Часть 15
17 марта 2026 г., 18:00
Это должна была быть обычная ночь.
Ну, «обычная» по меркам Бан Чана и Ли Минхо — это крики, полеты подушек, звонкие шлепки и возня на кровати так, будто им не по двадцать с лишним лет, а по восемь, и они не поделили набор карандашей.
Так что, на самом деле, ничего обычного.
— А ну извинись! — прорычал Минхо, уже придавливая плечо Чана к матрасу всем своим весом.
— За что? — прохрипел Чан, хохоча как чертова гиена, пока Минхо пытался вжать его в кровать еще сильнее.
— За то, что СНОВА назвал меня милым! — лицо Минхо пылало под теплым желтым светом лампы в общежитии. Он с силой прижал ладонь к груди Чана. — Хватит это делать, хён! Хватит говорить это так, будто ты, блядь, серьезно!
— Но я серьезно, — ухмыльнулся Чан из-под него, и в его глазах вспыхнул озорной блеск. — Ты милый.
— ЗАТКНИСЬ НАХУЙ! — взвизгнул Минхо и начал яростно его трясти.
Смех Чана стал только громче, отчего Минхо окончательно сорвался: он попытался упереться коленями ему в бока, рыча: «Я сейчас прерву твой род!»
Но Чан — качок, «волк» и просто приставучая альфа-хаски — перевернулся.
В буквальном смысле сменил позицию одним движением, почти не прилагая усилий. Секунду назад Минхо зажимал его, а в следующую Чан уже навис над ним — воплощение жара и мышц, с ухмылкой, острой, как грех.
Минхо издал звук, который, к сожалению, был мало похож на человеческий. — ЧТО ЗА...
— Так ракурс получше, — бодро заявил Чан, упираясь руками по обе стороны от плеч Минхо. Его грудь тяжело вздымалась. — И чёрт, ты такой неуклюжий, когда дерешься.
— НЕУКЛЮЖИЙ?! — прошипел Минхо, извиваясь под ним. Его грудная клетка сталкивалась с грудью Чана. — А ну свали с меня, живо!
Чан склонил голову набок, его улыбка стала мягче, а ямочки на щеках прожигали дыры в остатках здравомыслия Минхо. — А то что?
— А то... — Минхо замер.
Потому что внезапно дело было не только в том, что его прижали. Внезапно всё свелось к тому, как их тела прижаты друг к другу, к тяжелому дыханию и осознанию каждого вдоха. К тому, как близко было лицо Чана. Смех между ними затих, испарился... и на его место пришел жар.
У Минхо мгновенно пересохло в горле.
Ухмылка Чана смягчилась, превращаясь во что-то иное. Он склонился чуть ниже, совсем чуть-чуть, не отрывая взгляда от глаз Минхо. Их дыхание смешалось.
Минхо не мог пошевелиться. И не хотел. Тело предало его, заставляя замереть и позволить этому напряжению окутать их, как одеяло. Сердце стучало так громко, что он был уверен: соседи всё слышат.
— Минхо-я... — прошептал Чан низким, бархатным голосом. — Почему ты всегда так со мной борешься, а?
Губы Минхо приоткрылись. — Потому что... ты... ты... — Его голос сорвался.
Взгляд Чана метнулся вниз — к губам Минхо.
Всё внутри Минхо буквально кричало.
На долю секунды оба замерли. Они просто зависли в паре миллиметров друг от друга, касаясь кончиками носов. Чан наклонялся всё ближе, а Минхо неосознанно подался навстречу, будто у его тела была жажда самоубийства. Напряжение было невыносимым. Минхо сжал простыни пальцами. Дыхание Чана обжигало кожу, как огонь.
Это происходило. Черт возьми, это действительно происходило.
И тут...
Дверь в комнату распахнулась.
— ХЁНЫ!! У вас есть пожрать??
Звонкий голос макнэ Чонина вдребезги разбил атмосферу, словно молот, ударивший по стеклу.
Минхо и Чан отлетели друг от друга так резко, будто это было отрепетировано.
Чан скатился с него, с глухим звуком рухнув на матрас, а Минхо буквально отлетел в дальний угол кровати, натянув одеяло до самого подбородка, будто его поймали на месте преступления.
Чонин замер в дверях с пустым стаканом из-под рамёна в руке. Его лисьи глазки были широко распахнуты и полны невинности. — ...А чего вы такие странные?
— МЫ НЕ СТРАННЫЕ! — тут же рявкнул Минхо слишком высоким и резким голосом.
Чан натужно закашлялся, садясь и поправляя волосы. — Да... вообще не странные. Мы просто... э-э... боролись на руках.
— На кровати? — Чонин склонил голову. — В одиннадцать вечера?
— ДА! — взвизгнул Минхо. — А ТЕПЕРЬ УХОДИ!
— Но еда... — пробормотал Чонин. — Джисон съел всё наше.
Чан, отчаянно пытаясь вернуть самообладание, метнулся к тумбочке, схватил полупустую пачку чипсов и швырнул её в грудь младшему. — На. Забирай.
Чонин просиял. — Спасибо! — Он развернулся и, не раздумывая, вышел, что-то напевая себе под нос.
Дверь снова закрылась. Тишина навалилась на комнату тяжелым грузом.
Чан неловко сидел на одном краю кровати, Минхо — на другом. Оба красные, натянутые как струны, оба избегали смотреть друг другу в глаза, как последние трусы.
Воздух всё еще вибрировал от того, что едва не случилось.
Никто не проронил ни слова.
Но оба знали.
Сердцебиение зашкаливало, пульс был сорван, грудь всё еще тяжело вздымалась — они почти поцеловались.
И это напугало их обоих до чертиков.
