Часть 2
7 марта 2026 г., 18:11
Первая ночь должна была пройти просто.
Ну, знаете — почистить зубы, нырнуть в постель, отрубиться и проснуться завтра, притворяясь, будто всей этой неловкости от совместного сна никогда и не было. Именно так Минхо поначалу и планировал.
Вместо этого? Минхо цеплялся за самый край огромного матраса, словно это была спасательная шлюпка посреди чертова океана, а Бан Чан, этот невыносимый придурок, развалился на кровати по диагонали, будто его выстрелили из пушки, и сразу же захватил территорию.
— Хей, ты же так свалишься, — пробормотал Чан где-то позади него, совершенно расслабленный и довольный, как будто он только что не приговорил Минхо к самой мучительной ночи в его жизни.
— Я лучше упаду и раскрою себе череп, чем буду спать рядом с тобой, — прошипел Минхо, сверля взглядом пустую стену перед собой. Каждая мышца в его теле задеревенела; он замер настолько неподвижно, что это было почти больно.
Чан тихо и хрипло рассмеялся — от этого звука сердце Минхо предательски пропустило удар. — Ты такой драматичный.
— Не драматичный, а травмированный, — тут же огрызнулся Минхо. — Ты вообще понимаешь, насколько это, черт возьми, странно? Двое взрослых мужиков. Одна кровать. Вместе. Это какая-то хрень для медового месяца, хён, и я в этом не участвую.
Чану явно было плевать, потому что он подкатился ближе, и от того, как прогнулся матрас, у Минхо мгновенно началась паника.
— Не смей… — предупредил Минхо.
— Расслабься, — прошептал Чан слишком спокойным голосом. — Я просто пытаюсь устроиться поудобнее. Ты теплый. Прямо как грелка.
— ЧТО?! — Минхо резко обернулся, но замер: лицо хёна было совсем рядом, а на нем сияла самая самодовольная ухмылка в мире. — Отвали от меня к чертям собачьим!
Чан лишь рассмеялся, слишком — слишком! — небрежно протянул руку и мягко потянул Минхо за запястье. — Серьезно, ты мягкий и теплый. Создаешь отличную атмосферу для сна, понимаешь?
— Атмосферу для сна?! — почти закричал Минхо. — Хён, это тебе не посиделки у костра в хостеле. Это кровать. Моя кровать! Наша кровать… НЕТ, нет, твоя кровать, я пойду на диван.
Минхо начал двигаться, как человек, собирающийся покинуть тонущий корабль, но рука Чана обвилась вокруг его талии так быстро, что у кота-гибрида буквально случилось короткое замыкание.
— Хён…! Пусти! — Минхо беспомощно задергался, но Чан только рассмеялся еще громче, притягивая его ближе, пока спина Минхо не вжалась прямо в его раздражающе теплую грудь.
— Перестань возиться, Мин. Ты портишь весь поток обнимашек.
— Нет никакого «потока обнимашек», ты, сумасшедший придурок! — гавкнул Минхо, забившись как рыба, вытащенная из воды. — Отпусти меня, пока я тебя реально не зарезал!
Вместо этого Чан уткнулся головой в плечо Минхо, игнорируя любое сопротивление. Его голос прозвучал глухо, а горячее дыхание коснулось шеи Минхо: — М-м-м, нет. Так хорошо.
Мозг Минхо взорвался. — ХОРОШО?! Что в этом ХОРОШЕГО?! Ты приклеился ко мне сзади, как гребаный клей — и это прозвучало НЕПРАВИЛЬНО — о боже. — Его руки зашлепали по предплечьям Чана, но старший лишь сильнее сжал объятия, словно чертов удав.
Чан довольно промычал, утыкаясь носом в шею Минхо, как огромный щенок золотистого ретривера, выпрашивающий внимание. — Пахнет твоим шампунем… яблоками или типа того.
Минхо издал сдавленный звук. — Хватит меня нюхать!
— Не могу удержаться, — сказал Чан с ухмылкой, которую Минхо буквально почувствовал кожей. — Ты вызываешь привыкание.
Минхо в отчаянии засучил ногами. — Я реально пойду спать в холодильник, если ты не отпустишь.
Чан лишь тихо хихикнул — этот засранец хихикнул! — и принялся поправлять объятия, будто всё это было абсолютно законно.
Одна сильная рука крепко обхватила талию Минхо, а вторая скользнула под его подушку — всё выглядело как настоящая «ложечка» в исполнении влюбленной парочки, а не как настоящий ад.
— Ты чокнутый, — прохрипел Минхо, его голос сорвался, потому что — святое дерьмо — дыхание Чана щекотало затылок, и мурашки пронеслись по позвоночнику, как олимпийские атлеты. — Ты официально сошел с ума.
Чан пробормотал, не отстраняясь от его кожи: — Не-а, просто удобно. Это элитная недвижимость, Минхо. А ты — грелка. Мягкий, теплый, вкусно пахнешь, много ворчишь… словно спишь с сердитым кошачьим одеялом.
Душа Минхо покинула тело. — С СЕРДИТЫМ… — прохрипел он. — Не смей называть меня сердитым кошачьим одеялом!
— Уже назвал, — ответил Чан, прижимаясь еще плотнее. — Сердитый, но мягкий. И даже милый.
— ПРЕКРАТИ. ПЕРЕСТАНЬ ГОВОРИТЬ «МИЛЫЙ». Я НЕ МИЛЫЙ. Я… —
Минхо осекся на полуслове, поперхнувшись, потому что нос Чана мазнул прямо по его голой шее. — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, ХЁН?! Не… не трись об меня носом!
— Я не трусь, — сказал Чан, продолжая вовсю тереться. На коже Минхо ощущались его ямочки на щеках — этот гад улыбался ему в шею. — Просто… устраиваюсь поуютнее.
Минхо почти самовоспламенился. Сердце колотилось о ребра так, будто пыталось сбежать из тюрьмы. — Поуютнее?! Мы не супружеская пара!
Смех Чана прошел вибрацией по спине Минхо. — А могли бы ей быть. Папа и Мама делят одну кровать. Очень в нашем стиле.
Минхо закричал, заглушая крик подушкой, и сжал кулаки. — Я так тебя ненавижу сейчас.
— Ты меня любишь.
— НЕТ, НЕ ЛЮБЛЮ! — рявкнул Минхо, пытаясь вывернуться, но «удушающие» объятия Чана были непоколебимы.
Чан ухмыльнулся ему в шею. — Оу, еще как любишь. Ты буквально покраснел. Я отсюда чувствую.
— Я НЕ ПОКРАСНЕЛ! — завопил Минхо, и его голос сорвался еще сильнее, выдавая его с потрохами.
— Еще как покраснел.
— Заткнись… блин… ХВАТИТ…
— М-м-м. Котенок-грелка.
Минхо чуть не подпрыгнул на кровати, но хватка Чана была раздражающе крепкой. Жар позади него был невыносим. Чан был горячим — буквально — его кожа излучала тепло, как какая-то мускулистая человеческая печь, и Минхо чувствовал, как зажаривается заживо в волнах предательства.
— И почему ты опять без футболки?! — вдруг гавкнул Минхо. — Почему ты не можешь спать как нормальный человек, ну, не знаю, в ОДЕЖДЕ?!
— Потому что мне жарко, когда я сплю, — подразнил его Чан. — К тому же, тебе это нравится.
— НИ ХРЕНА ПОДОБНОГО! — проорал Минхо в подушку.
Чан лениво улыбнулся, совершенно не смущенный этой «кошачьей» вспышкой. — Конечно, конечно. Продолжай убеждать себя в этом, пока втайне наслаждаешься моими кубиками пресса, прижатыми к твоей спине.
Тело Минхо вспыхнуло так яростно, что он всерьез подумал о том, чтобы вышвырнуться в окно. — Я РЕАЛЬНО совершу поджог, чтобы избежать этого разговора!
Чан лишь снова промычал, крепче прижимая Минхо к своей груди. — Спокойной ночи, котенок-грелка.
Минхо отдувался в подушку, как тонущий человек, бесполезно размахивая руками против железной хватки Чана. — ЭТО ЕЩЕ НЕ КОНЕЦ. ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?!
Но Чан уже бесстыдно прижался еще ближе, уткнувшись головой ему в шею, излучая энергию «щенячьего задора в сочетании с жаром качка из спортзала».
А Минхо? Минхо был на девяносто процентов уверен, что только что превратился в кучку смущенного пепла.
