Лунарис. Сердце Полумесяца.

Цитадель всадников осталась позади, как и ревущий океан. Теперь их окружал шум многотысячного города, запах жареного мяса и пыли. Макс чувствовала себя крайне неуютно без Лунариса. Черный дракон и остальные звери остались в лесах, в нескольких милях от столицы, под присмотром близнецов. — Спину прямее, — шепнул Джаред, идя на полшага позади нее. На Макс было роскошное платье из темно-изумрудного шелка, которое Блейк «позаимствовал» из богатого поместья по пути. Корсет сдавливал ребра, мешая дышать, а высокие каблуки казались орудием пытки после мягких сапог всадницы. Но именно это платье превращало девушку с окраин в ту самую леди Элизабет, которую гвардия искала повсюду. Джаред выглядел не менее непривычно. Вместо кожаных доспехов на нем был черный камзол с золотым шитьем — форма личного телохранителя знатной семьи. Он подстриг свои дикие волосы и выбрил щетину, став похожим на опасного, но безупречно вышколенного пса аристократии. — Я ненавижу это платье, — процедила Макс сквозь зубы, фальшиво улыбаясь проходящим мимо дворянам. — Терпи, «принцесса», — в голосе Джареда проскользнула знакомая задорная нотка. — Мы должны дойти до Тюремной Башни до того, как начнется бал. Если Эрик не соврал, его сестру держат там Они миновали внутренние ворота замка, предъявив поддельные приглашения . Но когда они свернули в галерею, ведущую к садам, путь им преградила тонкая фигура в вуали. — Вы чертовски плохо играете свои роли, — раздался холодный, мелодичный голос. Макс и Джаред мгновенно напряглись. Джаред незаметно положил руку на скрытый под камзолом кинжал. Девушка откинула вуаль. Перед ними стояла точная копия Макс — за исключением глаз, которые были не зелеными, а нежно-лавандовыми. — Ты... — выдохнула Макс. — Я, — Элизабет окинула Макс оценивающим взглядом. — Значит, это тебя украли вместо меня? Мои соболезнования. Быть в лапах этих дикарей, должно быть, ужасно. Она посмотрела на Джареда, и в её глазах мелькнул интерес. — Хотя, кажется, один из «дикарей» вполне пригоден для общества. — Зачем ты здесь? — Джаред сделал шаг вперед, заслоняя Макс. — Чтобы помочь вам, идиоты, — Элизабет сузила глаза. — Мой отец хочет выдать меня замуж за того самого Инквизитора, которого вы, как говорят слухи, превратили в пепел. Теперь он ищет нового кандидата, еще хуже прежнего. Мне нужно исчезнуть. А вам нужно в подземелья. Элизабет провела их по тайным ходам, о которых не знали даже гвардейцы. — Сестра вашего друга жива, — бросила она на ходу. — Но её используют как приманку. Инквизиторы знают, что Хранительница придет за ней. Это ловушка. — Нам всё равно, — отрезала Макс. — Мы заберем её и уйдем. Они вышли к тяжелой железной двери подземелья. Элизабет остановилась. — Дальше я не пойду. Там слишком пахнет сыростью и безнадежностью. Встретимся у восточных ворот через час. Если вытащите девчонку — я улечу с вами. Мне надоело быть «призом». Джаред посмотрел на неё с подозрением, но времени спорить не было. Они вошли в полумрак тюрьмы. Запах горелой серы и страха ударил в нос. В глубине коридора, в клетке из антимагического железа, сидела маленькая девочка, удивительно похожая на Эрика. Но как только Макс сделала шаг к ней, тишину разорвал знакомый, леденящий душу смех. Из тени вышел человек. Это был не тот инквизитор, которого они победили. Этот был старше, в его руках был посох, увенчанный черепом дракона. — Я ждал тебя, дитя Луны, — прохрипел он. — Леди Элизабет всегда была отличной наживкой. Жаль, что вы поверили, будто она на вашей стороне. Макс обернулась. Позади них Элизабет стояла в дверях, и на её лице не было ни капли жалости — только торжествующая улыбка. — Прости, всадник, — бросила она Джареду. — Но свобода в обмен на Хранительницу — слишком выгодная сделка, чтобы от неё отказываться. Двери захлопнулись. Решетки упали со свода, отрезая путь к выходу. — Джаред, — Макс посмотрела на него. Её платье зашуршало, когда она встала в боевую стойку. — Кажется, пришло время показать им, что бывает, когда злят всадников, даже если они без своих драконов. Джаред выхватил два кинжала и ухмыльнулся той самой дерзкой улыбкой, которую Макс когда-то ненавидела, а теперь обожала. — Ну что, Зеленоглазая. Потанцуем без музыки?