Тысячу жизней спустя

Крис ещё с минуту стоял, прислонившись спиной к холодной бетонной стене раздевалки, пытаясь понять, в какой именно момент он потерял голову. Хотя долго рефлексировать не вышло. Реальность настигла его громким топотом бутс и радостным гулом, доносящимся из коридора. Его команда сегодня разорвала соперников в пух и прах, и теперь празднование шло полным ходом. Едва Крис переступил порог, как его оглушили победные крики. Парни хлопали друг друга по спинам, в воздух летели брызги дешёвого пива из банок, которые, между прочим, контрабандой протащил кто-то из сокомандников. — МакКенни! Чёртов герой! Ты Соколову чуть зубы не выбил! — заорал кто-то, а через мгновение на плечи Криса обрушилась тяжёлая рука капитана. — Ты видел его лицо? Он, наверное, свою клюшку зубами перегрызает от злости сейчас! — Так держать, парень! — добавил Марти, к нему подключился ещё и Хадсон — Братан, это было охуенно! — Молодцы, парни, всегда бы так играли – цены бы вам не было, — громко объявил тренер, входя в раздевалку. Игнорируя ответное “иди нахуй” своих подопечных, он быстро пересёк пространство, разделявшее их с Крисом, и буквально силой впихнул тому в руки бутылку с тем, что по всей видимости было тем же пивом, но в двойном объёме. — Держи,парень , заслужил. «Если бы они только знали, что Соколов перегрызал в этот момент совсем другое…» Вспомнив это, Крис залпом выпил половину бутылки, надеясь смыть всё волнение и возбуждение, которые начали перетекать в жар внизу живота. Да, это было приятно, но сейчас он бы предпочёл не ходить так. Вокруг стоял привычный, родной хаос: смех, мат и радостные возгласы. Это было понятно, Холландер знал , что это его стихия и он там, где должен быть. Не то что тёмные глаза русского и его шёпот с дурацким акцентом, обещающий «поговорить». Хотя сейчас он променял бы всё, чтобы оказаться рядом с этим русским. Как бы то ни было, шум раздевалки начинал давить на виски, мешаясь с эхом того шёпота, и Крис понял, что если пробудет здесь ещё минуту он просто взорвётся. Поэтому пришлось быстро перекинуться парой фраз с партнёрами, принять очередную порцию хлопков по плечам и, успешно избежав назойливых журналистов, побыстрее удалиться домой. Сев в такси, он до конца поездки как под гипнозом крутил в руках телефон. В ушах до сих пор стоял звон трибун, в перемешку с голосом Лёши который кричал на него на льду. Не получалось выкинуть из головы их драку на льду. Две минуты чистого хаоса, сорванных краг и вихря из ударов, подпитываемый адреналином, в котором они жадно искали глаза друг друга, тяжело дыша от ярости,чтобы потом всё равно найти себя в пустой раздевалке, договариваясь о встрече. «Да... Встреча с Алексом. Он обещал...» — всё крутилось у него в голове. Шейн настолько погрузился в эти раздумья, что очнулся лишь когда закрывал входную дверь. Он поднялся в лифте, не глядя набрал код и шагнул в тёмную прихожую. Тишина квартиры обрушилась разом, контрастируя с шумом арены так резко, что на мгновение зазвенело в ушах. Крис замер на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку и чувствуя, как напряжение дня медленно оседает на плечи свинцовой тяжестью. Именно в этой тишине, спустя пятнадцать минут, телефон в его руке коротко завибрировал, высветив на экране уведомление. Сообщение содержало только адрес. Какой-то мотель на выезде из города. «Грёбаный козёл!» Криса словно ледяной водой окатили. Мотель? Грязный, дешёвый мотель? Значит, Соколов считает, что он, Крис, заслуживает только этого? Что он придёт по первому зову, как какая-то легкодоступная шлюшка, чтобы «поговорить» в затхлом номере? Ярость, смешанная с обидой, закипела в груди, вытесняя всё сентиментальное наваждение. Как-никак, он уважал себя. Отчасти уважал. Но этого было достаточно, чтобы не позволить обращаться с собой подобным образом. Он не собирался «говорить» с этим ёбаным русским в дешёвом мотеле. Поэтому он набрал ответ с предложением встретиться в своей квартире. Ответ от Алексея пришёл почти мгновенно, и Крис мог поклясться что русский довольно улыбался, пока печатал. Alex: [Что плохого в мотеле? Мы собирались ведь говорить, а не трахаться, да, канадец?)] Шейн не скривил лицо. И уж конечно он не почувствовал досады. Нет, конечно, блять, нет. Chris: [Ты, блять, буквально пробрался в раздевалку ко мне, прижал к себе и обещал, что мы «поговорим» в другом месте. Как я должен был это понимать?!] Ответом было молниеносное, отдающее ехидством: Alex: [То есть ты ждал большего?] И следом от него же: Alex: [Твоя испорченная фантазия – не моя проблема, Кенни] Холландера передёрнуло. Русский издевался. Он натурально издевался , получая от этого извращённое удовольствие. И где-то в глубине души Крис понимал, что ведётся на это как мальчишка, и от чего было ещё противнее. Chris: [Пошёл нахуй.] Alex: [Принято, детка, кидай адрес ;)] Поджав губы, Крис скинул свою геолокацию. Внутри всё дрожало от злости и какого-то предвкушения, но показывать это было нельзя. Шейн порывался написать ещё кое-что… что-то о том, что Соколову бы полечиться и что его шрамы на роже красят больше, чем ухмылка. Но передумал. Холландер, как-никак, не был юнцом, и желать потенциальному партнёру, чтобы у него член отсох, он не мог. Поэтому он решился на более гуманный и куда более действенный способ в виде короткого сообщения: Chris: [Не смей опаздывать] И сразу после: *пользователь «Alex» был заблокирован.* Да, Холландер не нашёл ничего лучше, чем заблокировать Алексея. Снова. Жест, конечно, ребяческий, но это позволяло оставить последнее слово за собой. Конечно, это было временной мерой, и он собирался обязательно разблокировать его, но… потом. Когда успокоится, когда приведёт мысли в порядок когда… — Когда Алексей придёт домой и… — начал было он рассуждать вслух, как вдруг осёкся, повернулся и словно впервые увидел свою гостиную. Боже правый. Посреди всего этого дня он стоял в своей абсолютно не убранной квартире. С его-то пунктиком на чистоту ему реально казалось, что вокруг царит хаос уровня мусорной свалки. Разбросанные вещи, крошки на столе, чашка с засохшим кофе, нетронутая коробка с пиццей трёхдневной давности на журнальном столике… Оглядываясь вокруг и впадая в тихую панику, он понял ужасающую истину: он буквально пригласил Лёшу в эту свалку. «Блять, блять, блять, БЛЯТЬ!!!» Мозг в миг переключился в режим экстренного кризис-менеджмента. Шейн не медля принялся за дело: он должен был привести в порядок свою квартиру и себя в том числе. Сердце колотилось где-то в горле, пульс грохотал в ушах, пока Шейн метался по квартире, словно обезумевший. Первым делом он настежь распахнул окна, впуская ледяной декабрьский воздух в квартиру. Затем вооружился мусорным пакетом и с отчаянной яростью стал сгребать в него весь хлам. Шейн даже успел забежать в круглосуточный магазинчик неподалёку за бутылкой виски и водой. По возвращении он встал под душ, стараясь смыть с себя остатки нервов, пота и злости. Наспех приведя себя в порядок, Шейн надел чистую тёмно-серую футболку и домашние штаны, желая выглядеть так, будто он не слишком старался для этой встречи. Хотя квартира однозначно выдавала его своей теперь уже идеальной чистотой. Когда все было готово канадец решил передохнуть на диване, хотя получилось у него это херово: он просто сидел, глядя в одну точку и прислушиваясь к каждому шороху снаружи. Любой звук вызывал у него трепет, неважно, был ли это звук движущегося лифта, или шаги. Крис злился на себя за это. Он прожил две жизни, он выходил на лёд против лучших игроков мира, он хоронил человека, которого любил больше всего, и теперь трясся перед встречей с парнем, с которым целовался всего один раз. Динь-дон. На ватных ногах Крис подошёл к двери и открыл. На пороге стоял Алекс в длинном чёрном пальто, наброшенном поверх худи, с лёгким румянцем на щеках от морозного воздуха. Он выглядел уставшим: под глазами залегли глубокие тени, под левым глазом начал расцветать багровый синяк, а разбитая губа припухла после их драки. Алекс выглядел помятым, но до одури довольным. — Привет, — сказал Алексей низким, чуть хрипловатым голосом. — …привет, — эхом отозвался Крис. Неловкая пауза затянулась, в воздухе между ними повисло всё невысказанное напряжение этого безумного дня. Крис отступил в сторону, шире распахивая дверь и пропуская гостя внутрь. Квартира была настолько стерильной, что Соколов даже присвистнул, обводя глазами гостиную. В глазах Лёши она казалась до невозможности пустой. Голые стены без единой картины или фотографии, минимум мебели. Не было даже мелочей по типу забытой на спинке стула футболки, кружки на журнальном столике, ни единого намёка на присутствие жизни. Ещё и нос щекотал резкий запах каких-то бытовых химикатов. — У тебя тут как в морге… — протянул Алексей, стягивая пальто и небрежно перебрасывая его через спинку дивана. — У тебя случайно нет ОКР? — Нет. Я просто мало бываю дома, — Крис стоял у кухонной столешницы, чувствуя, как колотится сердце где-то у самого горла. — Поэтому решил не обставлять квартиру, — ладони взмокли, и он незаметно вытер их о домашние штаны. — А где тогда? Ночуешь в спортзале? Или ты… Предпочитаешь чужую постель? — ответил русский вопросом на вопрос, даже не взглянув на Криса. Он прошёл на кухню, без приглашения уселся на табурет, положил локти на стол и ухмыльнулся. В этой ухмылке читалось всё: нахальство, предвкушение и какая-то странная, почти кошачья удовлетворённость. — Да, и вправду очень «пустой» дом. Под стать тебе. — Мудачьё, — выдохнул МакКени закатывая глаза. — Не отрицаю. Но этот же мудак приехал по первому твоему зову, — Алексей развёл руками, словно приглашая осмотреть выставку собственного нахальства. — Вот он я. Принимай. Крис скрестил руки на груди, но вышло не оборонительно, а скорее растерянно. Он чувствовал себя загнанным в угол в собственной квартире, и от этого было одновременно неловко и странно волнительно. — Приехал-то для чего? Чтобы сидеть и меня подкалывать? — Нет конечно, я приехал, чтобы ты наконец сказал что-то внятное, — Алексей прищурился, а в глазах явно заплясали чёртики. «Боже, да ты прямо как… Нет, Шейн, не смей!» — напомнил он себе, в реальности лишь он только неловко отводя взгляд. — Год молчания, Крис. Целый год. А потом... Ты вдруг соглашаешься на моё дурацкое «давай встретимся», да ещё и зазываешь к себе. Я правда того стою? Вопрос повис в воздухе, только вот Холландер не мог ответить на вопрос, так как сейчас пребывал совсем в другом месте. Он просто смотрел на Алексея: на его разбитую губу, кровоподтёки , на усталые складки в уголках рта. И не мог развидеть, что за маской нахального хоккеиста, каким тот выставлял себя перед всеми, скрывается что-то, а если быть точнее, кто-то ещё. Впрочем, это временное помутнение более не имело значения. Он ведь дал шанс «Алексею Соколову», а не «Илье Розанову». «Да, стоишь», — сказал он про себя, чувствуя, как теплеет где-то в груди. — Может быть, — вместо этого бросил он вслух. — Ай-ай-ай. Только «может быть»? — Алексей театрально покачал головой, и в этом жесте было столько же наигранной обиды, сколько и неподдельного веселья. — А ты не думал, что я могу оказаться обидчивым и уйти? И тогда ты снова останешься один со своей стерильной квартирой и левой рукой в помощниках. Крис не удержался. Слова вылетели прежде, чем мозг успел их остановить: — …Правой. — Что? — Соколов вскинул бровь так резко, что синяк под глазом сморщился. — Ничего, — Крис осёкся, чувствуя, как предательски загораются кончики ушей. Они вспыхнули, словно сигнальные лампочки, и он знал, что Алексей это заметил. Чёрт. «Нахера ты ответил ему, Шейн, ты такой идиот!» Пауза затянулась, и в этой паузе было всё: неловкость, напряжение, предвкушение. Крис смотрел на Алексея и видел, как тот не торопясь изучает. Да, Холландер почти физически ощущал этот взгляд, скользящий по лицу, по плечам, по рукам, всё ещё скрещенным на груди. — Раз ты не хочешь об этом говорить… — начал Алексей по-русски, растягивая слова, словно смакуя их на языке. Он медленно поднялся с табурета, как большой хищник, разминающий лапы перед прыжком. Табурет скрипнул, проехавшись по полу. — Знаешь, Крис, ты всё такой же напряжённый, такой неловкий и странный… — шаг вперёд, ещё шаг, расстояние сокращалось до опасного минимума. — И всё такой же милый. — Может быть, — ответил Крис, делая вид, что не понимает русского. Но сердце предательски ёкнуло, узнав это повторяющееся слово. «Милый». Он уже слышал его раньше. И оно ему нравилось. Нравилось больше, чем он готов был признать даже себе самому. Алексей не остановился. Он подошёл ближе, так близко, что Крису пришлось отступить на шаг, и его спина упёрлась в край столешницы. Отступать было некуда. Между их лицами оставалось всего несколько дюймов, и воздух в этом пространстве стал плотным и вязким, как сироп. — Знаешь, я бы посмотрел на менее… нервного Криса МакКенни, — произнёс Алексей низко, почти мурлыча. Он протянул руку и провёл пальцем по вороту его футболки. Подушечка пальца скользнула вдоль ключицы, оставляя за собой дорожку мурашек. Прикосновение было лёгким, как пёрышко, но Криса словно током ударило. — Я бы помог тебе... Ну, например, расслабиться. Тебе пиздец как понравилось бы. Крис перехватил его запястье. Движение вышло резким, а пальцы сомкнулись на горячей коже, ощущая пульс, бьющийся где-то глубоко под тёплой плотью. Лёша тоже нервничал, хотя и не показывал этого Крису. — Т-ты чего делаешь? — голос предательски дрогнул на первом слоге. — Флиртую с тобой, — невозмутимо ответил Алексей, даже не пытаясь вырвать руку. Он стоял, расслабленный и уверенный, и смотрел на Криса сверху вниз с выражением лёгкой насмешки и чего-то ещё, от чего у Криса внутри всё переворачивалось. — Не видно? — Нет! — выпалил Крис слишком громко и слишком поспешно. — Конечно, ты же меня постоянно сбиваешь, — Алексей цокнул языком. — Каждый раз, когда я пытаюсь, ты или дёргаешься, или перебиваешь. Дашь человеку поработать, а? — Это я тебя сбиваю?! — Крис нервно усмехнулся, всё ещё сжимая его запястье. — Да, — Алексей мягко высвободил руку, ловко выскальзывая из захвата, и тут же коснулся пальцами его подбородка. Прикосновение было лёгким, но настойчивым: он заставил Криса поднять голову, выровнять подбородок, встретиться взглядом. Кончики пальцев прошлись по линии челюсти, замерли на скуле. — Делаешь вид, что тебе не нравится. А у самого… — он скользнул большим пальцем по щеке, почти к уху, — уши красные. Я смущаю тебя? — Много, блять, чести, — Крис попытался отвести взгляд, но Алексей не позволил, удержав его подбородок. — Серьёзно? Соколов выдернул руку, но не отошёл. Наоборот, шагнул ещё ближе, почти вплотную. Между их телами не осталось и пары дюймов, и Крис чувствовал всё: жар, исходящий от него, горьковатый запах табака лёгкий аромат геля для душа и какого-то одеколона. Сейчас их бёдра почти соприкасались, и если бы Крис сделал хоть один вдох глубже, они бы коснулись. Он замер, боясь пошевелиться. — Ты знаешь, чего я хочу? — спросил Алексей тихо. — Чего? — выдохнул он одними губами. — Чтобы ты перестал быть роботом хотя бы на один вечер, — русский наклонился и коснулся губами уголка губ Криса. Не поцеловал — только едва ощутимо прикоснулся,игриво поддразнивая. — Позволь себе немного… подурачиться. Просто быть живым, Крис. Не капитаном, не героем, не идеальным мальчиком, а просто собой. — Я… Алекс, я так не умею, — выдохнул Крис, отводя взгляд. Его голос прозвучал сдавленно, даже почти жалобно, — Я правда не умею. Я слишком долго… Наблюдая, как с каждой секундой всё глубже забирался под кожу Криса, Соколов не смог сдержать тихого вздоха: — Милый, такой милый… — …Что? — Крис моргнул, пытаясь угадать смысл. — Говорю, что я тебя с удовольствием научу, — сказал русский и, не дав ответить, утянул Криса в долгий поцелуй. Они целовались неторопливо, даже лениво, будто желая заново изучить каждую частичку друг друга. Сначала Алекс просто прижимался губами, давая Крису время отступить, если он передумает, но тот лишь приоткрыл рот, предлагая русскому продолжить. Тогда Соколов надавил чуть сильнее, проникая внутрь. Он настойчиво провёл по верхнему ряду зубов. Крис сдался почти сразу, с тихим, судорожным выдохом, похожим на всхлип: впуская его, он почувствовал, как чужой язык скользит по нёбу, по зубам, сплетается с его собственным. Вкус был странным: мята, табак и что-то металлическое, может, кровь. Руки Алексея собственнически легли на талию Криса. Пальцами Соколов через футболку выводил узоры на его рёбрах, от чего Крис непроизвольно подался вперёд, слегка прогибаясь в спине. Он подавил судорожный вздох, позволяя русскому забраться ладонями под тонкую ткань. От новых ощущений тело пробила крупная дрожь. — Холодно? — прошептал Алексей прямо в губы, не разрывая зрительного контакта. Его дыхание казалось горячим на контрасте с прохладными пальцами. — Да… — слабо выдавил Крис, хотя холод был тут ни при чём. — Ничего, сейчас привыкнешь. Он отстранился ровно настолько, чтобы стянуть футболку через голову Криса. Ткань зашуршала, задела волосы, подняв их дыбом, и упала на пол бесформенной кучей. Крис остался стоять перед ним обнажённый по пояс, с взлохмаченными волосами и лихорадочным румянцем, расползающимся от щёк к шее и груди. Он чувствовал себя уязвимым, выставленным напоказ, и от этого кожа горела ещё сильнее. МакКенни опустил голову вниз, безуспешно пытаясь скрыть смущённую улыбку. — Не стесняйся, — сказал русский, смотря на него так, будто держал в руках шедевр мирового искусства. Тёмные глаза прошлись по плечам, по груди, по животу внимательно, оценивающе, но без насмешки. — Ты красивый. Такой глупый и красивый. — Это… комплимент? — Крис попытался усмехнуться, но вышло сдавленно, и усмешка больше походила на нервный оскал. — Можно и так сказать. Алексей наклонился и поцеловал ключицу, почти невесомо, чтобы ощущалось лишь касание горячих губ к выступающей косточке. Крис замер, чувствуя, как по телу разливается тепло. Затем Алексей стал медленно осыпать поцелуями шею, особенно задерживаясь у адамового яблока, выбивая из Криса всё больше слабых стонов. Его губы были тёплыми и мягкими, и каждое прикосновение отдавалось электрическим импульсом где-то в солнечном сплетении. Крис замер, чувствуя, как по позвоночнику бегут мурашки. Пальцы Алексея всё ещё удерживали его запястья, но он даже не заметил, когда тот успел перехватить их снова, не давая закрыться. — Ты дрожишь, — вновь заметил Лёша, не поднимая головы. Его голос прозвучал глухо, от того что тот уткнулся в ямку между ключицами. — Замёрз или нервничаешь? — Тебя это заводит? — огрызнулся Крис, но голос предательски сорвался на полуслове, превратив вопрос в сдавленный шёпот. — Ещё как, — признался русский и поцеловал снова, на этот раз сильнее, втягивая кожу, оставляя багровый след. Язык прошёлся по месту укуса, смягчая боль, и Крис почувствовал, как по ноге пробежала дрожь. — Ты выглядишь… очень аппетитно. Просто съел бы тебя. — Я тебе не ед-… — он хотел было возразить, но возражать было глупо, когда он стоял полуголый, с заведёнными за спину руками в стальной, но бережной хватке. — Пока нет. Ты мой десерт и по совместительству... — согласился Алексей с откровенной издёвкой. — Ты большой и сильный канадец. Просто сейчас ты по великой случайности оказался в руках сильного и сурового русского. И так как тебя всё устраивает, ты даёшь мне поблажку. Верно? Крис сглотнул и ничего не ответил. Горло пересохло, а язык словно прилип к нёбу. «Козёл.» Алексей снова поцеловал его, но теперь уже это было плечо, а пальцы наконец отпустили запястья. Но вместо того чтобы дать свободу, Соколов тут же положил ладони на бёдра Криса, приспуская вниз край его домашних штанов. Пальцы легли на выступающие тазовые косточки и мягко, но настойчиво, потянули ближе к себе. Крис чувствовал твёрдые мышцы бедра Алекса, чужое нескрываемое возбуждение, и это всё было почти на грани. Сердце колотилось где-то в горле, мешая нормально сглотнуть. — Что ты делаешь? — спросил Крис сдавленно, хотя ответ был очевиден. — Дразню, — отозвался Алексей и качнулся вперёд, несколько раз проводя между ног МакКенни. Ткань его джинс натянулась и зашуршала. Русский прижимался к нему всем телом, давая почувствовать, как сильно сам нуждается в этих прикосновениях. — Видишь, что ты со мной делаешь? Шейн закусил губу, чтобы не застонать. Его собственный член уже болезненно ныл, требуя хоть немного внимания. Домашние штаны стали вдруг слишком тесными, слишком грубыми, и малейшее движение отдавалось разрядом удовольствия, граничащего с болью. Алексей, словно прочитав его мысли, провёл ладонью по животу: от пупка вниз, к тому месту, где уже слегка выглядывала темная резинка трусов. Двигаясь медленно, очень медленно, очерчивая каждый мускул, он замер всего в сантиметре от того места, где постепенно стало проступать позорное пятно скопившейся влаги. Тёплые пальцы поглаживали кожу, едва задевая дорожку тёмных волос, уходящую под боксеры. Это было пыткой. Изощрённой, медленной пыткой, и Крис ненавидел Алексея за это ровно в той же степени, в какой и хотел. — Скажи мне, что тебе нужно, — пробормотал Алексей, склоняясь к уху Криса. Его акцент стал отчётливее, слова звучали грубее, интимнее. Горячее дыхание обожгло ушную раковину, и Крис с трудом подавил стон. — Я хочу услышать. Ты год молчал, Крис. Целый грёбаный год. Теперь говори. Проси меня, милый мой. — Я… — Крис облизал пересохшие губы. Язык прошёлся по шероховатой коже, но не помог, во рту всё равно было сухо, как в пустыне. — Я не могу! — Хм? Тогда придумай что-нибудь. Алексей снова прижался бёдрами, уже сильнее, вдавливая Криса в столешницу так, что край гранита больно впивался в поясницу. Одна его рука скользнула на позвоночник пока вторая оттянула короткие волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову. Шейн тяжело дышал, вцепившись в его плечи, чувствуя, как подкашиваются ноги. Пальцы сминали ткань толстовки Алексея, комкали и цеплялись за неё, как за единственную опору. Боги, он скучал по этому. — Ты… специально? — выдохнул канадец, осёкшись на середине фразы. — Конечно, — Алексей оторвался от его кожи и посмотрел прямо в глаза. Взгляд был тёмным, пьяным от желания, но при этом очень сосредоточенным. — Ненормальный, — прошептал Крис. —Ты такой же, — парировал русский и снова качнул бёдрами, но на этот раз сильнее. Он играл с Кенни, как кошка с мышкой, то усиливая давление, то отстраняясь, заставляя канадца непроизвольно подаваться вперёд в поисках большего трения Ладони Алексея блуждали по телу, ногтями он оставлял лёгкие красные полосы на коже, и Шейн чувствовал, как те горят даже после того, как прикосновение исчезало. Лёша был всё ещё одет, и от этого трения сквозь одежду возбуждение становилось совсем невыносимым. — Такой отзывчивый, — прошептал он, проводя большим пальцем по быстро твердеющему соску Криса, вызывая у него крупную дрожь. Холландер даже не знал, что может быть таким чувствительным в этом месте... — Весь горишь. Я чувствую, как бьётся твой пульс. Вот здесь… — он коснулся губами точки под челюстью, — быстро-быстро… Хочешь меня, да? — Да, — вырвалось у Криса прежде, чем он успел себя остановить. Слово упало в между ними , как камень, разрезающий воду, и разошлось кругами. — Вот и славно, — Алексей улыбнулся уголком губ, и в этом жесте было что-то хищное, торжествующее. — Я тоже тебя хочу. Очень. С того самого момента, как ты впечатал меня в борт сегодня. Ты хоть представляешь, что ты со мной сделал? — Ты сам напросился, — выдохнул Крис, цепляясь за знакомую тему, как за спасательный круг. — И не жалею, — Алексей провёл рукой по его бедру, сжал ягодицу сквозь штаны, заставляя Криса придвинуться ещё ближе, если это вообще было возможно. — А теперь, будь добр, расслабься и дай мне сделать то, что я хочу. Ты весь как натянутая струна. С этими словами он тут же, не разрывая контакта, начал осыпать всё его тело быстрыми поцелуями. Губы скользили по телу, оставляя влажную дорожку, которая неумолимо спускалась всё ниже и ниже. От звуков, наполнивших в этот момент комнату, Крис сильно зажмурил глаза. Язык рисовал круги вокруг пупка, и Крис чувствовал, как мышцы живота непроизвольно сокращаются под этими прикосновениями. Он смотрел на Алексея сверху вниз и не мог оторвать взгляда. В голове шумело, мысли путались, сердце колотилось где-то в горле. Соколов поднял свои тёмные, полные желания глаза, и в этом взгляде было всё: вызов, нежность, обещание, насмешка и что-то ещё, чему Крис пока не мог подобрать названия. — Смотри на меня, — приказал он и потянул чужие штаны на себя. От того, как резко это вышло, оба они услышали короткий характерный треск ткани. — Что ты… — А ты как думаешь? — Алексей слегка оттянул резинку боксеров Криса. — Поднимаю тебе настроение. Крис хотел сказать что-то вроде «не надо» или «подожди», но слова застряли в горле, когда Алексей слитным движением стянул с него штаны вместе с боксерами. Ткань скользнула по бёдрам и упала на пол, на что никто из них двоих не обратил внимания. Крис чувствовал, как пульсирует кровь в паху, как тяжелеет член, и не мог заставить себя посмотреть вниз. Ему казалось, что, стоит встретиться взглядом с Алексеем сейчас, и он просто рассыплется, развалится на атомы. — Стесняешься? — Нет, — соврал Крис, чувствуя, как горят не только уши, но и щёки с шеей. — Врёшь ведь. Ты красный как… помидорка. — Ч-что? — Ты красный как помидор МакКени. — Неправда. Я не настолько… Ах! Соколов! — Крис дёрнулся, когда Алексей без предупреждения обхватил член ладонью. — Тш-ш-ш… — тот приложил палец свободной руки к своим губам. — Будь умничкой. Будь тише, а то нас соседи услышат. Шейн выдохнул сквозь зубы, не в силах ответить. Бёдра дёрнулись вперёд, ища большего трения , но Алексей удерживал его, предупреждающе сжимая пальцы у основания члена. — Смотри на меня, — повторил он. — Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь. — Ты… Невыносим, — прошептал Крис. — Я в курсе. Лёша наклонился и провёл языком по всей длине, распределяя обильно натёкшее предсемя от головки до самого основания. Язык был горячим и шершавым, давил на каждую выступающую венку, особенно задерживаясь возле головки. Ощутив на себе столь необходимое давление, Крис застонал – громче, чем хотел. Он вцепился в край столешницы обеими руками, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Держись, — посоветовал Алексей и взял его в рот. Крис слабо кивнул, в очередной раз издавая невнятный звук, от которого стыд накрывал его с удвоенной силой. Алексей двигался ритмично, глубоко, но поддерживая один и тот же темп , будто желая как можно лучше распробовать Криса на вкус. Его язык скользил по стволу, обводил головку, давил на уздечку. Губы сжимались ровно настолько, чтобы балансировать на грани удовольствия и пытки. Одна рука легла на колено Криса, удерживая на месте, чтобы тот не дёрнулся слишком резко. — Блять, — выдохнул он. — Ты… В ответ Алексей лишь промычал что-то неразборчивое, и его голосовые связки завибрировали вокруг члена, заставив бёдра Криса подскочить вверх. Вибрация прошла по всей длине, отозвалась где-то в пояснице, и он почувствовал, как мышцы живота сводит судорогой. Пальцы сильнее сжались вокруг нежной кожи, приказывая молчать, и русский только ускорился, не тратя время на слова. Влажные звуки заполнили кухню, они были настолько непристойны, что сводили Криса с ума. Он смотрел, как голова Алексея движется между его ног, как блестят от слюны его губы, и чувствовал, что долго не продержится. Напряжение скручивалось внизу живота тугим узлом, пульс гремел в ушах. Он попытался предупредить, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Мышцы бедра подрагивали под ладонью Алексея, пальцы на ногах поджимались, касаясь холодного кафеля. Крис пытался думать о чём-то другом. О хоккее, о завтрашней тренировке, о том, что надо бы разобрать сумку с формой. О чём угодно, только не о том, как хорошо ему сейчас. Не о том, кто перед ним на коленях. Не о том, как это похоже на… Где-то на границе сознания, в той глубине, куда он запретил себе заглядывать, всплыло воспоминание. Давнее, почти стёртое, но всё ещё острое. Другие руки. Другие губы. Другой человек. Человек которого он любил до смерти. И тот, кого он похоронил в прошлой жизни. — Илья… — сорвалось с его губ тихий шёпот. Он даже не понял, что сказал это вслух. А может не поняли они оба. Ведь русский не остановился. Не замер, не поднял голову. Может, даже не расслышал за влажными звуками и собственным тяжёлым дыханием. Или может, сделал вид, что не расслышал. Но что-то в нём изменилось. Пальцы на бедре Криса сжались чуть крепче. Движения стали чуть глубже, чуть увереннее, словно случайно оброненное имя разожгло в нём что-то запретное. Он вобрал в рот до самого основания, и горло сжалось вокруг головки, заставив Криса всхлипнуть и податься бёдрами вперёд. Крис провалился в это ощущение, не пытаясь больше ничего контролировать. Мысли растворились, осталось только тепло, влага, и нарастающий ритм. Оргазм накрыл его резко, почти болезненно, вырвав из горла хриплый, сорванный стон. Он вцепился в плечо Алексея, чувствуя, как мышцы под тканью худи напрягаются, и излился ему в рот, содрогаясь всем телом. Мир на мгновение побелел, рассыпался на осколки, а потом медленно собрался обратно, но уже другим. Алексей принял всё, не отстраняясь. Его горло двигалось, сглатывая, и только когда Крис обессиленно обмяк, прислонившись спиной к столешнице, он наконец оторвался. Поднял голову, вытер губы тыльной стороной ладони медленно, почти лениво, и довольно ухмыльнулся. Глаза блестели, губы припухли, на щеках играл лёгкий румянец. — Ну как тебе? — спросил он, и голос прозвучал хрипло. Крис мог только кивнуть, всё ещё тяжело дыша. Слова не шли. Он чувствовал себя опустошённым, выпотрошенным, и в то же время странно лёгким, словно с плеч сняли невидимый груз. — Вот и славно, — Алексей поднялся с колен, отряхнул джинсы и протянул Крису руку. — Давай, канадец, не сиди на полу. Холодно же. Пойдём. — Куда? — выдавил Крис, принимая помощь. — В спальню, — Алексей кивнул в сторону коридора. — Ты обещал мне "разговор", помнишь? Давай поговорим хотя бы в горизонтальном положении.

***

Они переместились довольно быстро. Крис первым рухнул на кровать, раскинув руки, всё ещё пытаясь отдышаться. Мышцы приятно ныли, в голове стоял лёгкий туман. Алексей лёг рядом, по-хозяйски положил голову ему на грудь и устало вздохнул. — Блять, — проворчал Крис, но руку поднял, запуская пальцы в тёмные волосы, поглаживая чужой затылок. Жест вышел машинальным, почти нежным, и он сам удивился этому ведь – это настолько естественно ощущалось. — Терпи, — Алексей прикрыл глаза и легонько ткнул его кулаком в бок. — Ты меня пригласил, теперь расхлёбывай. — Я пригласил поговорить, — напомнил Крис, продолжая перебирать пряди. — Ага, конечно. — Алексей фыркнул и устроился удобнее, закинув ногу на его бёдра. — Поговорить он пригласил. Конечно. Я так и понял, когда ты мне адрес скинул. Несколько минут они лежали молча. Крис смотрел в потолок, чувствуя, как постепенно замедляется сердце, как тепло чужого тела убаюкивает, утягивает в дрёму. Пальцы всё ещё гладили затылок Алексея, и тот, кажется, совсем разомлел. И тут Крис осознал. «Илья.» Он назвал... Прямо во время… Внутренности скрутило ледяным узлом. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как внутри разливается холодная паника пополам со стыдом. «Услышал или нет? Заметил? Что теперь делать? Извиняться? Объяснять, что это не то, что он не… Но ведь это было… Что чёрт возьми делать?!» — Алекс? — позвал он Лёшу тихо, почти шёпотом. — М? — отозвался тот, не открывая глаз. — Ты… слышал, что я... сказал? Ну, там, на кухне? Алексей помолчал. Потом медленно поднял голову и посмотрел на Криса своими тёмными глазами. — А что ты сказал? — спросил он спокойно. Крис сглотнул. — Ничего...