Щит Сефирота

Все последующие дни слились для Сефирота в одну бесконечную цепь кормлений, купаний и пеленаний. Ещё немного и он чувствовал, что взорвётся. Взбесится. Произойдёт нечто ужасное, как тогда в Нибельхайме. Бесконечно повторяющиеся процедуры стали похожи на День сурка. Но хуже были только грызущие навязчивые мысли. Он смотрел на крошечное существо, мирно спящее в своей кроватке и не мог понять, что творится в его душе. Пальцы, привыкшие сжимать Масамунэ, теперь осторожно поправляли складку ткани у самого лица младенца. «Что со мной? — думал Сефирот. — Я — тот, чьё имя внушает ужас, чья воля ломает судьбы. А теперь я слежу за дыханием этого ребёнка, как будто от него зависит равновесие мира». В голове роились противоречивые мысли: «Я не должен привязываться. Это слабость. Я знаю, к чему приводят привязанности — боль, предательство, разрушение». «Но он беззащитен… Совсем как когда‑то я, до того, как Шинра и Ходжо превратили меня в оружие. Только у меня не было никого, кто бы защитил». «Если я оставлю его себе, я дам ему силу. Научу всему, что знаю. Он станет наследником моей воли, тем, кто продолжит мой путь…» Тут же другая мысль, холодная и отрезвляющая, пронзила сознание: «Мой путь? Путь боли и одиночества? Путь, где сила — это проклятие, а власть — тюрьма? Неужели я хочу такой судьбы для него?» Он вспомнил Нибельхейм — огонь, крики, пепел на губах. Вспомнил момент, когда осознал, кто он есть, и как это знание сломало его разум. «Нет, — твёрдо решил Сефирот. — Он не повторит моей судьбы. Лучше пусть будет обычным человеком — пусть знает тепло семьи, смех, надежду. Пусть никогда не узнает, каково это — чувствовать, как мир отвергает тебя только за то, что ты это ты». Но сердце сжималось при мысли о расставании. Малыш зашевелился во сне, издал тихий звук — и что‑то в груди Сефирота дрогнуло. «А если они не поймут? Ведь он побывал в моих руках. Если отвергнут его, как отвергли меня? Если его сила, которая обязательно пробудится, испугает их? Кто защитит его тогда?» Внезапно в сознании вспыхнула новая мысль — чёткая, почти осязаемая, словно клинок, обретший форму в его руке: «Я буду его щитом. Неявным, невидимым. Если угроза коснётся его — я встану на пути. Но он никогда не должен знать об этом. Пусть его жизнь будет его собственной, а моя тень останется за горизонтом его судьбы». Сефирот мысленно произнёс клятву, словно скрепляя её силой своей воли: «Ты станешь моим крестником. Не по ритуалу, не по крови — по выбору сердца, которое я считал мёртвым. Я не стану частью твоей жизни, но стану её стражем. Когда тьма попытается дотянуться до тебя, я стану стеной между ней и тобой. Когда мир покажет клыки — я буду тем, кто заставит их отступить. Но ты никогда не узнаешь моего лица в этой роли. Твоя свобода — моя жертва». Он провёл ладонью над головкой младенца, не касаясь, словно боясь нарушить хрупкий покой. «Я должен отпустить его. Это единственный способ дать ему шанс. Пусть он будет сыном Клауда Страйфа — не наследником Сефирота, не оружием, не проклятием. Просто человеком. Возможно, он возненавидит меня за это когда‑нибудь. Но лучше так, чем если он станет… мной». Сефирот закрыл глаза, вбирая в память каждый вздох, каждый трепет ресниц ребёнка. Решение было принято. Он станет его незримым щитом — тем, кто стоит за спиной, пока мир не видит. И пусть эта роль не принесёт ему ни славы, ни признания: в первый раз в жизни его сила будет служить не разрушению, а защите. На запланированую встречу Сефирот выдвинулся с хорошим запасом времени. Тщательно подготовил младенца, чтобы никто не смог его упрекнуть в небрежности или плохом отношении. Уложил спящего мальчишку в коляску и направился в парк, где была назначена встреча. Сефирот шёл по дорожке, аккуратно покачивая коляску с младенцем. Мысли в голове крутились, словно вихрь: «Я должен вернуть его. Это правильно. Но… что, если с ним там не будут обращаться как следует? Что, если он будет несчастен?» Великий генерал стиснул зубы — решение далось нелегко. Он шёл навстречу тому, кого по праву считал своим врагом, и это жгло изнутри. и мысленно повторял свой безупречный план: коротко передать малыша Клауду, холодно кивнуть и уйти, сохранив достоинство. Но замысел это компас, а не рельсы: он указывает направление, но не гарантирует прямой дороги»... Сефирот величественно вышагивал по аллее парка, толкая перед собой коляску с мирно спящим младенцем. Его плащ развевался на ветру, создавая эффект почти эпический — будто не прогулку совершает, а готовится к битве. «Идеально, — думал он. — Тишина, свежий воздух, никакой угрозы. Именно то, что нужно ребёнку… и мне». Но судьба, видимо, решила, что слишком просто не бывает. Из‑за поворота аллеи показались три знакомые фигуры. Кададж, Лоз и Яз неторопливо приближались и перебрасываясь шуточками. Отблески его подлинной сути — то, что простые смертные когда-то обозвали племянниками. Заметив Сефирота с коляской, они замерли в изумлении — а затем их лица расплылись в широчайших ухмылках. — О-о-о, — протянул Кададж, театрально прижимая руку к груди. — Неужели наш великий и ужасный Сефирот… нянчится с ребёнком? — Это что, тайное оружие? — подхватил Лоз, наклоняясь к коляске. — Мини‑версия тебя? — Или, может, это твой давно потерянный сын? — подмигнул Яз. — Признавайся, Сефирот, сколько ещё секретов ты от нас скрываешь? Сефирот сжал ручку коляски так, что костяшки побелели. — Это не то, что вы думаете, — холодно произнёс он. — Конечно‑конечно, — закивал Кададж. — Мы же не идиоты. Это явно какой‑то важный эксперимент Шинра. Или… — его глаза озорно сверкнули, — ты решил основать детский сад для избранных? — Я просто гуляю, — сквозь зубы процедил Сефирот. — Гуляешь? С младенцем? — Лоз откровенно расхохотался. — И давно это началось? Может, нам тоже записаться на курсы нянь? Яз достал из кармана смартфон: — А давай селфи на память? «Сефирот — лучший папа Планеты»! Залетит в топ за пять минут! Сефирот почувствовал, как внутри закипает раздражение. Он сделал глубокий вдох, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Это… — он лихорадочно искал правдоподобное объяснение, — это часть особого задания. Тайная миссия. — Тайная миссия? — Кададж поднял бровь. — И что же входит в обязанности? Менять подгузники и петь колыбельные? — Нет, — Сефирот нашёл спасительную мысль. — Это… тест. Проверка на стрессоустойчивость. Мне нужно изучить реакцию на нестандартные ситуации. Лоз недоверчиво хмыкнул: — И кто же придумал такой гениальный тест? — Профессор Ходжо, — выпалил Сефирот первое, что пришло в голову. Троица на мгновение замерла. Даже их насмешливые улыбки слегка поблекли. — Ходжо? — переспросил Кададж уже без прежней уверенности. — Ну… тогда понятно. Эксперименты, да. Очень в его стиле. — Да‑да, — поспешно подхватил Сефирот. — И он строго‑настрого запретил кому‑либо об этом рассказывать. Так что… — Молчим‑молчим! — Яз поднял руки в примирительном жесте. — Секретность — наше всё. — Но… — начал было Лоз. — Никаких «но», — Сефирот сделал шаг вперёд, и его плащ эффектно взметнулся. — Задание крайне важное. И если вы будете мешать… Он многозначительно положил руку на рукоять Масамунэ. — Мы всё поняли! — Кададж попятился. — Не будем мешать выполнению миссии. Пойдём, ребята, пусть Сефирот тренируется в… стрессоустойчивости. Троица ретировалась так быстро, что только гравий зашуршал под их ногами. Сефирот выдохнул с облегчением. — Фух, — прошептал он, глядя на коляску. — Видишь, малыш? Иногда ложь — это просто тактика выживания. Младенец в ответ издал довольное гуканье, будто одобряя стратегию своего временного опекуна. — Пойдём дальше, — Сефирот снова двинулся по аллее. — И давай договоримся: об этом инциденте — ни слова. У меня и так репутация на грани. Коляска мягко покатилась вперёд, а Сефирот невольно усмехнулся. Кто бы мог подумать, что забота о ребёнке окажется сложнее сражений с армией? Он свернул на соседнюю аллею и на всякий случай тщательно оглядел пасмурное небо. К прогулке Сефирот подготовился тщательно: трижды проверил прогноз погоды (18∘C, переменная облачность, ветер западный, 5 м/с), подобрал одежду для младенца по температурному режиму, сложил в сумку всё необходимое — бутылочку, пелёнки, салфетку и пустышку. «Прогулка — часть режима дня, — размышлял он. — Свежий воздух способствует развитию дыхательной системы. Эффективность: 92%». Малыш мирно спал, укутанный в одеяло без лишних рюшей и бантиков — только практичный тёмно‑синий цвет и гипоаллергенная ткань. Сефирот удовлетворённо кивнул: всё шло по плану. Но если капризы судьбы начались, их будет не остановить. Он миновал беседку, когда из‑за угла показались трое его подчинённых. Обычные пехотинцы‑первогодки. Бестолковые и любопытные, как и весь молодняк первого года службы. Взгляд одного из них упал на коляску. — Командир?.. — неуверенно пробормотал первый, протирая глаза. Сефирот замер. В груди зашевелилось то самое неуместное смущение. Он выпрямился, стараясь вернуть себе величественный вид, и произнёс: — Да, это я. А это… э‑э… тренировочный модуль. Как хорошо, что идиотское предположение Лоза накрепко засело в голове и пришло на ум очень вовремя. — Тренировочный… что? — переспросил второй подчинённый, нахмурившись. — Модуль, — твёрдо повторил Сефирот. — Для отработки навыков взаимодействия с гражданскими объектами. Часть новой программы боевой подготовки. Третий боец осторожно подошёл ближе: — Выглядит как младенец. — Это имитация младенца, — поспешно уточнил Сефирот. — Сверхреалистичная. Разработана по последнему слову техники. Видите, какой детализированный? И даже издаёт звуки в ответ на внешние раздражители. Малыш в этот момент зашевелился и тихонько захныкал. — Видите? — Сефирот кивнул. — Автоматизированная реакция на изменение микроклимата. Первый боец недоверчиво покосился на коляску: — А зачем вы его… катите по улице? — Полевая проверка, — без запинки ответил Сефирот. — Тестируем устойчивость к внешним факторам: ветер, температура, вибрации от ходьбы. Плюс — анализ реакции на солнечный свет. Второй боец прищурился: — Но он же… дышит? — Датчики дыхания, — Сефирот уже вошёл во вкус. — Имитация жизненно важных функций. Всё по стандартам военного прототипа. Третий боец, самый любопытный, наклонился к коляске: — И что, он и есть умеет? — Конечно, — важно кивнул Сефирот. — Система питания с автоматическим всасыванием. Сейчас в режиме энергосбережения. Тут первый подчинённый, который всё это время внимательно разглядывал младенца, осторожно произнёс: — Командир… А почему этот «модуль» так подозрительно похож на Клауда Страйфа? Смотрите — вот эта чёлка, разрез глаз… Даже носик тот же! Сефирот на мгновение замер. В его голове лихорадочно замелькали варианты ответов. Он собрался с мыслями и ответил с видом величайшего авторитета: — А, это вы верно заметили… — он сделал паузу, словно делится великой тайной. — Хвалю за наблюдательность. Так вот, это часть эксперимента. Мы тестируем технологию генетического моделирования. Взяли за основу ДНК одного из бойцов — для проверки узнаваемости черт лица в стрессовых условиях. — ДНК Клауда?! — удивился второй боец. — Не совсем, — Сефирот взмахнул рукой, будто отмахиваясь от несущественной детали. — Взяли общий шаблон «тип А»: светлые волосы, голубые глаза, характерные пропорции лица. Ничего личного, просто статистически наиболее распространённый фенотип в регионе. Третий боец задумчиво почесал затылок: — Но ведь у Клауда уникальный тип внешности… — Вот именно! — подхватил Сефирот, чувствуя, что нашёл выигрышный аргумент. — Мы специально выбрали редкий фенотип, чтобы проверить, как система справляется с нестандартными данными. Если модуль распознаёт и воспроизводит такие тонкие детали — значит, технология работает безупречно. Первый подчинённый всё ещё сомневался: — То есть вы хотите сказать, что это не настоящий ребёнок, а какая‑то сверхтехнологичная кукла, случайно похожая на сына Клауда? — Не случайно, — строго поправил Сефирот. — Целенаправленно. Это проверка системы распознавания черт лица, — вдохновенно произнёс он и почувствовал, как его понесло: — Мы будем показывать модуль разным людям и фиксировать, сколько из них заметят сходство. Данные пойдут в отчёт по когнитивной психологии. Второй боец восхищённо выдохнул: — Ничего себе… Какой масштабный проект! — Именно, — кивнул Сефирот с видом гениального учёного. — Никаких случайностей. Каждая деталь просчитана. Даже этот зевок, — он кивнул на малыша, который действительно только что зевнул, — запрограммирован на 14:37 по местному времени. Синхронизация с атомными часами. Третий боец уважительно покачал головой: — Теперь понятно. Простите, командир, что усомнились. — Прощаю, — величественно произнёс Сефирот. — Но напоминаю: информация строго секретная. Разглашение — под личную ответственность. — Так точно, командир! — хором ответили солдаты. — Вот и хорошо, — Сефирот слегка расслабился. — А теперь — по местам. И не мешайте тестированию. Подчинённые отдали честь и поспешно ретировались, перешёптываясь и то и дело оглядываясь на коляску. Сефирот проводил их взглядом, дождался, пока они скроются за поворотом, и тихо добавил, наклоняясь к малышу: — Ну что, «сверхтехнологичная имитация с синхронизацией атомных часов», ты держался молодцом. Малыш улыбнулся. Сефирот чуть заметно улыбнулся в ответ, покатил коляску дальше и машинально добавил в список улучшений: «Пункт 17: разработать модуль с менее узнаваемыми чертами лица». Они обогнули беседку и пошли по очередной аллее. Близилось время встречи. Сефирот неспешно шагал за коляской, мысленно составляя отчёт о прогулке: «Воздействие солнечного света: 25 минут. Частота дыхательных движений младенца: в норме. Эффективность прогулки: 94%». Малыш мирно сопел, укутанный в практичное тёмно‑синее одеяло без лишних украшений. Однако стоило провидению показать свой норов — то события несутся лавиной, не спрашивая разрешения. Из‑за поворота вышел генерал Райден — седовласый военачальник с суровым взглядом и репутацией человека, не терпящего несерьёзности. Он замер, увидев Сефирота с коляской, и его брови поползли вверх. — Сефирот? — голос генерала прозвучал как удар хлыста. — Что это значит? Сефирот выпрямился, стараясь сохранить достоинство. В голове почему‑то промелькнуло изречение: «Стоит выйти на улицу растрёпанной и ненакрашенной — обязательно встретишь свою первую любовь». — Доброе утро, генерал, — произнёс он ровным голосом, хотя в голове лихорадочно мелькали всевозможные варианты ответа. — Провожу полевые испытания нового прототипа. Генерал прищурился, разглядывая коляску: — Что? Прототипа чего? — Тренировочного модуля для отработки навыков взаимодействия с гражданскими объектами в условиях боевых действий, — отчеканил Сефирот. — Сверхреалистичная имитация младенца. Разработана по моему личному техническому заданию. Генерал подошёл ближе и заглянул в коляску. Малыш в этот момент открыл глаза и уставился на него. — Выглядит… слишком настоящим, — заметил генерал. — Именно так и задумано, — Сефирот кивнул с видом гениального конструктора. — Мы тестируем систему распознавания лиц и эмоциональных реакций. Модуль запрограммирован на имитацию 3147 базовых человеческих эмоций. Генерал скептически хмыкнул: — И зачем вы его катаете по парку? — Полевая проверка устойчивости к внешним факторам, — без запинки ответил Сефирот. — Температура, влажность, освещение, уровень шума… Плюс — анализ реакции на социальные стимулы. Сейчас, например, модуль демонстрирует «интерес к новому объекту» — видите, как он смотрит на вас? Малыш в этот момент действительно уставился на генерала и вдруг расплылся в широкой улыбке, обнажив беззубые дёсны. Генерал невольно улыбнулся в ответ, но тут же взял себя в руки и строго спросил: — А почему он так похож на Клауда в детстве? Чёлка, разрез глаз… Сефирот мысленно выругался, но внешне остался невозмутимым. — Это часть эксперимента, генерал. Мы тестируем технологию генетического моделирования на основе распространённого фенотипа региона. Взяли общие черты — светлые волосы, голубые глаза, характерные пропорции лица. Ничего личного, просто статистически оптимальный вариант. Генерал задумчиво почесал подбородок: — Хм… А зачем ему пустышка? Тоже часть технологии? — Конечно, — Сефирот поднял пустышку, демонстрируя её. — Это многофункциональный сенсор. Отслеживает температуру тела, частоту дыхания и уровень стресса. Видите, индикатор не горит? Значит, модуль находится в состоянии покоя. В этот момент малыш, словно решив опровергнуть слова Сефирота, громко икнул, а затем издал звук, похожий на недовольное бульканье. Сефирот замер. Генерал поднял бровь. — Э‑э… — Сефирот поспешно поправился, — это сбой в системе. Видимо, помехи от близлежащей вышки сотовой связи. Сейчас перезагружу. Он наклонился к коляске и тихо прошептал: — Протокол экстренного отключения, режим «тишина». Малыш, будто поняв команду, зевнул и снова закрыл глаза. Генерал недоверчиво покачал головой: — Очень… продвинутая технология. И давно вы этим занимаетесь? — Первый месяц, — бодро ответил Сефирот. — Уже прошли лабораторные испытания, сейчас — полевая фаза. После парка планируем тестирование в условиях городского трафика и общественного транспорта. — Впечатляет, — генерал слегка расслабился. — А я‑то думал, вы просто гуляете с ребёнком. — Ни в коем случае, — Сефирот торжественно выпрямился. — Всё строго по плану боевой подготовки. Каждая минута расписана и задокументирована. Вот, посмотрите, — он достал планшет и показал таблицу с графиками: — График кормления, сна, прогулок… Всё с точностью до секунды. Генерал вгляделся в графики: — 15:00 — «смена пелёнок», 16:30 — «успокаивание при плаче»… Это точно военная разработка? — Тактическая необходимость, — твёрдо ответил Сефирот. — В боевых условиях важно уметь быстро и эффективно выполнять любые задачи, даже самые неожиданные. Генерал рассмеялся: — Ну что ж, Сефирот, должен признать — вы меня удивили. Продолжайте испытания. И… — он понизил голос, — если вдруг понадобится помощь с тестированием — обращайтесь. У меня трое внуков, я кое‑что понимаю в этих… модулях. — Благодарю, генерал, — Сефирот отдал честь. — Но пока справляюсь самостоятельно. Эффективность на уровне 97%. Генерал ещё раз взглянул на коляску, кивнул и направился прочь. Сефирот выдохнул с облегчением. — Ну что, «сверхреалистичный модуль», — тихо сказал он малышу, — ты чуть не провалил секретную миссию. В следующий раз будем работать над протоколом подавления спонтанных звуковых сигналов. Малыш сонно улыбнулся во сне. Сефирот слегка улыбнулся в ответ и покатил коляску дальше, мысленно добавляя в план: «Пункт 42: усовершенствовать голосовые алгоритмы модуля. Исключить слова „папа“, „мама“ и прочие несанкционированные обращения».