Свет во тьме.

Мертвенно-бледный свет ламп олимпийской деревни резал глаза. План был безумным. Аделия бежала по бесконечным коридорам, а звук её собственных шагов — казался ей грохотом барабанов, объявляющих тревогу. Воздух в коридорах сборной США был слишком сухим и стерильным, что он обжигал легкие. Она понимала, что прямой донос на отца-тренера может разрушить карьеру Ильи, если он сам не подтвердит слова. Но она также понимала, что другого шанса не будет. «Только бы успеть. Господи, пожалуйста», — бесконечно пульсировало у неё в висках. Мимо проплывали закрытые двери с флагами разных стран, яркие плакаты «Milano-Cortina 2026», автоматы с бесплатной колой, которые лишь гудели в ночной тишине. Всё это казалось декорацией к фильму ужасов. Она слышала Илью всего несколько минут назад — его разбитый голос и тяжелое дыхание, уже говорили ей о многом. Тот самый образ уверенного и непобедимого бога четверных, раздавленного собственным отцом, выжигал огромное пятно в её душе. «Как он может так поступать? Как отец может так ненавидеть собственного сына за олимпийское серебро? За то, что он просто человек?» — мысли метались в голове Аделии, сменяясь вспышками паники. Она почти не знала никого из иностранцев. Языковой барьер, закрытость их группы и строгий график — не дали ей возможности нормально познакомиться с ребятами других сборных. К кому бежать? К охране? Они вызовут полицию, начнется международный скандал, а Илью точно окончательно запрут. Нет, ей нужен кто-то свой. Кто-то, кто поймет её без лишних слов. Она буквально влетела в крыло, где располагались сборные стран СНГ и Грузии. Знакомые очертания флагов принесли секундное облегчение. «Ника! — резко вспыхнула мысль. — Точно! Мы же тренируемся на одном льду и Илью он регулярно видит на соревнованиях. Он не будет задавать глупых вопросов, он просто поможет». Аделия вбежала в нужный сектор. Её трясло — то ли от холода, то ли от зашкаливающего адреналина. Напряжение росло с каждой секундой, давило на плечи и мешало нормально дышать. — Где же его комната… Где Грузия?.. — шептала она, торопливо оглядывая таблички на дверях. — Только бы он не спал. Пожалуйста, Ника, не спи! Она чувствовала себя маленькой девочкой в этих огромных коридорах. «Если я его не вытащу, я никогда себе этого не прощу.» — Аделия остановилась перед дверью с грузинским флагом, пару секунд смотря на табличку. Она не стала стучать вежливо. Она начала колотить в дверь, задыхаясь от бега и уже подступающих слез. — Ника! Ника, открой! Это Аделия! Пожалуйста, помоги мне! — её голос сорвался на крик, который в тишине ночного коридора прозвучал как мольба. В этот момент ей было плевать на репутацию, на режим, на то, что скажут тренеры утром. Перед глазами стоял Илья, которого жестоко утащили за руку и заперли, этот образ гнал её вперед, заставляя сердце биться в унисон с его немым криком о помощи. Напряжение достигло пика — за дверью послышались шаги, и Аделия замерла, молясь, чтобы этот человек стал ключом к свободе Ильи. Дверь распахнулась рывком. Ника, который был уже переодевшийся в домашние штаны и футболку, замер на пороге, его заспанный взгляд моментально сфокусировался, когда он увидел перед собой Аделию. Она выглядела так, будто только что пробежала марафон сквозь метель. Волосы растрепанны, на лице алым румянцем горели щеки, а глазах читался чистый, неразбавленный ужас. — Аделя? — он схватил её за плечи, потому что она едва держалась на ногах, тяжело дыша. — Что случилось? На тебя что, напали? Кто-то из наших? — Ника… там… Илья… — она попыталась сказать всё сразу, но слова путались и застревали в горле, превращаясь в неразборчивую кашу и невнятные всхлипы. — Его отец. он его. Ника, пожалуйста! — Тихо, тихо! — Ника быстро оглянул пустой коридор и буквально затащил её внутрь своего номера, закрыв дверь на защелку. — Присядь. Дыши. Он усадил её на край своей до сих пор застеленной кровати. Аделия дрожала, а её руки нервно теребили ткань лосин на коленях. Ника долго не думая, схватил со стола бутылку воды, снял крышку и сунул ей в руки. — Пей. Давай с начала. Что случилось? Аделия сделала несколько глотоков, едва не поперхнувшись. Её голос подрагивал, срываясь, в уже подступающей истерике. — Я была там… в их крыле. Сборной США. Я слышала его. Ника, его отец, Роман… он просто зверь! Он утащил и запер его. Я говорила с Ильей через дверь, он… мне кажется его били, Ника! Ника замер, натягивая кроссовки. Его лицо окаменело. В мире фигурного катания все знали, что Малинин-старший — жесткий тренер, но одно дело — дисциплина на льду, и совсем другое — жизнь за пределами льда. — Он сказал мне, чтобы я бежала, что он сделает больно и мне, — Аделия вцепилась пальцами в покрывало, рассказывая подробности. — Он уходил на какое-то собрание, но когда я была там, он вернулся. Илья… он просто в ужасе. Он просил меня уходить, умолял, чтобы я не попадалась отцу на глаза. Но я не могу оставить его так! — Черт… — Ника выпрямился, набрасывая куртку сборной. — В 228-м, говоришь? Это же совсем другой блок. В другом конце деревни. — Мы должны его вытащить! — Аделия вскочила, а в её глазах поблескивали слёзы. — Или хотя бы проверить его. Мы не можем оставить его там одного в этой тюрьме. Это неправильно! Так не должно быть! Ника подошел к ней и на мгновение положил руку на плечо, пытаясь передать хоть немного своего спокойствия, хотя внутри у него самого всё кипело от услышанного. — Послушай меня. Если мы пойдем туда открыто — это скандал. Нас вышвырнут из деревни, а возможно потом и из группы, Илью отец закроет так, что мы его больше никогда не увидим. Нам нужно достать ключ. — У меня нет ключа! — в отчаянии воскликнула Аделия. — Тихо тихо. У меня тут есть знакомый волонтер на этаже, итальянец, Марко, — Ника быстро соображал. — Я скажу ему, что Илья забыл карту у меня в номере, когда мы обсуждали прыжки. Итальянцы обожают драму и спорт, он может пойти навстречу. Он схватил свою аккредитацию. — Идем. Но ты молчишь. Будешь моей так скажем «свидетельницей». И старайся не выглядеть так, будто ты видела привидение. Поняла? Аделия решительно кивнула, вытирая слезы рукавом олимпийки. Напряжение в комнате можно было резать ножом. Она видела, как решительно настроен Ника, он не бросил её, не бросил Илью, он готов пожертвовать всем, чтобы помочь. Это однозначно придало ей сил. — У нас осталось меньше сорока минут, — прошептала она, направляясь к выходу. — Тогда бегом, — бросил Ника. Они вышли в коридор. Атмосфера ночной олимпийской деревни теперь казалась им совсем не тихой, а скорее зловещей и в какой-то степени затаившейся. Каждый шорох за дверями, каждый скрип лифта отдавался в ушах как сигнал опасности. Аделия шла за Никой, она не знала, получится ли у них добыть ключ и что они будут делать, когда откроют дверь номера. Но она точно знала одно, она не позволит Илье сдаться.