Право на тебя

Месяц. Тридцать дней. Семьсот двадцать часов. Я считал. Соврал бы, если бы сказал, что не считал. Первая неделя была самой тяжёлой. Я не спал. Вообще. Ложился в кровать, закрывал глаза и лежал до утра, глядя в темноту. Волк выл так, что у меня закладывало уши. Я чувствовал, как он метался внутри, как скрёб когтями по рёбрам, как требовал вернуться. К нему. Но я не вернулся. На второй неделе я перестал есть. Еда вновь стала казаться картоном. Я жевал и не чувствовал вкуса. Только этот дурацкий привкус пустоты. Друзья пытались до меня достучаться. Намджун звонил каждый день. Юнги приезжал, стучал в дверь, кричал, что если я не открою, он вызовет полицию. Я открывал. Смотрел на него пустыми глазами и говорил, что всё нормально. Он не верил. Но что он мог сделать? На третьей неделе я начал выходить. Ходил на пары, сидел, смотрел в одну точку, потом уходил. Преподаватели что-то говорили, но я не слышал. Весь мир стал плоским, серым, ненастоящим. Только одно было настоящим — запах. Он никуда не делся. Въелся в стены, в простыни, в мою кожу. Я чувствовал его везде. В лифте, в коридоре, на улице. Иногда мне казалось, что я схожу с ума, что он где-то рядом. Я оборачивался — никого. На четвёртой неделе я перестал ждать. Перестал надеяться, что это пройдёт. Понял, что не пройдёт. Никогда. Потому что он — моя пара. И я мог ненавидеть его сколько угодно, но волку было плевать. Волк знал только одно: без него мы не живём. Существуем. Дышим. Ходим. Но не живём. Я сидел на кухне, смотрел в окно и думал о том, что весна уже почти началась. За стеклом таял снег, по карнизам стучала капель. А мне было всё равно. Тэхёна я видел несколько раз, издалека, но сам спешил скрыться. Я не был готов с ним встретиться лицом к лицу. Возможно, никогда не буду готов.

***

В тот вечер я снова сидел на подоконнике и тупо смотрел на улицу. Зажигал одну сигарету за другой, хотя думал, что бросил. Волк внутри то выл, то затихал, выматывая меня до состояния зомби. Я даже не сразу понял, что в дверь звонят. Сначала подумал, что показалось. Кому я нужен в час ночи? Намджун с Юнги уже забили на мои игноры, Джухо давно исчез с радаров, а больше никого не было. Звонок повторился. Настойчивее. Я сполз с подоконника, поплёлся к двери, глянул в глазок. И замер. Тэхён стоял на пороге. Он выглядел так, будто месяц вообще не спал и не ел. Осунувшийся, бледный, с тёмными кругами под глазами. Волосы растрёпаны, пальто нараспашку, хотя на улице ещё было холодно. Я открыл дверь. Мы смотрели друг на друга. Долго. В тишине слышно было только как ветер гулял по подъезду. — Зачем пришёл? — спросил я. Прозвучало сипло, голос сел от долгого молчания. Он не ответил сразу. Просто стоял и смотрел. А потом сделал то, от чего у меня внутри всё оборвалось. Он опустился на колени. Прямо на грязный пол в подъезде. — Что ты... — начал я, вскинув руку к нему, но остановился. — Я не прошу прощения, — перебил он так тихо, почти полушёпотом. — Я знаю, что слова ничего не значат. Я знаю, что сделал. И знаю, что заслуживаю остаться один. Я смотрел на него сверху вниз и не мог пошевелиться. — Я прошу только одного, — продолжал он. — Дай мне шанс. Просто быть… Быть рядом. Я не прошу, чтобы ты меня простил или принял. Не прошу ничего, кроме возможности просто... быть где-то поблизости. Он поднял на меня глаза, слёзы отчётливо блестели в уголках его карих глаз. — Если ты скажешь уйти — я уйду. Если скажешь исчезнуть — исчезну. Но если есть хоть один шанс, что однажды ты сможешь меня выносить рядом... я готов ждать. Сколько угодно. Месяц, год, десять лет. Просто позволь мне быть. Я стоял и смотрел на него. На этого сильного альфу, который сейчас стоял передо мной на коленях. На человека, который сделал мне больно. И на того, без кого я не мог дышать этот месяц. — Ты идиот, — выдохнул я. Он молчал. — Поднимайся, — я потянул его за руку, помогая встать. Он выглядел раздавленным, просто пустой оболочкой прежнего Ким Тэхёна. Я выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. — Я не знаю, смогу ли когда-то тебя простить, — сказал я тихо, смотря куда-то в сторону. — Может, этого вообще никогда не случится. Но этот месяц... этот месяц показал мне, что без тебя я не… не живу. Я просто существую. И ненавижу себя за это. Я протянул ему руку, встречаясь с ним взглядом. Этот жест значил для меня слишком много. Это он тот, кто врал. Тот, кто сделал мне больно. Тот, кто предал само понятие истинности. Сейчас я принимал его, но не был уверен, что не выгоню через час или пять минут. — Давай попробуем. Не знаю как. Не знаю, получится ли. Но попробуем. Он смотрел на мою руку. Потом на меня. Глаза блестели. — Я буду стараться, — сказал он. — Я сделаю всё, чтобы не причинить тебе боль. — Ты уже это сделал, — сухо ответил я. — Но я даю тебе этот шанс. Один. Но если ты просрёшь его, то можешь выкупать себе место на кладбище заранее. Он кивнул, облизнув сухие губы. В языке блеснул пирсинг. Это заставило меня снова сжаться и подумать о том, что он снимал его перед каждой нашей встречей. Не хотел, чтобы я понял. Я сглотнул. Правильно ли я поступал сейчас? Мы стояли в прихожей, и я смотрел на него. Близко. Живого. Настоящего. — Заходи, — всё же сказал я. — Холодно. Он зашёл. Я закрыл дверь. И мы просто стояли в тишине. Без объятий. Без поцелуев. Просто рядом. Потом я пошёл на кухню, поставил чайник. Он сел за барную стойку, смотрел на свои руки. Мы не говорили о том, что было. Не говорили о боли. Не говорили о прощении. Мы просто были рядом. И волк внутри впервые за месяц затих. Не завыл. Не заскулил. Просто свернулся клубком и задышал спокойно. Потому что его пара была рядом, даже если я сам не был готов принять его.