STAYED

В гостиной семьи Байерсов было тесно. Кто-то из ребят сидел на диване, кто-то на полу, кто-то устроился на подлокотнике, ноги других лежали на чужих коленях, и все были не против такого расположения. Хоппер занял единственное кресло в комнате и делал вид, что его раздражает этот балаган. Джойс двигалась между кухней и гостиной, принося закуски. На улице уже давно было темно, но внутри дома было светло и шумно. Дастин рассказывал очередную историю своих неудачных экспериментов. Что-то про то, как он пытался собрать радио из подручных средств, а вместо этого чуть не спалил дом. Он жестикулировал настолько активно, что сбил со стола пустую банку. — Представляете?! Возился с этим целый день, а получился какой-то ёжик! Лукас закатил глаза: — Дастин, как тебе вообще пришла в голову эта идея? — Моё радио больше не принимало сигнал, я подумал, что мне нужно заменить детали на более новые! — А проверить, что именно сломалось, не судьба? — не поняла Макс. — Потому что моей сборке уже несколько лет! Это была логика! Робин всхлипнула от смеха, сползая по стене: — Я не могу. Собрал ёжика. Это лучшая история в моей жизни. Эл сидела на полу рядом с Макс, задумчиво глядя на Дастина. — Эл! — Дастин схватился за грудь. — Не сверли меня осуждающим взглядом! Вся комната снова взорвалась смехом. Уилл сидел в углу дивана, поджав под себя ноги. Он слушал друзей, но краем глаза следил за Кираном. Киран сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, прямо у его ног. Скейт он оставил у входа в дом. Наушники, как обычно, висели на шее. Он внимательно слушал Дастина, и Уилл не мог отвести взгляда от его лица. Киран смеялся. Не тем своим обычным сдержанным смехом, который сопровождал его почти с самого начала их знакомства. Нет. Сейчас он смеялся по-настоящему. Голова была запрокинута, глаза блестели, а кудри подрагивали в такт движениям, и его хриплый, немного сбивчивый, настоящий смех заполнил уши Уилла. Уилл смотрел на него и чувствовал, как в груди расползается тепло. Это были не бабочки. Бабочки лишь порхают, а это чувство всегда давило на рёбра, на лёгкие, так что дышать становилось тяжело. Казалось, что солнце действительно забралось внутрь его грудной клетки, и теперь оно может расплавить кости, и Уилл не знал, как его тело может выдержать такое тепло. Ему казалось, что сердце может загореться в любой момент. «Я люблю тебя». Эта мысль пришла неожиданно. Просто появилась в голове. Чёткая, ясная. Он смотрел на Кирана, который всё ещё смеялся, и понимал: это началось уже очень давно. И это было самое лучшее чувство в его жизни. «Я люблю тебя. Я люблю тебя настолько сильно, что мне кажется, моё тело не может выдержать того, как много во мне любви к тебе». Дастин добил историю финальной фразой: — И с тех пор мама запретила мне любые эксперименты в ближайшее время! Она говорит, что это должно быть мне уроком! Все засмеялись. На секунду комната затихла. Это была та самая тишина, когда история закончена, а следующая ещё не началась. Было слышно, как холодильник гудит на кухне. Дастин успокоился. Лукас жевал чипсы. Макс смотрела на Уилла, который так и не сводил взгляда с Кирана. И в этот момент Уилл сказал: — Я люблю тебя. Это не было произнесено громко или как-то вычурно. Обычно таким тоном желают доброго утра или спокойной ночи. Потому что это не было каким-то великим открытием между ними. Просто они ещё не произносили эти слова вслух. Киран перестал дышать. Он даже не пошевелился. Он всё так же сидел на полу, у ног Уилла, спиной к дивану. Его зрачки расширились, делая радужку почти чёрной. — О, — выдохнул Дастин. Это было единственное, что он мог сказать. — Вау, — тихо выдал Лукас. Макс улыбнулась. Не насмешливо, не ехидно, а по-настоящему: — Ну, наконец-то. И тут Робин взорвалась. — ЭТО БЫЛО ХОРОШО! — закричала она в полный голос, и её глаза заслезились. — Я НЕ МОГУ! ЭТО БЫЛО РОМАНТИЧНЕЕ, ЧЕМ В КИНО! МНЕ НУЖНО КАК-ТО СОХРАНИТЬ ЭТО НА ПАМЯТЬ! Она судорожно полезла в сумку, доставая диктофон, будто действительно собиралась попросить их повторить этот момент ещё раз. Все посмотрели на неё как на сумасшедшую. — Робин! — зашипела Макс, дёргая её за рукав. — Ты чего раскричалась? — А ЧЕГО ТЫ ХОТЕЛА? — всхлипнула Робин. — УИЛЛ ВПЕРВЫЕ ПРИ ВСЕХ ПРИЗНАЛСЯ В СВОИХ ЧУВСТВАХ… Она не договорила, лишь всхлипнула и уткнулась в плечо Макс. Макс вздохнула, но было видно, что этот момент тоже взволновал её. Эл смотрела на них спокойным, внимательным взглядом. Потом кивнула: — Это хорошо. — Я согласен, — произнёс Дастин. — Да, когда я смотрю на них, то чувствую тепло в груди. Они вдвоём согревают, как солнечные лучи. Хоппер закряхтел в кресле: — Ну и молодёжь пошла. В моё время мы стеснялись такое говорить при всех. — В твоё время, — тихо, с улыбкой, парировала Джойс, — ты вообще не говорил о чувствах. Просто смотрел. Хоппер открыл рот, закрыл, покраснел и отвернулся. Все рассмеялись. Но Джойс увидела, как дрогнула его рука, сжимающая кружку. И промолчала. Потому что это тоже любовь — не мешать делать вид, что ты ответственный взрослый. А Киран посмотрел на Уилла. В гостиной стоял шум, все обсуждали признание, смеялись, Робин продолжала всхлипывать и бормотать про «идеальную сцену признания», но для Кирана ничего не существовало. Только Уилл. Уилл, который сидел, красный как рак, на диване, в его глазах плескался ужас от того, что он только что сделал, но в плечах чувствовалось облегчение. Уилл смотрел на него и ждал. — Я тоже люблю тебя, — сказал Киран. Его голос был тихим и хриплым. Его можно было расслышать, только если прислушаться. Голос сорвался на последнем слове, будто он перешагнул через что-то, что годами сдерживал внутри. Уилл выдохнул. Весь воздух, который он задержал, вышел из лёгких одним толчком. У него закружилась голова. В груди, на месте пустоты, которую он чувствовал раньше, уже давно жил Киран. — Ой, — сказал он вдруг. И до него дошло. — Я что, сказал это вслух? — Только сейчас это понял? — улыбнулся Киран. Его глаза блестели озорными огоньками. — Прямо при всех? — При всех. — Ну, это неловко, — прошептал Уилл, и его щёки стали ещё краснее. — Очень, — согласился Киран. — Мне кажется, я сейчас умру от смущения. — Не смей. Ты не можешь оставить меня в такой ситуации. — Тогда мне придётся выжить, — улыбнулся Киран. Но было видно, что он наслаждается происходящим. Робин вскочила, отрываясь от Макс: — НЕЛОВКО? ЭТО ПРЕКРАСНО! Я ВСЁ ЗАПИСАЛА НА ДИКТОФОН! — РОБИН! ПОЧЕМУ ТЫ ВООБЩЕ ПРОДОЛЖАЕШЬ ПОДСЛУШИВАТЬ? — закричал Уилл, закрывая лицо руками. — Что? — Робин отмахнулась. — Это же исторический момент! «Первое признание в кругу друзей»! Я сохраню это на память! Потом буду показывать вашим детям! — Каким детям? — пискляво произнёс Дастин. — Они же… — ЭТО НЕ ВАЖНО! — перебила Робин. — МНЕ БУДЕТ ЧТО ПОКАЗАТЬ! Все снова рассмеялись. Даже Хоппер усмехнулся, делая глоток кофе. Джойс подошла к дивану. Посмотрела на Уилла, потом на Кирана. Её глаза слезились. — Я так рада за вас, — сказала она тихо. И это не было дежурной фразой, которую говорят, потому что так предполагает ситуация. Это была фраза мамы, которая видела, что её ребёнок наконец-то нашёл своё счастье. Киран посмотрел на неё снизу вверх. Джойс была первым взрослым, который смотрел на него не как на лишнюю вещь, не как на проблему. Она всегда смотрела на него так, будто он был частью семьи. — Спасибо, миссис Байерс, — хрипло произнёс он. — Я же говорила тебе много раз. Просто Джойс, дорогой, — поправила она его. И погладила по голове. У Кирана внутри что-то рухнуло. Стена, которую он годами строил против мира, вдруг перестала быть нужной и просто рассыпалась. Он не знал, что так бывает. Не знал, что можно просто принимать то, как тебя гладят по голове, и не ждать подвоха. Не ждать, что сейчас последует «но». Не ждать, что улыбка сменится равнодушием. Джонатан поднял стакан с колой. Он смотрел на Уилла, на своего младшего брата, который буквально прошёл через ад, но всё равно улыбается. Потом перевёл взгляд на Кирана, на того самого парня, который появился из ниоткуда и просто остался в жизни Уилла. — За Уилла и Кирана! — произнёс он. — ЗА УИЛЛА И КИРАНА! — подхватили все. Даже Хоппер пробурчал: — За молодых, — поднимая свою кружку. Робин всхлипнула громче всех, пытаясь одновременно пить колу и вытереть слёзы. У неё очень плохо это получалось, и кола пролилась мимо. Макс закатила глаза, видя это, но всё равно улыбнулась. Дастин зажал рот руками, будто это он только что признался. Лукас положил руку на плечо Макс, и они переглянулись. Эл наклонила голову, как любопытный щенок, и просто впитывала атмосферу. Уилл и Киран сидели красные, как помидоры, которые только что признались в любви при свидетелях. Они переплели пальцы. Киран сжимал руку Уилла так, будто боялся, что тот исчезнет в следующую секунду. Уилл сжимал его руку в ответ. — Мы выживем? — прошептал Киран, придвигаясь поближе к Уиллу. Уилл посмотрел на него. На его глаза. На шрам, рассекающий бровь. На кудри, падающие на лоб. На улыбку, которая уже давно принадлежала только ему. — Мы же уже выжили, — прошептал он в ответ. — Теперь нам остаётся только жить. — Вместе? — Вместе. Киран приподнялся и поцеловал его. Это был не первый их поцелуй и даже не второй. Их первый поцелуй произошёл тайком, когда в доме никого не было, и они целовались, прислушиваясь к каждому звуку. Но этот поцелуй был другим. Этот поцелуй был при всех. Робин закричала: — О БОЖЕ, ОНИ ЦЕЛУЮТСЯ! Макс зааплодировала. Дастин засвистел. Лукас подхватил аплодисменты Макс. Эл улыбалась тёплой улыбкой. Джойс прятала лицо, вытирая глаза. Джонатан довольно кивнул. Хоппер ворчал, но всё равно улыбался. Поцелуй закончился. Уилл и Киран отстранились друг от друга, прислонившись лбами, смешивая дыхание. — Я серьёзно, — прошептал Уилл. — Я правда люблю тебя. — Я знаю, — прошептал Киран. — Я тоже. С того самого дня, как ты сел напротив меня. — Ты же сбежал тогда. — Я испугался. Я думал, что ты слишком добрый для меня. — А сейчас? Киран посмотрел ему в глаза и улыбнулся. — А сейчас я знаю, что ты мой. Как и я твой. Навсегда. Уилл почувствовал, как в его груди снова разгорается солнце. — Навсегда, — согласился он. Они сжали руки ещё крепче. В гостиной царил шум, все смеялись и праздновали. Робин всё ещё всхлипывала и пыталась пересказать Макс всю сцену в мельчайших деталях. Дастин спорил с Лукасом о том, кто всё-таки выиграл в споре о том, когда они наконец признаются. Эл жевала чипсы и наблюдала за всеми. Джойс снова пошла на кухню, улыбаясь самой себе. Хоппер упорно делал вид, что не обращает на них всех внимания, но его взгляд раз за разом возвращался к подросткам. А Уилл и Киран сидели, держась за руки, слушая окружающий шум.