менее… провокационное? – Ты ведь покажешь мне, где она расположилась? Верно? Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. – Нет, что ты. Ни в коем случае. Раз уж это вопрос, у меня есть возможность ответить как угодно, не так ли? Отправляюсь к своему “столу” и беру в руки копию какого-то документа из комнаты Балтазара. – Ладно, для начала мне будет достаточно слов. Или тебе нужно расшифровать ещё пару бумажек, прежде чем дать мне информацию? Угу, сходим в храм Шар, отыщем некроманта, а там подумаем. Мы ведь уже сошлись на том, что он не идиот и не самоубийца, тогда откуда это навязчивое желание нахамить не слишком устойчивому в последние пару дней магу? Вот эти вот угрожающие интонации в комплекте с антимагическим ножиком в руках вызывают почти рефлекторное желание не поделиться данными, а вдарить конусом холода, и мне приходится прилагать существенные усилия, чтобы сдержаться. – А у тебя закончились дурацкие вопросы? Если да, можно и словами. Хотя эффективнее было бы протранслировать слепок локации и окружения. – Золотце, список дурацких вопросов пополняется ежесекундно. Но большинство из них я мечтаю задать не тебе, так что будь лапушкой – моё терпение тоже не безгранично. Страница с жалобами на какую-то слишком сентиментальную некромантку стремительно покрывается инеем, а я отправляю образ стола с разложенными товарами, двери рядом, охранниц и прочих деталей окружения. Просто получи, заткнись и свали. Пожалуйста. Я ведь буду потом сожалеть, но разбитой ледяной глыбе это уже не поможет. – Холл сразу за основными воротами. Направо от входа. Или налево, если идти из зала для выпендрёжа Торма. – Спасибо. Всего лишь бард: Вдох. Выдох. Хорошо, что я получаю информацию не так, как с Джахейрой – столкнувшись нос к носу. Конечно же, Роа тоже меня узна́ет. Едва ли полезет в драку – тут она выгодно отличается от Арфистки – но эта мелкая мразь достаточно юркая, чтобы попытаться удрать. Да и мне не помешает... привести мысли в порядок до того, как мы встретимся. Корабль зентов не оставил сомнений, что они тут приторговывают, но Роа? Не слишком ли большого полёта птица (то есть, змейка), чтобы лично катать грузы в Башни или гоблинский лагерь? Я присаживаюсь на ближайший ящик, доставая кинжал из ножен. Тот самый, из суссура – какой-то момент он стал у меня любимчиком. Провожу подушечкой пальца по лезвию, проверяя остроту – клинок в ладонях помогает думать, а мне сейчас ой как нужна холодность мыслей. Или, может, одолжить немного льда у Катрионы? У неё явно избыток, превращающий и без того не самую нежную женщину в откровенную суку. Бумажке в её руках повезло, что магичка так неожиданно сменила стихию. А самой напарнице повезло понять, что я сейчас не очень-то способен воспринимать иронию – мой широкий кругозор разом сомкнулся до узкого коридора к цели. Так же было и с Арфисткой, с той лишь разницей, что в этот раз я предпочту по нему красться, а не влетать с разбегу. Завязываю распущенные волосы в пучок и жалею, что тут не принято закрывать лицо – напротив, это привлечёт лишнее внимание. Значит, днём в холле располагаются торговцы, вытягивая те несчастные гроши, что ещё остались в карманах неофитов после путешествия. Там, конечно, толпа, но рисковать всё равно не хочется... зато утром мы с Астарионом приметили отличное место для слежки подальше от посторонних глаз. Добравшись до кухни со стороны балконов, я обхожу закуток какой-то торговки-дроу, сворачиваю за угол... и подпрыгиваю, цепляясь пальцами за обломки каменной кладки. Потолочные балки пересекают весь первый этаж, и тут достаточно темно, чтобы на меня не обращали внимание. Да и сам я не собираюсь подходить вплотную, замерев в тенях над торговцем-багбером. Внизу действительно стоит Роа, хотя лично мне она не представлялась. Я и видел-то её всего однажды, мельком: когда она торговала с Катрионой в лагере гоблинов. Женщина немногим выше моей напарницы, зато шире в плечах и бёдрах и напрочь лишена ощущения хрупкости, исходящего от магички. Этими руками впору вспахивать поле или месить тесто, а не пересчитывать золото. Теперь ясно, почему среди своего народа Ката считается мелкой. Вот уж не думал, что вообще встречу змеиную главу в этой глуши. Сейчас же моя будущая жертва любезно болтает с каким-то сектантом, даже не подозревая, что мы с ней невзначай успели поменяться местами. Я наблюдаю за ней ещё какое-то время, даже не имея особой цели – просто чтобы не выпасть из реальности – затем ухожу и спускаюсь в пустом углу. Жизнь в крепости подчинена строгому распорядку: об этом нам с Астом успел сообщить местный камергер. Значит, торговцев разгонят перед ужином – это уже через час. Нужно поторопиться. В столовой дежурит неофит, видит меня и вытягивается по струнке: – Ужин через час, господин Верный! – он отвешивает глубокий поклон. – Нижайше прошу вас проявить терпение. – Кого здесь вообще кормят? – Столовая открыта для всех рангом выше Ревнителя. Остальные могут купить еду у зентов. – У зентов? – делаю вид, что удивлён. – Они что, тоже тут живут? – Да, господин. Днём торгуют в холле, вечером уходят к себе в покои. Так-так-так, Роа устроила себе индивидуальные условия. – А если я захочу приобрести что-то после отбоя, как мне их найти? – После отбоя бродить по крепости запрещено, господин. Я смотрю на него чуть более пристально. Просто слегка наклоняю голову, а мальчишка становится как будто ещё ниже и меньше. – Третий этаж, вторая комната по правому крылу. – Вольно, солдат! – я усмехаюсь, разворачиваясь на выход. Беглый осмотр второй комнаты по правому коридору заставляет подозревать, что дверь не только заперта, но и зачарована. Конечно, я мог бы подстеречь Роа с подружками и в коридоре или вовсе выманить в другое место, но это получится слишком шумно. Допросить её лучше всего здесь, а вот труп выбросить где-нибудь ещё... Но сначала нужно заручиться поддержкой союзников, если я хочу провернуть всё сегодня, а не планировать месть ещё неделю. Например, Астариону стоит этой ночью закусить одним весьма болтливым неофитом. А вот моя главная помощница в социально-неодобряемых делах всё ещё хмуро изучает документы Торма и, возможно, не настроена на приключения. – Я выяснил, где зенты обустроились на ночь, – сажусь рядом и бросаю Катрионе украденную с кухни грушу. – Ты со мной? Или это очередной глупый вопрос? Магичка задумчиво глядит на подарок. Эй, дорогуша! Свежие фрукты в этой дыре на вес золота. – Я с тобой. Мне нужно хоть что-то хорошее в этом проклятом дне, даже если этим хорошим будет пара зентаримских трупов, – наконец мрачно заключает напарница, откладывая грушу в сторону. – По крайней мере я смогу реквизировать их запасы. Мне нужны какие-нибудь перчатки, много канцелярии и книга рецептов по приготовлению огромных мозгов. Первые два пункта я сегодня видела в продаже. – Эй, а как же горячая ванна? Она даже не улыбается и не поднимает на меня глаза. Ясно, не один я сейчас в раздрае и бешенстве. И, если моя собственная ярость успешно переключилась на реального врага, до которого достаточно протянуть руку, то добраться до Горташа Ката не может. Только исходить злобой от осознания, что убийца её брата и причина всех наших церебральных бед – это одно лицо. В которое даже не влепишь игнис, хотя очень хочется. Лично меня в такие минуты лучше просто не тревожить, но магичка не выглядит человеком, способным самостоятельно выйти из этого состояния. Значит, пришло время для настоящей магии. В целом я довольно равнодушен к кофе и редко его готовлю. В Балдуре я варил его для Астеле, поэтому в моих арендованных апартаментах всегда водились свежие зёрна – женщина отказывалась признавать себя живым человеком до тех пор, пока не выпьет хоть одну чашку. В нынешнем походе я тоже, скорее, по привычке приобрёл в Роще молотый кофе и посуду для его приготовления. Пока я жду нагревания воды, за спиной раздаётся только шорох бумажек. Думаю немного и щедро наливаю в джезву виски. – Это всё подождёт, Ката, – я мягко отнимаю у неё пергаменты и кладу в сторону, вручая взамен кружку. Опять холодные руки. Она вообще согревается? – Обещаю, что ни один сектант не сбежит, пока ты пьёшь кофе и отдыхаешь. Если бы у нас было чуть больше времени, я бы сделал тебе перчатки из кожи Горташа. И даже показал перед этим, как я её снимаю. Но сейчас придётся играть теми картами, что нам выпали. Напарница осторожно принюхивается к напитку: – Я понятия не имею, как на меня теперь будет действовать алкоголь – никогда не пьянела раньше. Не боишься, что я в порыве энтузиазма слишком уж быстро помогу в беседе с твоей приятельницей? – Золотце, меня тотально не устроит только один вариант: если ты хлопнешь её по плечу и развяжешь. Но в этом случае я хотя бы пойму, что наша Призма перестала работать. Не переживай, тут недостаточно, чтобы опьянеть, но достаточно, чтобы разогнать кровь. И кстати о крови… – вспоминаю ещё кое-что важное. – Раз уж отвертеться от визита в храм не получится, предлагаю хотя бы оставить Астариона здесь, искать для нас книгу рецептов. И сам главный ингредиент. Потому что если мы задержимся, опять встанет вопрос, как его кормить. И в твоём нынешнем состоянии стоит воздержаться от регулярной кровопотери. – Уж определись: ты мне напарник, угроза, которую почему-то нельзя устранять, или самопровозглашённая мамочка, – напарница вскидывается, прожигая ледяным взглядом, как бы иронично это не звучало. Единственное пламя, которое магичке сейчас доступно. Потом вспышка раздражения чуть гаснет, и она добавляет уже более мирно. – Что вы все так прицепились к моему состоянию? Я в норме. Просто немного… подостыла. Боги небес и адов – все, какие есть, дайте мне терпения! Интересно, в кого Катриона уродилась такой стервой? Впрочем, нет – не интересно. Последнее, чего я хочу в этой жизни – знакомства с её семейкой и их воспитательными методами! – Но насчёт крови ты прав: без друидов под боком нам не стоит ранить себя добровольно. Тем более для вампира тут настоящий пиршественный стол. Как показал небольшой ночной эксперимент – жертвы сами радостно подставят шею под клыки… во славу Абсолют, конечно же. – А вот и голос разума, наконец-то. Женщина снова смотрит так, будто мысленно листает книгу, перебирая заклинания, которыми меня можно угостить. – Мой разум всегда при мне… кстати, про огромные мозги я не шутила. Если верить Торму и его писцу, Абсолют – это здоровенный летающий мозг, умеющий контролировать роевое сознание. Который Кетерик и его союзники приручили и подчинили, – Катриона выпивает остатки кофе залпом. – К чертям отдых, пойдём проверим, захочется ли мне хлопать твоего полуврага по плечу! К чёрту отдых? Она что, собирается идти проверять... прямо сейчас, когда крепость ещё бодрствует? Проклятье! Не могли же на неё так подействовать два человеческих глотка виски? Сколько это будет в полуросликовых? А в полуросликах, которые ослаблены сначала дьяволом, потом личинкой, потом изматывающим путешествием и наконец влиянием тёмного проклятья и личными переживаниями? Чёрт... Кажется, я начинаю понимать это её регулярное выражение лица, когда остаёшься единственным оплотом разума в отряде. Даже моё личное желание мести отходит в сторону перед опасениями, как бы чересчур боевая подруга не натворила дел. – Золотце, может, у тебя ещё и план есть? – уточняю с робкой надеждой, что она не кинется на зентов прямо в торговом зале. – План есть у тебя. – Да, милая, и он таков: дожидаемся ужина, когда сектанты побредут в столовую, а зенты – сносить свои пожитки в комнату. Затем ты приходишь к ним и сообщаешь, что не успела днем купить... перчатки. Это даже не будет ложью, и свою постоянную клиентку они пустят внутрь – я поцелую Анну... нет, Астариона, если эти ребята откажутся заработать лишние пару монет даже в нерабочее время. Потом ты заходишь и отвлекаешь внимание, можешь даже заранее выбрать те товары, которые хочешь прикарманить. Затем подаёшь сигнал, кидаешь на комнату тишину, а дальше присоединяюсь я. С подсосками Роа делай что хочешь – хоть прыгай на трупах, а вот с ней самой мы... поговорим. – Возражений не имею, хотя формулировки у тебя странные. Выбрать, что я хочу забрать? Лапушка, я заберу всё. Кстати об этом – мне нужна твоя кровь. 120 сантиметров холода: Пока Амбер ходил проверять, не привиделась ли мне Роа, я закончила напитывать магией нанесённую вязь печатей. Не шедевр, какие выходят из семейной мастерской с клеймом “МММ”, но так-то и я одна, в походных условиях и работаю с чем придётся. Думаю, я вполне имею право гордиться результатом. Осталось только настроить защиту. – …Мне нужна твоя кровь. Недоумевающий взгляд, а потом: – Пей, нежить. А потом у меня будет серьёзный разговор с Астарионом. Я озадаченно смотрю на протянутое мне запястье. Так и не решив, шутка это или нет, я выкладываю на стол обе сумки и тыкаю в нужные символы на ткани: – Кровопотерю себе устраивай сам. В отличие от настоящей нежити, мне достаточно будет пары капель на эти места. Амбер колет себя одной из железок – я старательно и даже успешно не морщусь от этого зрелища – и послушно наносит кровь. – Астарион тоже сказал бы, что он не настоящий вампир, а всего лишь отродье. – Считай это очередной жертвой богине удачи, – со смешком выдаю я и понимаю, что совсем недавняя чёткость мыслей стремительно улетучивается. – Ты не поверил, когда я говорила про возможность унести любое количество кинжалов? Здесь есть облегчение веса, расширение пространства, несколько отделений для сортировки, а теперь и ограниченный доступ. Протягиваю напарнику пустую сумку, которую он начинает придирчиво изучать. С засунутой внутрь по плечо рукой он выглядит забавно. Я подавляю желание глупо захихикать. Это и есть полноценное опьянение? Не могу сказать, что мне нравится. А дальше будет проще или сложнее? Нужно успеть объяснить свой план. – С таким оснащением мы сможем вынести, надеюсь, всё, что сможет предложить нам Зентарим. Я хоть и ощущаю подозрительный прилив сил в последние дни, он позволяет в основном тащить себя. Так что без магии на такой подвиг всё равно не способна. И тебе придётся помочь мне запихивать всякое тяжёлое. Щиты. Должны же щиты поместиться? Только если в ширину… Или двуручи и прочие грубые тыкалки и резалки с меня ростом. Хотя их Талли может и не купить. Точно, это самый разумный план – пустить зентовские запасы на оснащение Арфистов. Заодно отобью свои траты. Надеюсь. Их квартирмейстер обобрала меня до нитки, но это привело к очаровательному зачарованию предметов. Круговорот инвестиций в природе проклятых земель. Хотя наши друиды, пожалуй, сказали бы, что торговля противна природе, которая бескорыстна. Кажется, меня несёт. – А если мы вынесем из замка зентов в том или ином виде, но оставим все их товары – это будет выглядеть подозрительнее, чем просто опустевшая комната без следов пребывания вообще, – выдаю я финальный вывод своего гениального плана. Мы заметём следы и поправим материальное положение. Все в выигрыше. Кроме Роа, но эту дрянь не жаль. – Кстати об этом, моя хозяйственная союзница. Если в твою чудесную сумочку влезут и сами зенты, это существенно упростит нам всем жизнь и избавит от лишних вопросов со стороны сектантов. Хотя Талли с ещё меньшей вероятностью купит у нас трупы... Мне этот вопрос кажется интересным потому что он реализуем или потому что я пьяна? А может, дело в том, что я в кои-то веки не знаю ответа? – Ты, возможно, удивишься, но опыта перетаскивания трупов у меня нет. Я бы не рисковала – на новый артефакт у меня не хватит компонентов. Хм, а раз в замке живёт некромант – сектантов удивили бы ходящие по коридорам зомби? Я вытащила из балтазаровой комнаты жуткую книжечку, которая может пролить свет на природу, нет, анти-природу Торма. Добавим в поход к шаритскому храму аутентичности. Пока мы возимся с подготовкой, как раз подходит время ужина: об этом сигнализирует гонг, собирающий абсолютистов. Значит, совсем скоро можно будет идти с визитом вежливости к соплеменнице. – Мне нравится, что ты начала строить долгосрочный планы, но давай сначала разберёмся с насущными вопросами? Идём, связь держим через личинку. Прежде чем выдвинутся, Амбер ещё недолго совещается с вернувшимся Астарионом. У нашего славного друга-вампира есть не менее славное хобби – он собирает всякие затейливые яды. И вполне может поделиться чем-нибудь полезным для нашего плана. После напарник спускается в холл, чтобы убедиться, что витрины опустели, а их владельцы убрались к себе. Затем мы поднимаемся на третий этаж, прислушиваемся из-за угла – ни звука шагов, ни скрипа дверей. "Твой выход, золотце", – кивает мне бард, затаившись в тени под лестницей. Негромко, но настойчиво стучу в дверь. – Дела на сегодня закончены, – незнакомый голос. О, цепные шавки таки умеют потявкивать? – Роа, лапушка, я обещала вернуться с золотом! После небольшой паузы отвечает сама торговка: – Мы уже свернули продажи, приходи в зал после утренней молитвы! Пора добавить в этот вечер надлом и драматизм. – Ты не можешь быть так жестока! Я сходила к ним на ужин. Ты бы видела, что они делают с добрым сыром! Они плавят его в похлёбке! В чечевичной похлёбке, Роа! После такого мне нужен не только настоящий ужин, но и что-то, чтобы залить душевные раны. Плачу втрое! Понятия не имею, чем кормят в крепости. Но Роа – не только заносчивая сука, она ещё и халфлинг. Уверена – она тоже не проверяла, предпочитая обходиться своими припасами. А я знаю, за какие струны души дёргать, чтобы даже в ней разбудить сострадание. Это работает. В коридор высовывается голова охранницы, она оглядывается и пропускает меня. “Я ещё в Яслях успел убедиться, что в тебе умерла великая актриса. Что ты там хотела завтра, почитать некромантию?” Мне не нравится ставить слова “хотела” и “некромантия” в одном предложении, но отшутиться я не успеваю. Внутри обнаруживается неприятный сюрприз: кроме охранницы в комнате одна только торговка. “Прячься! Вторая шавка может ходить где-то снаружи!” Стараясь не выдать беспокойства, я эмоционально бросаюсь к Роа: – Ты моя спасительница! Надеюсь. Если у тебя припрятано что-то действительно достойное. Хотя даже если нет – хуже местной кухни не будет уже ничего. В телепатический канал не прорывается никаких эмоций – значит, у Амбера всё под контролем. Отлично. Зенты расположились с размахом и комфортом. Степень этого комфорта я успеваю оценить, увидев шкаф, из которого проникшаяся моими страданиями женщина начинает доставать что-то съестное. Очень качественно сделанный стазис-шкаф с знакомым клеймом на боковой стенке. Мам-пап, привет, вы меня не слышите, но знайте, что сегодня вы опосредованно меня накормите... Так, не отвлекаемся. В попытках потянуть время я перебираю предлагаемую еду, но вторая охранница не появляется. – Ладно, а что с вином? – сую руку в сумку и вытаскиваю заранее подготовленный увесистый мешочек, звякнувший содержимым. – И я сейчас не про бормотуху для наивных паломников с грошами в карманах. Я про абсолютно подходящее к ужину вино. Одобрительный и довольный взгляд торговки демонстрирует, что мы идём в нужном направлении. – Эрна! Притащи-ка выпивку с верхней правой полки! Охранница не реагирует и ничего не происходит, но когда я уже собираюсь задать вопрос, в совершенно гладкой до этого стене открывается дверь, и оттуда выходит вторая с деревянным ящиком в руках. “Отбой тревоги, обе здесь, подходи к двери и дай знать. Я парализую всех троих, сноси телохранительниц и вяжи их начальницу”. Пока начинаю перебирать бутылки из предложенного. – Десять золотых за каждую, но ты не пожалеешь о них до последней капли. “Готов заходить”. – Отлично, беру вот эту. Швыряю случайно выбранную бутылку о пол, и пока зенты офигевают от такого расточительства, накрываю комнату куполом тишины и кидаю паралич на так удобно расположившихся рядом женщин. “Заходи, лапушка. Добро пожаловать на вечеринку”. Пока я держу заклинание, Амбер сворачивает шеи телохранительницам, с Роа обходится более бережно – просто затыкает кляпом и опутывает верёвкой. – Забирай всё, что приглянулось, золотце, а поболтать мы пойдём в другое место, – Амбер оглядывается и, похоже, тоже отмечает, как эти шикарные покои выделяются на фоне аскетичности остальной крепости. – Даже жаль, что нас всё равно сюда не поселят, после того как прежние хозяева так поспешно и неожиданно для всех съедут. Я тщательно промораживаю трупы, затем киваю напарнику на едва заметную дверь, ведущую на балкончик. – Сбрось их вниз. При такой высоте должны разбиться на достаточно мелкие фрагменты, чтобы затруднить опознание. Пока Амбер занимается утилизацией отходов, я начинаю методично укладывать в сумку всё, что вижу, начав с корреспонденции и накладных. – Рад видеть тебя в добром здравии, Ро, – раздаётся очень ласковый и добрый голос за спиной. – Мы с тобой обязательно ещё поболтаем, но чуть позже. Надеюсь, ты не расстроишься? В ответ слышно только невразумительное мычание, но не стоит ждать ничего умного от торговки, взявшейся добровольно служить Абсолют. Со спасением теперь уже бесхозного имущества и заметанием следов мы справляемся примерно за час. Роа оказывается невероятно ценной не только своими товарами, но и габаритами – довольно мелкая, совсем чуть-чуть выше меня, женщина возит с собой весьма приличный гардероб. Да, путешествовать с комфортом – это стильно. Я тоже так могла, пока её коллеги не стащили весь мой походный набор. После нашего визита покои выглядят так, как будто в них никто давно не жил: убрано постельное, кровати заправлены, полки и ящики пусты, а разбитая бутылка брошена в мусор. – А теперь, золотце, выведи нас отсюда незаметно? Я заприметил уютнейшее местечко для беседы рядом с пирсом. – Тогда хватай свой груз, и поплотнее. Я уже задумывалась о лучших способах выйти из замка незаметно, и решила, что повторять фокус, который удалось провернуть в гитских яслях, небезопасно. Но если высшая невидимость действует на предметы, которые держит цель, то почему бы магии не распространиться и на живую поклажу? С ощутимым усилием окутав полтора человека заклинанием (приятно, что гипотеза сработала) я собираюсь выходить, но напоследок оборачиваюсь к шкафу: – Прости, малыш, не могу забрать тебя с собой. Но ты точно отлично поработал, спасибо. Выглядываю в коридор. Пусто. “А теперь за мной, быстро и тихо”. Сама я иду спокойно и открыто. Подход к лестнице конечно же охраняют два стражника. Осторожно касаюсь их сознаний, предупреждая о своём спуске. – Куда? После отбоя не положено! – Возрадуйтесь, братья, Абсолют велела мне поощрить самых верных своих Верных, что в такую беспросветную ночь честно и преданно несут стражу! Подозрительность в глазах гаснет при виде протянутых кусков сочной колбасы и булок из Зентаримских запасов. – Рады служить! Слава Абсолют! – Именем её. Я ни в коем случае не жалуюсь, но это было как-то до обидного просто. Хотя, возможно, эти болванчики стоят на страже не за выдающиеся интеллектуальные способности. Таким нехитрым способом, пройдя ещё через несколько постов и один патруль, мы добираемся до пристани. Всего лишь бард: – Пойдём в ту сторону, – голосом направляю магичку вдоль стены, туда, где реку пересекает нагромождение камней, соединяя Башню сектантов... с ещё одной башней, судя по виду. Только разрушенной и заброшенной. Роа в моих руках начинает дёргаться и паниковать, когда мы покидаем зону Лунных Фонарей и приближаемся к проклятым теням. Защита феи не распространяется на торговку, поэтому я зажигаю прихваченный у зентов же факел. Первый этаж крепости полностью осыпан и завален, зато на втором находится достаточно широкая и свободная площадка. Я небрежно сбрасываю свой груз на пол, а факел размещаю в ржавом настенном кольце. Получается ореол тёплого золотистого света, за пределами которого уже сгустились хищные тени. – Вот теперь можно и поболтать, – убираю изо рта женщины кляп. – Но сначала давай уравняем обстоятельства нашего знакомства? Ты уж прости мне эту страсть к театральности, Роа – всё-таки я бард, а не какой-нибудь прямой как палка головорез. Я достаю из ножен трофейный кинжал, которым почти не пользуюсь в боях, слишком уж он специфичный. Тонкий стилет с обоюдоострым лезвием больше похож на иглу, чем на клинок. Второй рукой начинаю расстёгивать ремень на штанах торговки. – Что ты... Отпусти! Роа принимается извиваться в путах, как будто я тут покушаюсь на её честь. Нет, дорогуша, свою честь ты потеряла, вступив в Зентарим. Освободив её от ремня и расстегнув брюки, я переворачиваю женщину на живот. Теперь она орет и дёргается так сильно, что мне приходится прижать тело к полу коленом. Интересно, что в этот момент думает обо мне Катриона? Выглядит это всё сомнительно, но меня правда не интересуют ни честь, ни порочность жертвы – только голый участок кожи над поясницей. Лезвие-игла без труда входит между позвонками, разрывая связки и травмируя спинной мозг. Уже через секунду ноги торговки обмякают и замирают, а пока женщина сама орёт от боли, я освобождаю её от веревок. Верхняя половина тела всё ещё функциональна, и самое главное – Роа не потеряла способность отвечать на вопросы. – Если ты думала, что я стану пытать тебя, резать или избивать, то ты слишком плохо меня знаешь, – сообщаю корчащейся на грязном полу фигурке. – Я не садист и не получаю ни малейшего удовольствия, причиняя женщинам боль. Поэтому мы сыграем с тобой в игру, Роа. Достаю из сумки самое мощное лечебное зелье из запасов и ставлю его в паре метров от женщины. – Я буду задавать вопросы, ты будешь отвечать. За неправильные ответы лекарство будет отдаляться, – переставляю бутылёк на двадцать сантиметров в сторону теней. – За правильные – оставаться на месте. Когда мы закончим беседу, ты получишь возможность его забрать. Успеешь доползти до него, пока горит факел – ты спасена. Я даже не стану тебя преследовать, если ты выживешь. Надеюсь только, тебе впредь хватит ума не интриговать против меня и Гильдии. Наверное, стоило всё-таки надеть куртку, прежде чем соваться наружу, тут прохладно. Зато у меня в сумке завалялось украденное из комнаты зентов одеяло. Не с первой попытки, но я нахожу его среди хлама и... накидываю на плечи зябнущей магичке. – Устраивайся поудобней, золотце, мы здесь надолго. Катриона заворачивается в ткань и усаживается на обломок камня. – Я вся внимание. За бесценный вклад барышни в наше дело я готова присовокупить к лекарству бутылку вина. Цени, дорогая – бесплатно, десяти золотых у тебя всё равно не осталось. Если тебя начнут жрать тени – успеешь насладиться напоследок. Кажется, мы сейчас сыграем в доброго и злого стражника, и лично я рискую стать добрым. Но мне правда не нравится грязь и ещё меньше нравится марать руки, поэтому я всерьёз рассчитываю, что рана на спине торговки останется первой и единственной. Я ведь не просто так выбрал метать кинжалы, а не резать ими. – Я под защитой Абсолют, Верные! – собравшись с силами, шипит на нас пленница. – Причинив мне вред, вы навлечёте на себя её гнев! Мы с Катой переглядываемся... и, не сдерживаясь, смеёмся. Возможно, будь мы настоящими сектантами, это устрашение бы даже сработало. – Ответ неверный, Роа, – я со смешком переставляю флакон лекарства в сторону теней и возвращаюсь на своё место. – Знаю, я ещё не задавал вопрос, но это моя игра и мои правила. Она рычит, пытаясь приподняться на локтях и протолкнуть тело вперёд, но даже это движение даётся ей с огромным трудом. Такими темпами она будет ползти к флакону до утра. – Побереги силы, – участливо рекомендую я. – Лучшее, что ты сейчас можешь для себя сделать – правдиво мне отвечать. Итак, вопрос первый – ты знаешь, как лидеры секты на самом деле контролируют своих Верных? Она молчит, распластавшись на полу, только бессильно сжимает кулаки. – Давай, прежде чем ты ответишь, я тебе немного помогу, ведь я правда не хочу бессмысленных страданий. Я сам – знаю ответ на свой вопрос, и теперь мне очень любопытно, насколько твоя версия совпадёт с моей. Если она не полная дура, то наконец поймёт, что я неподконтролен Абсолют и в курсе, откуда у этого божества растут... щупальца. И сэкономит нам кучу времени, не пытаясь торговаться. – Да. Полагаю, что это и есть первый ответ. – Расскажи мне. – Мёртвое Трио разработало план, подчинив себе Старший Мозг и заражая ключевые фигуры иллитидскими личинками. Они контролируют монстра с помощью древнего артефакта, а он отдаёт приказы заражённым. Мёртвое Трио. До недавнего времени персонажи из детских страшилок, а теперь – реальная угроза и мишень для героев всех мастей и размеров. Кстати о размерах. – Каменный Лорд тоже заражён паразитом? – Да. – Чья была идея создать из тупоголового громилы теневого лидера? И для чего? – Энвера Горташа. Ему нужно было отвлечь Девятипалую от интриг в парламенте, создав внешнюю угрозу и открыв новые пути для контрабанды. – Личинок, я полагаю? Роа подтверждающе кивает. – Почему Зентарим начали работать с конкурентом? Что Горташ предложил тебе? – Золото. Много золота. – Не-е-ет, что-то ты недоговариваешь, – задумчиво приближаюсь к флакончику. – К тому моменту, как началась вся эта история, он был даже не членом парламента, а просто выскочкой без роду и племени. Но вместо того, чтобы сожрать наглеца с потрохами, ты стала ему прислуживать… а я что-то не припомню за лидерами зентов тягу к благотворительности. А чтобы подтолкнуть свою собеседницу к правильной мысли, я тянусь к зелью. – Стой! Я скажу! Дело в… гордости. – У Зентарим есть гордость? – выпрямляюсь. – Тебе удалось меня удивить. – Высшие чины Зентарим издавна служат Бейну. А Горташ – его Избранный. Вот так поворот… То есть, он не просто чокнутый фанатичный жрец бога-тирана, а его любимчик? Это может внести некоторые… сложности в моё намерение устроить для Катрионы шоу. Впрочем, после уже услышанного у меня и самого прибавилось мотивации нанести ему визит вежливости. – Смотри-ка, наша беседа началась отлично! Какой у Мёртвого Трио дальнейший план? – Захватить Врата Балдура, затем остальные регионы. – Это мне и так понятно, я спрашивал подробности. – Орин Красная сеет в городе хаос, заставляя граждан искать поддержки у властей, Кетерик собирает армию последователей и ведёт на Балдур, а Горташ выпускает наружу Стальных Стражей и получает статус защитника. Мы с Катрионой переглядываемся. Значит, это не просто экспансия, а марионеточная постановка, где “герой” должен публично покарать “злодея” и почивать на лаврах. Интересно только, согласятся ли два других лидера так и остаться на вторых ролях? “Судя по письмам Торма, сразу после осуществления этого плана у них намечается внутренняя грызня за обладание камнями”, – замечает магичка. “Согласен”. – Кто из аристократов уже заражён, и какая во всём этом роль у Рейвенгарда? – Энвер Горташ планирует распустить Совет и стать Верховным правителем Врат, а это невозможно без поддержки Великого Герцога. Затем Роа начинает перечислять фамилии тех, кто уже получил личинку. Ясно, значит, дальше всё пройдёт по отработанной схеме: демонстративное одобрение правящей верхушки и публичные “просьбы” взять бремя власти в свои руки. В одиночку Кине будет сложно бороться на этой арене, даже с учётом её влияния на парламент. – Как можно избавиться от личинки? – Я не знаю. – Подумай ещё раз, – флакончик зелья отступает ещё ненамного. – Я правда не знаю! – Роа почти кричит, в отчаянии выбрасывая руку к спасительному лекарству, но её длины, конечно же, недостаточно. – Клянусь! Только Мёртвое Трио может отдавать приказы Мозгу. – Как уничтожить Мозг? – Я не знаю! – она жалко хнычет. – Я его даже никогда не видела! Вот в это я охотно верю. Вряд ли лидеры секты будут разбазаривать свои самые главные секреты каждому встречному слуге. Тем более не заручившись его верностью через паразита. – Где сейчас Мозг? – Где-то здесь… мы возим личинки отсюда. Пожалуйста, я не знаю, не знаю! – Ладно, давай вернёмся к Каменному Лорду: где его найти и сколько у него солдат? – Логово… в канализации, но его местоположение регулярно меняют. Сколько солдат… не знаю. – Мне кажется, ты начинаешь терять свою полезность, Роа. А нам ведь обоим этого не хочется, правда? Расскажи мне хоть что-то. – Орин Красная обеспечивает рашемена солдатами. Их много, возможно, это её личные слуги. Орин Красная… культ Баала, я полагаю. Отвратительная пародия на работу настоящих ассасинов, горстка психов, мечтающих утопить мир в крови. Теперь у меня ещё больше желания обезглавить эту гидру по имени Абсолют. Но сначала – новый насущный вопрос. – Зачем баалистам понадобилось использовать образ Джахейры? Уголки губ пленницы ползут вверх, как будто я сказал что-то смешное. – Это не образ Джахейры – это и есть Джахейра. Мы заразили её друга, и она примкнула к нам добровольно. Вот теперь я впервые за всю эту беседу растерян. С одной стороны, она подтверждает мои собственные домыслы и опасения, но с другой… это взгляд, эта полуулыбка. На остальные вопросы она отвечала совсем не так, а теперь у неё как будто… есть цель? Какая женщине выгода лгать мне сейчас? – Ложь, – беру флакончик и оставляю его ещё дальше. – Нет! Нет! Я говорю правду, она предательница! Я задумываюсь снова. Ещё пару дней назад я бы с удовольствием свернул шею обеим, услышав такое заявление, а теперь… словно недуг Катрионы оказался заразным, и я тоже остыл. – Ты говоришь так, будто тебе выгодно говорить это даже на пороге смерти, – присаживаюсь рядом и внимательно рассматриваю её лицо, подняв подбородок пальцами. – Ты знаешь, что Джахейра здесь, в проклятых землях, верно? И ты надеешься, что закончив с тобой я помчусь мстить и ей? Испуг. Растерянность. Роа прячет глаза, значит я угадал. – Ты меня разочаровала, – бутылёк с зельем отдаляется сразу на метр и теперь находится вне светового круга. – Пожалуйста, нет… Прости! Прости меня! – Роа делает рывок вперёд к спасению, и на этот раз ей даже это удается. – Кто выдаёт себя за Джахейру? – Оборотень! Доппельгангер. Он может принимать любой облик, среди баалистов таких много. “Час от часу не легче”, – доносится до меня мысль магички. “По крайней мере, теперь я даже рад, что не прикончил Арфистку”. – Ладно, Роа. Ты меня огорчила, но я дам тебе последний шанс проявить себя, – обращаюсь уже к напарнице. – Хочешь спросить её о чем-нибудь? – Пожалуй, ты выяснил всё, что она могла знать. У меня остался только один вопрос. Роа, зайка… – Катриона вытягивает в её сторону руку. Вспышка магии. Голубой луч летит к торговке, но не в неё саму, лишь создаёт гладкую ледяную поверхность на пути между женщиной и таким вожделенным для неё зельем. – Ты правда думала, что всё будет так просто? После того, как ты продала мне украденный у меня же посох? Можешь не отвечать, верный ответ уже не сильно тебе поможет. Ну и десять золотых за бутылку вина – это уже не цена, а почти военное преступление. Поэтому теперь я хочу проверить, какую цену за ту маленькую бутылочку готова платить ты. Ползи. Я же искренне смеюсь с такой постановки вопроса – моя маленькая мстительная бестия готова закрыть глаза почти на что угодно, но только не на попытку нажиться на ней. Предпочитает быть монополистом на этом поле. Всё-таки хорошо, что парой часов ранее я не отрезал охамевшей магичке какую-нибудь лишнюю часть тела, например, язык. Хотя соблазн был очень, очень велик. Сажусь рядом с ней на обломке стены. – Хочешь досмотреть представление до конца? – Если ты не против. – Не против, только у меня есть одна просьба – не пытайся навредить Роа, если она всё же получит зелье. Я обещал, что дам ей уйти. “Но я-то ничего не обещала!” – немного раздражённый и недоумевающий голос. “Золотце, ты же не думаешь, что там на самом деле лечебное зелье?” Вернее, там оно, но с маленьким нюансом в виде одного очень специфического яда, не имеющего ни вкуса, ни запаха. Понятия не имею, где Астарион его взял. Но вампир трагически вздыхал, как самый настоящий скряга, когда отливал мне порцию, значит вещь редкая и недешёвая. – Ну раз ты обещал... – Катриона наблюдает за сценой с новым интересом. Роа упрямо рвётся вперёд, бросая тревожные взгляды то на нас, то на начавший чадить и мигать факел. По моим прикидкам, ему осталось гореть совсем немного. Торговку и флакончик разделяют примерно четыре метра – ничтожное расстояние для здорового и почти непреодолимое для раненого. Ползти вперёд, тем более по льду, изначально непросто, а если к этому добавить ещё и боль от перебитых позвонков... но женщина старается. Упрямо стискивает зубы и скребёт ногтями по холодному полу. Один раз она проскальзывает, теряет равновесие и ударяется подбородком, разбив его до крови, но всё равно двигается к цели. Знаменитое полуросликовое упрямство? Я смотрю на неё почти безразлично – после встречи с Джахейрой моя ненависть к Роа стала холодной и отстранённой, без оттенка эмоций. В отличие от Арфистки, нас не связывает личная история: торговка была не предательницей, а просто неосторожной дурой, которой не посчастливилось встать на пути Гильдии. К тому мясному громиле у меня и то больше гнева, чем к лидеру зентов. До флакона остаётся около метра, когда факел искрит и начинает гаснуть, на секунды погружая башню в темноту. Нам с Катой это не страшно, а вот Роа стонет, ускоряясь из последний сил. “Ну какая драма”, – совершенно безразличным тоном замечает напарница. “Золотце, Роа в лучшем положении, чем многие, хоть и не осознает этого. Она может выбрать свою смерть и то, как её встретить. Не каждому выпадает такой шанс”. Тёмное проклятье, яд, монстры из теней? Что доберётся до неё первым? Пока что сильнее всего её убивает надежда, заставляя снова и снова через адскую боль совершать рывки вперёд. Она преодолевает границы мигающего светового круга, и я впервые могу в подробностях рассмотреть, как проклятье влияет на живую плоть. Медленно, очень медленно кожа начинает сереть и покрываться тёмными прожилками, будто трещинами на пересохшей земле. Затем сквозь эти трещины подсвечивается некротическая зелень... Настоящее зелье могло бы ей помочь даже сейчас, но Роа сама себя подставляет – пальцы вытянутой руки неловко касаются флакона, опрокидывая его. Бутылёк катится по камню, отдаляясь ещё на полметра, а торговка беспомощно роняет руку и хрипло воет от бессилия. Больше она не пытается бороться – только всхлипывает в пол, а потом затихает окончательно. – Идём, милая, – я встаю и накидываю на плечи обе сумки. – Не хочу сражаться с новорождённой нежитью, оставим эту честь сектантам. Бутылёк с зельем я забираю с собой – пригодится. Факел мигает ещё пару раз и окончательно гаснет. Катриона немного неловко поднимается следом. – Да, пойдём. Но на этот раз стражники на тебе. Извини, я начинаю заканчиваться. До зоны патрулей мы добираемся свободно, а вот потом я придерживаю магичку за плечо: – Говоришь, ты начинаешь заканчиваться? Уж прости, но такой беспринципный циник как я намерен этим воспользоваться! – с этими словами я подхватываю её на руки. – А теперь сделай вид, что ты сдохла. Магичка, сначала испуганно пискнувшая от резкого рывка вверх, театрально закатывает глаза и обмякает, а я широким шагом устремляюсь к воротам в Башню. – Стоять! В крепости комен... – пытается преградить путь стражник. – С дороги, Верную ранили тени! – полностью игнорируя преграду, протискиваюсь вперёд и уношу “бессознательную” напарницу в сторону лестницы наверх. Лавировать в самой крепости уже намного легче – можно укрыться от патрульных в укромных уголках среди обломков, так что до нашего лагеря мы добираемся без приключений. – Ну как, понравилось быть девой-в-беде? – ставлю Кату на землю. – Сойдёт. Но если ты решишь освоить новую профессию – рекомендую подумать не о частном извозе. Оскорбленно фыркаю: – Тогда в следующий раз я делегирую эту задачу профессионалу в обращении с трагическими девами. И посмотрю, понравится ли тебе кататься на руках Клинка Фронтира. – Может, хватит угроз на сегодня? Ещё одну ты, при всём моём отличном настроении, можешь не пережить, – она ненадолго задумывается, а потом выдаёт уже серьёзнее. – А теперь мне нужен максимально долгий и здоровый сон. А то следующий день не переживу уже я. Жаль, никто из вас не может отправить на молитву вместо меня иллюзию. Восторгов она бы выдала столько же.