Письмо, которое придет слишком поздно...

Похороны были тихими. Только жители отеля. Только те, кому Люцифер был дорог. Чарли настояла, чтобы тело не выставляли напоказ — она сама омыла его, одела в чистые белые одежды и закрыла раны золотой тканью, чтобы никто больше не видел, как он уходил. Аластор не пришел. Он заперся в своей радио-башне и не выходил трое суток. До них доносились только обрывки статики и иногда — очень редко — музыка. Грустная, старая, забытая. На третий день Чарли поднялась к нему. Она не стала стучать. Просто села у двери и заговорила: — Я знаю, что ты его любил. По-своему. Может, сам не понимал как. Но любил. Тишина. — Я не злюсь на тебя. Ты не мог знать. Никто не мог. Пауза. — Он оставил письмо. Только для меня. Там было... там было много всего. О том, как он устал. О том, как он пытался. И о том, что он надеялся, что я пойму. Ещё пауза. — И ещё там была строчка про тебя. Статика внутри комнаты дрогнула. — Он написал: «Аластор смотрел на меня так, будто я был чем-то важным. Может, если бы я понял это раньше... может, всё было бы иначе». Дверь приоткрылась. Аластор стоял на пороге — осунувшийся, без обычной улыбки, без микрофона. Просто демон. Просто тот, кто потерял. Со слезами на глазах. — Он прав, — хрипло сказал Аластор. — Если бы я сказал раньше... — Если бы я не сказала «позже»... — эхом отозвалась Чарли. Они посмотрели друг на друга. И впервые за всё время между принцессой Ада и Радиодемоном не было ни вражды, ни подозрений, ни игр. Была только общая боль. И тишина. Та самая тишина, которую так боялся Люцифер. Но теперь, когда его не стало, тишина была единственным, что у них осталось. ... Конец. Посвящается тем, кто слишком устал. Вы не одни.