Хрупкий мир на острие лезвия

6:30 утра.  Будильник прорезал тишину пустого дома. Я заставила себя встать и побрела на кухню. Перед глазами - всё та же тарелка овсянки.До Олимпиады остался ровно месяц, но внутри меня вместо предвкушения праздника поселился ледяной, парализующий ужас. Я абсолютно не готова. Весь прошлый месяц я почти не видела льда. Моим главным маршрутом стала дорога в клинику на уколы. Они помогали совсем немного -просто приглушали кричащую боль в колене до терпимого нытья. Это лучше, чем ничего, но этого катастрофически мало для человека, который собирается штурмовать олимпиаду. Тренеры, кажется, уже поставили на мне крест: они решили выжать из меня максимум только за неделю-две до выезда. Видимо, боятся, что если я начну сейчас, то просто рассыплюсь на части ещё в аэропорту. Никто больше не верит в мою победу. Я вижу это в глазах федерации, слышу в шепоте за спиной. Скорее всего, меня даже не подпустят к командному турниру -побоятся, что я «напортачу» и потяну всех за собой. Иногда я думаю: может, они смилуются? Дадут мне откатать хотя бы короткую, я зацеплю хоть какую-то медаль и с чистой совестью уйду на покой. Дом душил меня своей пустотой. Мама уехала в Европу по работе две недели назад, и с тех пор каждый шорох в этих огромных комнатах заставлял меня вздрагивать. Папа звонил редко, «для галочки». Он вообще не знал о травме -я скрывала это как могла, иначе он тут же заставил бы меня лечь на операционный стол, а для меня это значило бы конец всего. Единственным мостиком к реальности оставался Илья. Он приходил почти каждый день, пытался шутить, подбадривать, но я видела -ему тоже страшно. Недавно мы пересматривали произвольную Жени Медведевой, и мне стало по-настоящему дурно. Мир ждёт от меня «проката всей жизни», а я катаюсь под какую-то нелепую весёленькую музыку и всё чаще оказываюсь на льду не на лезвии, а на попе. Тренеры умоляли меня отказаться от нескольких четверных, говорили, что и с одним можно бороться за подиум. Но я так не могу. Я не хочу быть «девочкой, которой повезло». Я хочу стоять в одном ряду с легендами: Трусовой, Медведевой, Щербаковой. Хочу, чтобы меня помнили за силу, а не за случайную удачу. Резкий звонок в дверь вырвал меня из мыслей. Я спустилась, глянула в глазок-Илья. -Я подумал, что ты тут умираешь от скуки, и решил, что на тренировку мы сегодня пойдём вместе, -улыбнулся он, как только я открыла дверь. -Ты чертовски прав, -выдохнула я. -Подожди секунду, возьму сумку и выключу чайник. -Ты хоть поела? -Илья критически осмотрел меня. -Овсянку. А ты что-то хотел? -Да у тебя в холодильнике всё равно, как обычно ничего-усмехнулся он. -Вообще-то, у меня там «Цезарь» с курицей ! - бросила я, обуваясь. -Ого, роскошествуем. Кстати, ты с Изабо говорила? Мы вчера пересеклись, она очень расстроена. Говорит, ты вообще пропала, гулять с ней не идешь. Я промолчала. В последнее время я почти не заходила в соцсети. Мой мир сжался до Ильи и катка. Я боялась, что чужое внимание или вопросы о здоровье окончательно меня добьют. -Лу, ты в какой-то глубокой хандре, - Илья посерьезнел, когда мы вышли к машине.-Даже от твоего дома веет тоской. Сильно болит колено? Или что-то ещё случилось? -Илюша, всё нормально, -я отвела взгляд. - Просто Олимпиада. Это давление… ты ведь понимаешь меня как никто другой. -Понимаю, -коротко бросил он, заводя мотор. Мы ехали, обсуждая его произвольную. -Знаешь, а я ведь ни разу не видел твою программу целиком в этом сезоне, -вдруг сказал он. -Моя мама всё время гонит меня, мол, не мешай ей. А ты мою ставить помогала! Это нечестно. -Увидишь на Олимпиаде, -отрезала я, глядя в окно. -Ну ладно тебе… А сколько ты будешь прыгать четверных? Если я скажу правду,то нравоучений не избежать. -Пока не знаю. Смотрим по состоянию, -я не врала, просто немного умолчала. Дальше мы ехали молча под музыку, бьющую из его динамиков. *** -Прыгай нормально! -голос Фёдора Геннадиевича разнесся над катком, как удар бича. -Раз решила выступать, то хоть тройные докручивай! У меня ощущение, что я с пятилетним ребенком занимаюсь, а не с претенденткой на пьедестал! Я заходила на риттбергер пятый раз. Тело не слушалось. Первые две попытки -грубые недокруты, а сейчас я просто влетела лицом в лед. Холод и стыд обожгли кожу. -Я пытаюсь, но у меня просто не получается… -прошептала я, чувствуя, как в горле закипают слезы. -На Олимпиаде так же скажешь? «Простите, не получилось»? -тренер был вне себя от ярости. -Иди посиди на лавке, может, голова в норму придет. Я поплелась к борту. Какая же я никчемная. Как можно не докручивать тройные, когда в прошлом сезоне я щелкала четверные как орехи? Я обхватила голову руками, пытаясь сдержать рыдания. Мир вокруг расплывался. -Ну что, Луиза, ты решила? -Фёдор подошел вплотную, его голос был ледяным. -Ты едешь на Олимпиаду или будешь тут до конца дня нюни распускать? Я резко подняла голову. Злость на саму себя вдруг перекрыла боль. Я встала на дрожащие ноги и поехала в центр. Скорость. Нужно больше скорости. Ребро, толчок - я взмыла вверх. Мир закрутился в бешеном вихре. Чистое приземление. Четверной риттбергер. -О, заработала голова, -холодно бросил тренер, хотя я видела, как он выдохнул. -А я уж думал, крест на тебе ставить. Всё, иди на ОФП, хватит с тебя льда на сегодня, а то еще развалишься. Я молча собрала чехлы и вышла в зал ОФП. Хореография и лед остались позади, тело гудело, но впереди была еще работа. -Иди сюда, сегодня работаем на спину, -скомандовал Фёдор Геннадиевич. Я послушно подошла и начала выполнять упражнения, чувствуя, как каждая мышца отзывается ноющей усталостью. - Завтра не приходи, -вдруг добавил он, не отрываясь от планшета. -Вы меня выгоняете? -я замерла, уставившись на него с нескрываемым удивлением. -Тебя выгонишь, как же… Приставучая, как банный лист, -усмехнулся тренер. -Мы завтра увозим юниоров на сборы, а через неделю туда и Малинин подтянется. Тебе с твоим коленом там делать нечего, нагрузки запредельные. Останешься здесь с Татьяной, будете две недели вылизывать вращения и компоненты. Поняла? -Поняла, -тихо ответила я. Внутри всё сжалось. Илья даже не заикнулся о том, что уезжает. Неужели он не знал? Или просто не посчитал нужным сказать? *** Две недели с Татьяной Малининой пролетели как в тумане, но на удивление продуктивно. Мы буквально под микроскопом разобрали мои дорожки шагов, вычистили каждое движение рук и даже подправили технику на флипе. Работа отвлекала, но вечера в пустом доме превращались в пытку. Илья почти не писал. Каждое слово из него приходилось буквально вытягивать, словно клещами. Я:  «Как ты? Как тренировки? Сильно устаешь?» Илья:  «Потом. Я устал». И так -целую неделю. В какой-то момент я просто перестала писать. Сидела одна в темноте огромной гостиной и плакала от бессилия. Как будто мне мало Олимпиады и разваливающегося колена, теперь ещё и единственный близкий человек решил превратиться в ледяную стену. Я понимала, что он тоже на пределе, что на него давят не меньше, но мы всегда проходили через это вместе. А теперь я осталась одна. *** Сообщение от тренера пришло сухо и по делу: Фёдор Геннадиевич:  «Мы вернулись. Послезавтра тренировка по расписанию». Я:  «Здравствуйте! Поняла, буду». От Ильи — ни слова. Ни «я приехал», ни «давай увидимся». Полгода отношений, которые я считала самыми важными в жизни, просто катились коту под хвост. Я твердо решила: навязываться не буду. Если человеку нечего мне сказать, я не стану выпрашивать его внимание. Ради интереса я зашла в соцсети, куда не заглядывала вечность. Первое, что я увидела -фотки со сборов. Илья в окружении ребят, смеется, улыбается во все тридцать два зуба. Значит, вот так ты «устал», Илюша? Значит, на всех, кроме меня, у тебя силы есть? Злость -холодная и острая, как лезвие конька -заполнила сердце. Ладно. Раз так, я направлю всю эту ярость в лёд. *** На первой общей тренировке я увидела его сразу. Он стоял у бортика, такой же красивый, спокойный, и продолжал улыбаться кому-то из парней. Словно и не было этих недель молчания. Как назло, у нас была совместная прыжковая тренировка под руководством его отца, Романа. - Сегодня повторяем все четверные и собираем каскады, -скомандовал Роман. Я вышла на лёд, принципиально не глядя в сторону Ильи. Если я для него пустое место, то и он для меня -лишь элемент декораций. Заход на тройной тулуп, следом -каскад 4Т-3Т. Приземление вышло идеальным, звонким. -Хорошо, Луиза. Давай флип, с тулупами всё ясно, -крикнул Роман. Я зашла на флип, но уже в воздухе почувствовала -ось ушла. Чистого выезда не будет. Грохнулась на пятую точку. Больно, обидно, но, слава богу, не на больное колено. Я осталась лежать на льду пару секунд, пытаясь перевести дыхание. -Группируйся лучше! -донесся голос Романа. Вдруг рядом со мной кто-то затормозил. Высокий парень, на вид лет двадцать три, с длинными волосами. -Помочь? -он протянул мне руку. -Да, спасибо большое, -я ухватилась за его ладонь, и он одним легким движением буквально поднял меня на ноги. Я кивнула ему в знак благодарности и поехала на следующий круг. Проезжая мимо Ильи, я почувствовала на себе его странный, тяжелый взгляд. Но мне было уже всё равно. Можешь обижаться сколько влезет. -Давай 3А попрыгай, а потом 4S (четверной сальхов), -скомандовал тренер. Я зашла на тройной аксель, и тут в голову пришла безумная идея. Глупая, рискованная, но мне так хотелось что-то доказать -себе, Илье, всему миру. Я прыгнула 3А, затем -ойлер и тут же, без паузы, вкрутилась в четверной сальхов. Приземление. Чисто. Сердце колотилось где-то в горле. Такой каскад я видела только у Миши Шайдарова, и давно мечтала повторить. На катке воцарилась тишина, а потом Роман и ребята на льду зааплодировали. -Я сказал отдельно, но так… так даже лучше. Умница, Луиза! -похвалил Роман. Колено прошило адской болью, но это того стоило. Я видела, как Илья поджал губы. -Так, Луиза, иди теперь на удочку, попрыгаем четверной флип, а то ты с таким настроем убьешься скоро, -Роман повернулся к сыну. -Илья, поддержи её на страховке. - Я занят, -бросил Илья, даже не посмотрев в мою сторону. -В смысле занят? -удивился отец. -Ну… найди тогда кого-нибудь другого. Он занят. Конечно. Сидеть на лавке -очень важное занятие. Я огляделась и увидела того самого парня с длинными волосами. -Привет еще раз, -я подъехала к нему. -Слушай, ты не мог бы подержать удочку? Я надеюсь, ты умеешь… Он был выше меня головы на две, настоящий гигант для фигуриста. Теперь понятно, почему он поднял меня так легко. -Да, конечно, без проблем, - он открыто улыбнулся. -Меня, кстати, Петя зовут. - Я Луиза. Очень приятно, Петя. И спасибо еще раз, ты меня сегодня просто выручаешь. Я краем глаза заметила, как Илья резко встал с лавки, но мне было плевать. У меня была тренировка. И, кажется, у меня появился новый знакомый. *** Оказалось, моим спасителем был Петя Гуменник. Он приехал из России, чтобы под руководством Рафаэля Арутюняна «вычистить» прыжки перед главным стартом четырехлетия. Петя оказался удивительным: интеллигентным, спокойным и очень внимательным. - Я давно слежу за тобой в соцсетях, -признался он, пока мы переводили дух. -Твой четверной лутц -это что-то запредельное. Техника, высота... честно, я в восторге. Он сразу заметил, как я припадаю на ногу после приземлений. -Колено? -тихо спросил он. Я лишь кивнула, ожидая привычного сочувствия, но он просто понимающе сжал моё плечо. -Можешь на меня рассчитывать. Я буду молчать, обещаю. В нашем деле лишние уши ни к чему. Петя крутил меня на «удочке» раз пять, давая мне возможность почувствовать ось, не боясь снова рухнуть. В ответ я, как могла, подсказывала ему нюансы по лутцу и акселю -иногда свежий взгляд со стороны помогает лучше любого тренера. Он оказался невероятно добрым и открытым. Рассказывал про свою программу, про то, как дома ждут результатов, и что завтра ему уже пора улетать. -Ты же будешь на Олимпиаде? -спросила я, завороженно глядя на его вращения. Моя тренировка закончилась полтора часа назад, но я не могла уйти. Я даже попросила Романа (отца Ильи) задержаться и помочь Пете с центровкой, и сама включилась в процесс. -Да, конечно, -улыбнулся он. -Это то, ради чего я проделал такой путь. Нужно довести всё до идеала. -У тебя всё получится, я уверена. Ты чувствуешь лед совсем иначе, -искренне сказала я. Мы проговорили еще полтора часа. Я помогала ему с техникой дорожек, мы спорили о ребрах и переходах. -Спасибо тебе огромное, Луиза. Правда, ты мне сегодня очень помогла, -сказал он на прощание. -Тебе спасибо, Петя. Если бы ты не поднял меня тогда, я бы, наверное, так и осталась там лежать, - я грустно усмехнулась. Мы посмеялись, сделали несколько селфи и даже засняли на видео синхронный лутц- вышло мощно. Я вышла на улицу уже поздним вечером, чувствуя приятную усталость. Сразу зашла в соцсети: Петя уже выложил наше фото и видео прыжка. Я тут же репостнула это к себе, добавив: «Удачи, Петя! Ты крутой!» Я шла к автобусу в полной тишине, наслаждаясь морозным воздухом и предвкушая, как наконец-то упаду в кровать. *** (От лица Ильи) Я шел к машине, и каждый шаг давался мне с трудом -не от усталости, а от этой липкой, удушающей обиды, которая поселилась в груди. Мы вместе больше полугода. Полгода я засыпаю и просыпаюсь с мыслями о ней. Но почему мы всё еще прячемся? Почему она скрывает наши отношения даже от Изабо? Недавно Максим в шутку ляпнул: «Слушай, Илья, может, у неё там второй парень в секрете, раз она тебя никому не показывает?» Он смеялся, а у меня внутри всё похолодело. Вдруг это не шутка? Вдруг ей просто… стыдно? Стыдно признаться, что она встречается со мной? На сборах я случайно разговорился с её тренером. Фёдор Геннадиевич, ворча на её упрямство, проговорился, как ей больно прыгать, как колено буквально рассыпается, но она всё равно идет на семь прыжковых элементов. Эта новость ударила меня под дых. Мы знакомы всю жизнь. Мы, черт возьми, пара! Но она не доверила мне это. Она промолчала, закрылась, оставила меня за порогом своей боли. Все сборы я только об этом и думал. Мысли роились в голове, как осы. «Может, она со мной из жалости? Просто боится обидеть старого друга? Или я для неё -просто привычный фон, пока она ждет кого-то поинтереснее?» Я люблю её столько, сколько себя помню. Она всегда была для меня чем-то недосягаемым, идеальным. Когда она на льду -это магия. Её прыжки, её вращения -я всегда равнялся на неё, старался не отставать, боялся, что если я сбавлю темп, то потяну её вниз. А сегодня… Сегодня я видел её с этим Гуменником. Она смеялась. Она сияла так, как не сияла со мной уже несколько месяцев. Она помогала ему, тратила свое время, выложила с ним пост… А мне даже не написала, что пришла на лед. Мне страшно. Страшно спросить её напрямую и услышать правду, которая разрушит мой мир. Я веду себя как последний трус, игнорируя её, но эта тишина -единственное, что пока держит меня на плаву. Если я заговорю, я могу её потерять навсегда. И от этой мысли хочется просто кричать. *** Не забывайте подписываться на мой тгк: https://t.me/luiza_lu_f