Лунарис. Сердце Полумесяца.

Небо над горами затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами, но это был не снег. Воздух сделался липким и горьким, а от подножия пика потянуло едким дымом. Макс стояла на зубчатой стене, вцепившись пальцами в холодный камень. Рядом с ней Лунарис нервно перебирал лапами, его чешуя встала дыбом, а из пасти вырывались искры синего пламени. — Они не просто идут, — прошептала Макс. — Они несут с собой тьму. Джаред подошел к ней, застегивая на ходу ремни на кожаном доспехе. Его лицо было бледным, но взгляд — абсолютно спокойным, тем самым «ледяным» взглядом лидера, который заставлял парней идти за ним в огонь. — Ищейка, — процедил он, глядя вниз. — Королевский инквизитор. Говорят, они вырывают магию из драконов вместе с жизнью. Из тумана внизу вынырнули первые ряды гвардейцев. Но впереди них, на странном, истощенном драконе, чьи крылья казались оборванными лоскутами тени, ехал человек в угольно-черном плаще. От него исходила волна холода, которая заставляла само пламя факелов на стенах цитадели пригибаться к земле. — Всем занять позиции! — рявкнул Джаред. — Блейк, близнецы — на фланги! Не давайте их легким драконам окружить нас в воздухе. Мы с Макс возьмем центр. — Джаред, я... я не уверена, что смогу сделать это снова, — Макс посмотрела на свои руки, которые мелко дрожали. — То пламя в пещере... оно просто случилось. Джаред резко остановился и взял её за плечи. Его хватка была болезненной, но она отрезвляла лучше любого зелья. — Макс, посмотри на меня. Сейчас нет «случайно». Есть ты, и есть Лунарис. Вы — одно целое. Если ты сдашься сейчас, они не просто убьют нас. Они сделают из Лунариса такое же чудовище, на котором летит этот инквизитор. Ты этого хочешь? — Нет, — твердо ответила она, и её зеленые глаза вспыхнули ярким, почти потусторонним светом. — Тогда лети. И покажи им, почему легенды о Хранителях заставляли королей дрожать. Битва началась с оглушительного рева. Гвардейцы пошли на штурм, выпуская сотни стрел, но главной угрозой были драконы-ищейки. Они действовали не как живые существа, а как механизмы — безжалостно и четко. Макс взмыла в небо на Лунарисе. Поток холодного воздуха ударил в лицо, но она его не чувствовала. Она чувствовала ярость своего дракона. «Слияние...» — билось в её голове. Она закрыла глаза, полностью доверяясь инстинктам зверя. Вдруг мир изменился. Она перестала ощущать себя девушкой на спине дракона. Она стала крыльями, рассекающими тучи. Она стала когтями, разрывающими сталь гвардейских доспехов. Инквизитор поднял руку, и из его пальцев вырвались плети черного тумана. Они потянулись к Альтаиру, который в этот момент сражался с тремя противниками. Джаред отбивался мечом, но магия была быстрее. Теневые путы захлестнули крыло золотистого дракона, и он с болезненным криком начал терять высоту. — Джаред! — закричала Макс. В этот момент в её груди словно взорвалось солнце. Она почувствовала, как тепло из её сердца перетекает в Лунариса, а его мощь возвращается к ней. Метка в виде месяца на груди дракона засияла так ярко, что ослепила гвардейцев в радиусе сотни метров. Лунарис раскрыл пасть, и вместо обычного струйного пламени выпустил огромную сферу сине-белой энергии. Она врезалась в теневые плети инквизитора, распыляя их на атомы. Джаред и Альтаир, освободившись в последний момент, совершили крутой вираж у самой земли. — Получилось... — выдохнула Макс, чувствуя невероятную слабость. Но инквизитор не был побежден. Он откинул капюшон, обнажив изуродованное шрамами лицо. — Хранительница... — его голос прозвучал прямо в её голове, холодный и склизкий. — Ты думаешь, это конец? Ты лишь разожгла мой аппетит. Он направил своего костлявого дракона прямо на Макс. В его руке материализовалось копье, созданное из чистой тьмы. Битва переместилась на главную площадь цитадели. Блейк и близнецы сражались на земле, сдерживая пехоту гвардейцев. Стены крепости рушились под ударами осадных орудий. Джаред, заметив, что Макс в ловушке, направил Альтаира наперерез инквизитору. — Уходи, Макс! Веди Лунариса к башне! — прокричал он, вступая в безнадежный бой с магом. Макс видела, как Альтаир пытается увернуться от черного копья, но инквизитор был слишком силен. Магия высасывала силы из всадников-задир. Блейк уже с трудом держался на ногах, его дракон был ранен в плечо. «Мы должны ударить вместе», — пришла мысль от Лунариса. Макс поняла. Она направила черного дракона вниз, прямо в центр площади. Она встала в полный рост на его спине, не держась ни за что, кроме самой связи. Её зеленые глаза теперь светились тем же синим пламенем, что и пасть Лунариса. — Джаред, назад! — крикнула она таким голосом, который не мог принадлежать обычной девушке. Лунарис приземлился, и Макс ударила ладонями по чешуе на его загривке. Вспышка была такой силы, что вся Цитадель на мгновение стала прозрачной, как лед. Волна синего пламени прокатилась по площади, выжигая тень инквизитора и отбрасывая гвардейцев к воротам. Когда дым рассеялся, инквизитора не было — на его месте осталась лишь горстка пепла и сломанное черное копье. Гвардейцы, лишившись своего магического лидера, в панике начали отступать. Макс обессиленно упала на шею Лунарису. Её волосы были покрыты инеем, а руки дрожали так, что она не могла разжать пальцы. Джаред подбежал к ней первым. Он стащил её с дракона и прижал к себе. На его щеке была глубокая царапина, а одежда обгорела, но он смотрел на неё с такой смесью ужаса и преклонения, что Макс стало не по себе. — Ты сделала это, — прошептал он, зарываясь лицом в её волосы. — Ты их выжгла. — Мы их выжгли, — поправила она его едва слышно. Блейк подошел к ним, прихрамывая. Он оглядел разрушенную площадь и выживших парней. — Они вернутся. И их будет в десять раз больше. Цитадель больше не укрытие. Мы победили сегодня, но мы проиграли свой дом. Джаред поднял голову, его лицо снова стало жестким. Он посмотрел на Макс, а затем на горизонт, где занимался холодный рассвет. — Мы не будем больше прятаться в руинах. Если король хочет войны с Хранителями, он её получит. Но теперь мы сами пойдем к нему. Он протянул Макс её плащ, который слетел во время боя. — Готова сжечь столицу, Зеленоглазая? Макс посмотрела на Лунариса. Тот расправил крылья, и перевернутый месяц на его груди торжественно сиял под первыми лучами солнца. — Готова.