Любить сердцем зверя

Часть 1: Тревога

Однажды утром (или вечером? Итан уже потерял счет времени) все изменилось. В подвал спустился не только Вейн, но и несколько вооруженных людей в камуфляже, с автоматами наперевес. Они открывали клетки одну за другой, грубо выволакивая пленников наружу, не обращая внимания на крики и сопротивление. — Подъем, мусор! — рявкнул Вейн, тыкая Итана электрошокером сквозь прутья. Тот дернулся от резкой боли, выгнувшись дугой. — Хватит прохлаждаться в номере. У вас сегодня экскурсия. Большое путешествие. Итан запаниковал. Он лихорадочно посмотрел на Кая. Тот тоже был бледен, как смерть, но старался держаться, не показывать страха. — Что происходит? — крикнул Итан, когда охранник отпер его клетку и втащил внутрь, заламывая руки за спину. — Заткнись! — рявкнул охранник, здоровенный детина с тупым лицом, и ткнул Итана прикладом автомата в поясницу, отчего тот согнулся пополам, ловя ртом воздух. На запястья ему защелкнули тяжелые стальные кандалы, соединенные цепью с ошейником, который плотно обхватил шею. Такой же ошейник надели на Кая, когда его выволокли из соседней клетки. Их поставили рядом, и Итан почувствовал тепло его плеча. Это немного успокоило бешено колотящееся сердце. Их построили в колонну и погнали наверх, по узкой бетонной лестнице, которая, казалось, вела бесконечно долго. Итан спотыкался, цеплялся ногами за ступеньки, но охранники подгоняли его тычками и руганью. А потом они вышли наружу. Итан впервые за долгое время увидел дневной свет. Солнце, яркое, слепящее, больно резануло по привыкшим к полумраку глазам. Он зажмурился, чувствуя, как по щекам текут слезы — то ли от боли, то ли от неожиданности. Воздух... свежий, соленый воздух ударил в ноздри, заставив его жадно, глубоко вдохнуть, почти закашлявшись от непривычки. Они находились где-то в промышленной зоне. Вокруг высились ржавые ангары, портовые краны, груды контейнеров. А перед ними, у старого пирса, покачивался на волнах небольшой грузовой корабль. Ржавый, обшарпанный, с облупившейся краской на бортах. От него исходил запах рыбы, солярки и чего-то еще, гнилостного, тошнотворного. — Грузить! — скомандовал Вейн. Их, как скот, погнали по трапу на корабль. Охранники не церемонились — пинали, толкали, били прикладами тех, кто замешкался. Итана швырнули в темный проем, ведущий в трюм, и он кубарем покатился по железной лестнице вниз, больно ударившись плечом и головой. Трюм встретил его тьмой, сыростью и невыносимой вонью. Здесь пахло рыбой, машинным маслом, плесенью и крысами. Глаза постепенно привыкли к темноте, и Итан разглядел, что трюм разделен на отсеки. Их заталкивали в самый большой, где вдоль стен тянулись ржавые кольца с цепями. Клеток здесь не было, но цепи, которыми их приковали к кольцам, были еще крепче, чем в подвале. Кандалы врезались в запястья при малейшем движении. — Куда нас везут? — спросил Итан у Кая, когда суматоха утихла и охранники, пересчитав пленников, поднялись наверх, заперев за собой тяжелый люк. Они оказались прикованы рядом. Расстояние между ними было совсем небольшим, сантиметров пятьдесят. Итан мог дотянуться до Кая рукой. — Понятия не имею, — голос Кая дрожал от сдерживаемой ярости. Он дергал цепь, проверяя ее на прочность, но сталь не поддавалась. — Может, продаст кому-то. Может, утопит в море, чтобы не возиться. От Вейна всего можно ожидать. Он давно говорил, что подвал переполнен, что нужно освобождать место. — То есть нас могут... убить? — прошептал Итан, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Могут, — спокойно ответил Кай. — Но могут и продать. Есть люди, которые коллекционируют таких, как мы. Или используют для боев. Или для чего похуже. Не знаю. Но пока мы живы — у нас есть надежда. Итан придвинулся к нему, насколько позволяла цепь, и Кай, поняв его без слов, сделал то же самое. Их плечи соприкоснулись. Итан чувствовал, как дрожит Кай, хотя тот старался держаться ровно. Или это он сам дрожит? Уже не разобрать. — Что бы ни случилось, — прошептал Кай, поворачивая голову и касаясь губами его виска. — Мы вместе. Помни это. — Помню, — ответил Итан, прижимаясь к нему сильнее. — Я с тобой.

Часть 2: Плавание

Корабль загудел, дрожь прошла по корпусу, и они отчалили. По тому, как изменился ритм вибрации, Итан понял, что двигатели заработали на полную мощность, и судно набирает ход. Дни в трюме тянулись бесконечно. Здесь было даже хуже, чем в подвале. Света не было совсем — только редкие лучи пробивались сквозь щели в люке, давая понять, что снаружи день или ночь. Воздух был спертым, вонючим. Качка — постоянной. Многие пленники страдали морской болезнью, и трюм быстро наполнился запахом рвоты, смешанным с запахом немытых тел и экскрементов. Кормили их еще хуже, чем в подвале. Раз в сутки люк открывался, и в трюм спускали ведро с какой-то бурдой и бутылку воды на всех. Начиналась драка. Те, кто был сильнее, отталкивали слабых и выхватывали еду. Кай и Итан держались вместе. Кай, несмотря на истощение, был силен и опытен. Он отбивался от особо наглых, защищая их общую порцию, и они делили ее пополам, экономя каждую крошку. Воды отчаянно не хватало. Губы трескались, язык распухал во рту. Итану постоянно хотелось пить, и это желание было мучительнее голода. Несколько пленников умерли. Кто-то от болезней, кто-то от обезвоживания, кто-то просто не выдержал — сердце остановилось. Их тела просто отвязывали от цепей и уносили наверх. Куда? Никто не знал. Скорее всего, сбрасывали в море, как ненужный балласт. Итан и Кай держались друг за друга, как за спасательный круг. В кромешной тьме трюма они прижимались друг к другу, насколько позволяли цепи, шептали слова любви и поддержки, перебирали воспоминания о прошлой жизни, строили планы на будущее, в которое уже почти не верили. — Помнишь, я рассказывал тебе про клубнику? — шептал Кай в темноте, касаясь губами уха Итана. — Я отведу тебя в то место, где я ее ел. Там целая поляна. На опушке леса. Солнце светит, пчелы жужжат, а клубника такая сладкая, что пальчики оближешь. — Я никогда не ел клубнику с поля, — отвечал Итан, прикрывая глаза. — Только магазинную. Она безвкусная. — Значит, я угощу тебя настоящей, — улыбался в темноте Кай. — Ты даже не представляешь, какая это вкуснятина. Итан представлял. Представлял этот лес, это солнце, эту клубнику. И Кая рядом. И это было единственное, что спасало от отчаяния. Однажды ночью (или днем, Итан уже не различал), когда корабль сильно качало, и даже охранники наверху, судя по топоту и крикам, мучились от морской болезни, Кай потянулся к губам Итана и поцеловать его. Это был долгий, отчаянный поцелуй, полный надежды и страха, нежности и горечи. — Что бы ни случилось, — прошептал Кай, оторвавшись от него, и в темноте Итан почувствовал, как дрожат его губы. — Помни, я люблю тебя. Сильнее всего на свете. — И я тебя, — ответил Итан, чувствуя, как горячие слезы текут по щекам. — Я никогда тебя не забуду. — Ты будешь жить, — вдруг твердо сказал Кай, сжимая его пальцы. — Слышишь? Что бы ни случилось, ты должен жить. Ради меня. Ради нас. — Кай... — Обещай мне! — в голосе Кая прозвучала такая сила, что Итан не посмел ослушаться. — Обещаю, — прошептал он. Этой же ночью случилось то, чего никто не ожидал.

Часть 3: Крушение

Все началось с глухого удара, от которого содрогнулся весь корабль. Удар был такой силы, что Итан, не удержавшись на ногах, покатился по полу, больно ударившись головой о чью-то ногу. В трюме началась паника. Люди закричали, завыли, заметались, натягивая цепи. — Что это было? — заорал кто-то. — Мы на что-то налетели! — закричал другой. Завыла сирена. Пронзительный, леденящий душу вой, от которого закладывало уши. Вспыхнул аварийный свет — тусклые красные лампочки под потолком, от которых тени стали еще более жуткими. А потом вода начала прибывать. Сначала просто тонкой струйкой откуда-то из пробоины, которую никто не видел. Потом — мощным потоком, хлынувшим из разошедшегося шва в борту. Вода была ледяной, соленой, и она прибывала с пугающей быстротой. — Крушение! — закричал кто-то во весь голос. — Мы тонем! Итан заметался, пытаясь вырвать цепь из кольца. Волчья сила, подстегнутая животным ужасом, проснулась в нем. Он рванул цепь с такой мощью, что металл заскрежетал, но кольцо держалось крепко. — Итан! — заорал Кай, перекрывая шум воды и крики. — Спокойно! Рви цепь, но не паникуй! Итан рванул снова. И снова. Кольцо в стене, в которое была вбита цепь, начало поддаваться. Ржавый металл скрипел, крошился. Вода уже дошла до колен. Ледяная, обжигающая. В трюме началась настоящая паника. Люди бились в цепях, захлебывались, тонули прямо на месте. Тела плавали в мутной воде, сталкиваясь с живыми. — Кай! — закричал Итан, когда кольцо наконец поддалось, и цепь со звоном вырвалась из стены. Он был свободен. — Кай, я сейчас! Он рванул к соседнему кольцу, к которому был прикован Кай. Вода уже поднялась до пояса, течение сбивало с ног. Итан ухватился за цепь Кая и рванул изо всех сил, вкладывая всю свою волчью мощь. Кольцо скрипело, но не поддавалось. — Уходи! — закричал Кай, толкая его. — Плыви, Итан! Плыви, пока можешь! — Нет! — заорал Итан в ответ, продолжая рвать цепь. Кровь выступила на ладонях от напряжения. — Я без тебя не уйду! — Обещание! — Кай схватил его за лицо обеими руками, заставляя смотреть в глаза. В красном свете аварийных ламп его глаза горели безумным зеленым огнем. — Ты обещал мне жить! Живи, Итан! Ради меня! Я люблю тебя! Он поцеловал его в последний раз. Горячо, отчаянно, прощаясь. А потом с силой оттолкнул, отправив в мутную воду. Итан хлебнул соленой воды, закашлялся, вынырнул. Он увидел Кая, прикованного к стене, смотрящего на него. Вода уже поднялась до его подбородка. — Беги! — крикнул Кай. И его голос потонул в реве воды. Корабль резко накренился. Что-то огромное рухнуло где-то наверху. Поток воды подхватил Итана, закрутил, понес. Он барахтался, пытаясь удержаться на поверхности, но вода была сильнее. Его ударило о какую-то балку, потащило, переворачивая, закручивая в водовороте. Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание — лицо Кая, исчезающее в темной воде, и его руку, тянущуюся к нему сквозь толщу воды. А потом была только темнота. Холодная, соленая, бесконечная.