Часть 4
7 марта 2026 г., 20:43
Как только Минхо выставил этих шестерых шумных гремлинов за дверь, он запер её так быстро, что Чану показалось — петли сейчас лопнут.
— Везучие ублюдки, — пробормотал Минхо, и его голос так и сочился ядом. Он мерил комнату шагами, словно человек, у которого только что украли последнюю каплю здравомыслия. Его кошачьи глаза яростно сверлили пустоту.
— Сынмин и Чонин? Живут вместе. Чанбин и Хёнджин? Тоже вместе. Джисон и Феликс? Чёртовы неразлучные женатые лучшие друзья, живут себе долго и счастливо. А что достаётся мне? Сам чертов «Папочка-Волк». Это дискриминация.
Чан прислонился к столешнице, расслабленно скрестив руки на груди. Его это явно забавляло.
— Вау, сколько ярости в таком маленьком теле.
— Заткнись, хён, — огрызнулся Минхо. — Я в одном шаге от истерики, после которой позвоню в жилищный отдел, чтобы твою волосатую задницу отсюда отселили.
Чан ухмыльнулся: — Ты не посмеешь.
— А ты проверь.
— Ну пожалуйста. Кто еще будет присматривать за тобой и следить, чтобы ты не умудрился сжечь даже воду? — поддразнил Чан.
Минхо замер на полуслове, испепеляя его взглядом.
— Простите, какого хрена? Я вообще-то шеф-повар этой группы. Без меня вы бы все передохли, питаясь раменом трижды в день.
Чан рассмеялся: — И всё же, вода — штука коварная.
Минхо схватил ближайшую лопатку как оружие.
— Жить надоело? Я могу это устроить. Прямо сейчас. Вот этим.
— Насилие на кухне, — подначил Чан. — Тск. Как-то это совсем не по-мамочкиному.
— ХВАТИТ про «мамочку»! — рявкнул Минхо, с таким грохотом швырнув лопатку обратно на стол, что она зазвенела. — Я готовлю ужин. Не разговаривай со мной.
Чан лишь шире осклабился и плюхнулся на один из барных стульев, не сводя глаз с Минхо. Подперев подбородок ладонью, он смотрел с чистым озорством в глазах.
— Что готовишь, детка?
Минхо обернулся так резко, что едва не вывихнул шею.
— НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК!
— Ничего не могу с собой поделать, — Чан невинно пожал плечами. — От тебя сейчас веет такой мощной домашней энергетикой. Это горячо, врать не буду.
У Минхо отвисла челюсть.
— Горячо? Горячо?! Хён, ЧТО за хрень с тобой происходит? — он рванул дверцу холодильника и принялся яростно выгребать продукты, словно они могли спасти его от этого унижения.
Кухню наполнило веселое напевание Чана, пока Минхо резкими, злыми движениями доставал курицу, овощи и приправы. Вскоре к общему хаосу добавилось шипение сковороды.
— Уже пахнет потрясающе, — прокомментировал Чан голосом, похожим на это раздражающе мягкое хриплое мурлыканье хаски.
Минхо уставился на сковородку: — Она только что коснулась масла. Это не магия.
— Нет, серьезно, — Чан наклонился ближе к стойке, положив подбородок на скрещенные руки, его ямочки на щеках так и сияли. — Ты чертовски хорош в этом, Мин. Я каждый раз впечатляюсь.
Рука Минхо, сжимавшая лопатку, дрогнула. Комплименты были хуже всего. Особенно от Чана. Его уши покраснели.
— Заткнись.
— Я серьезно, — настаивал Чан, наблюдая за ним, как за кулинарным шоу со своим личным шеф-поваром. — И выглядишь ты, когда готовишь, тоже отлично.
Минхо издал самый громкий стон, известный человечеству.
— Хватит ко мне подкатывать, пока у меня в руках ножи!
Чан тихо рассмеялся. — Должен же я держать тебя в тонусе. А то ужин — это слишком просто.
Минхо повернулся, чтобы зыркнуть на него, подняв лопатку, словно смертоносный меч, с которого капал чесночный соус.
— Думаешь, ты смешной, да?
— Самый забавный парень, которого ты когда-либо встречал, — Чан подмигнул.
— Чтоб ты рисом подавился, — пробормотал Минхо, возвращаясь к курице.
Чан склонил голову набок, бесстыдно любуясь им. — Если кормить меня будешь ты, я умру счастливым.
Минхо чуть не швырнул лопатку через всю комнату.
— ХЁН!
Хохот Чана был таким сильным, что он чуть не свалился со стула. — Боже, чувак, твоё лицо! Тебя так легко смутить.
— Смутить?! — выкрикнул Минхо, агрессивно тыкая в сковородку. — Я не смущен. Я настроен на УБИЙСТВО.
Чан ухмыльнулся, доставая телефон так, будто собирался записать это для будущего шантажа. Увидев это, Минхо развернулся всем телом:
— Убери это, пока я не засунул его тебе в задницу!
— Остро сегодня, да? — поддразнил Чан, пряча телефон в карман, но всё еще слишком широко улыбаясь. — Мне нравится. У кошечки есть когти.
Минхо заскрежетал зубами так громко, что это можно было измерить в децибелах.
— КЛЯНУСЬ...
Чан перебил его: — Но если серьезно, пахнет обалденно, Мин. Только ты что-то много готовишь. На двоих?
— Думаешь, я ради удовольствия готовлю? — огрызнулся Минхо, экспертно встряхивая сковороду. — Конечно, на нас двоих. Тупица.
Улыбка Чана смягчилась, а голос стал теплым, отчего сердце Минхо предательски пропустило удар.
— Оу, наш первый домашний ужин вместе. Романтика.
Минхо едва не сжег курицу. — ДАЖЕ НЕ — НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ ЭТО РОМАНТИКОЙ.
— Слишком поздно, — самодовольно произнес Чан, потягиваясь на стуле. Мышцы перекатывались под его дурацким худи без рукавов. — По мне так — вылитая семейная пара. Мама готовит, папа смотрит. Семейная идиллия.
Это стало последней каплей. Минхо резко развернулся, направив лопатку на Чана, как оружие массового поражения.
— ПОСЛУШАЙ СЮДА, ТЫ, МУСКУЛИСТЫЙ ХАСКИ. Я ТЕБЕ НЕ ЖЕНА. И НЕ МАМА. И НЕ ДЕТКА. Я ПРОСТО... — его голос яростно сорвался, — ...я просто готовлю ужин, ясно?!
Чан подался вперед на локтях, бесстыдно рассматривая раскрасневшееся лицо Минхо. — Ты такой очаровательный, когда злишься. Нос так забавно морщится.
Лопатка с громким лязгом ударилась о столешницу. — Я, БЛЯТЬ, УВОЛЬНЯЮСЬ.
Чан снова разразился смехом, не в силах остановиться. Он соскочил со стула и подошел ближе, заглядывая через плечо Минхо в сковородку.
— Никаких увольнений. Выглядит потрясающе. Ну же, шеф... продолжай. Я умираю с голоду.
Минхо напрягся, когда грудь Чана коснулась его спины.
— Свали из моего пространства! — взвизгнул он, отпихивая его.
Чан лишь усмехнулся, прислонившись к стойке прямо рядом с Минхо.
— Не могу. Весело смотреть, как ты готовишь.
Минхо хотелось закричать. Вместо этого он начал так неистово трясти сковородку, что Чан откинулся назад с поднятыми в знак капитуляции руками, ухмыляясь.
— Ладно, ладно. Я буду здесь. Тихо. Обещаю.
Через две секунды: — Но если серьезно, Мин. Ты невероятный. Кто еще может заставить кухню пахнуть как пятизвездочный ресторан?
Уши Минхо пылали так ярко, что могли поспорить с пламенем на плите.
— Я тебя ненавижу.
— Нет, не ненавидишь, — мягко сказал Чан, на этот раз без тени насмешки. — Можешь не говорить, я и так знаю, что ты меня любишь.
Минхо чуть не выронил лопатку.
— ХЁН!
Чан рассмеялся — громче обычного, его ямочки сияли так, будто они были главными в этой комнате.
— Что? Я же прав.
Минхо прикрутил огонь на плите с такой силой, что переключатель чуть не отлетел.
— Ешь потом молча, или умрешь.
Чан только ухмыльнулся, снова скрестив руки и глядя на него такими нежными глазами, что Минхо захотелось спрятаться прямо в холодильнике.
