Хрупкий мир на острие лезвия

17 февраля. День короткой программы. Последние два дня превратились в затяжной кошмар. На тренировках я «валяла» всё. Лёд, который всегда был моим союзником, вдруг стал чужим и скользким. Колено ныло, отдавая тупой болью при каждом приземлении, а уверенность в себе рассыпалась в прах. Федор был вне себя от ярости. Его крики эхом разносились над пустым тренировочным катком, впиваясь в меня не хуже стальных лезвий коньков. -Луиза, слушай меня внимательно,-он схватил меня за плечи, когда я в очередной раз сошла с прыжка. -Попробуй только навалять в короткой -и я от тебя откажусь. Лично посажу на самолет в Россию, и поедешь тренироваться к Петру Гуменнику. Ты меня поняла? Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В горле стоял ком. Вокруг меня сплотилась целая «группа спасения». Рафаэль Арутюнян, Роман Савосин, Петя Гуменник и Илья -они стояли у бортика, и по их лицам было видно, как сильно они напряжены. До выхода на лед оставался час, а я на утренней разминке не собрала ни одного чистого каскада. -Соберись, Лу. Ты же знаешь, что умеешь это делать. Твое тело помнит всё, просто отключи голову, -Петя пытался говорить спокойно, но я видела, как он сжимает кулаки от волнения за меня и Петросян. -Да, просто сделай как в команднике, и всё будет окей, -добавил Роман. Я лишь слабо махнула им рукой. За эти пару дней они удивительно сплотились, обсуждая что-то важное и постоянно опекая меня, но сейчас я чувствовала себя в вакууме. Изабо Левито, как добрая фея, взяла на себя мой внешний вид. Она заплела мне невероятную прическу -сложную, изящную, подчеркивающую линию шеи -и нанесла макияж своей лучшей косметикой. В зеркале на меня смотрела настоящая красотка.Глядя на это отражение, сложно было поверить, что последние сорок восемь часов эта красотка только и делала, что полировала лёд пятой точкой. Страх исчез, осталась лишь звенящая пустота и усталость. Я просто ждала, когда этот день закончится. *** (От лица Ильи) Я стоял рядом с отцом, стараясь не выдавать своего волнения. Сильнейшая разминка. Взгляд у Лу был затравленным, она то и дело поправляла бретельку платья, хотя та сидела идеально. Когда разминка закончилась, она подошла к нам. Её била крупная дрожь- так прилично потряхивало, что я испугался, сможет ли она вообще занять стартовую позу. -Не переживай так. Что бы ни случилось, для меня ты уже самая лучшая, -я притянул её к себе. Она на мгновение уткнулась лицом в мою грудь, и я почувствовал, как бешено колотится её сердце. Федор тут же «забрал» её, давая последние указания и буквально встряхивая за плечи, чтобы привести в чувство. Она вышла на лед. Зал в Милане взревел, приветствуя её. Лу замерла в центре катка, и когда зазвучали первые грустные аккорды «Pretty When You Cry», она начала движение. Первый прыжок -тройной аксель. Самый надежный, её любимый. И вдруг -ошибка. Степ-аут. Лезвие черкнуло по льду, и я непроизвольно громко выдохнул, сжимая бортик. «Только не рассыпайся, Лу, только не сейчас», -молил я про себя. Но Луиза не впала в панику. Напротив, эта ошибка будто разозлила её. Она заскользила еще выразительнее, вкладывая в каждое движение всю ту боль и усталость, что накопились за дни тренировок. Вращение -идеальное, четвертый уровень, скорость невероятная. Заход на тройной флип -приземление в точку! Чисто. Она словно летела над катком, показывая дорожку шагов. Это было не просто катание, это была исповедь. Каскад тройной лутц -тройной тулуп во второй половине программы -чисто! Я наконец-то смог выдохнуть. Она в игре. Она точно будет в лидерах. Финальное вращение, и она замирает в позе. Музыка стихает, и я вижу, как по её щекам катятся слезы. Это не была актерская игра под Лану Дель Рей. Это был нервный срыв, вылившийся в этот прокат. Федор встретил её у бортика и крепко обнял, что для него редкость. -С этим можно работать. Всё хорошо, молодец, -пробасил он. Она, всё еще всхлипывая, подошла ко мне за кофтой. Я набросил её на её плечи и прижал Лу к себе. Она вцепилась в меня, и я чувствовал, как её плечи вздрагивают от рыданий. В зоне «Kiss and Cry» она вытерла слезы, стараясь улыбаться камерам. На табло загорелись цифры: 77,24 Второе место. Лу едва заметно поджала губы.Мой папа что-то тихо шепнул ей на ухо, и она, кивнув, наконец-то искренне улыбнулась. Когда она уходила со льда, к ней подбежала маленькая японская фигуристка. Она что-то восторженно лепетала на ломаном английском и крепко обнимала Луизу. Лу погладила её по голове, сказав, что та умница и заслужила свои баллы. Когда мы наконец остались вдвоем за кулисами, я подошел к ней. -Ты умница. Настоящий боец, - я поцеловал её в лоб, вдыхая запах её лака для волос. -Обидно, Илья... Аксель никогда меня не подводил. Никогда, -она снова шмыгнула носом. И я понимал её боль. Аксель был её гордостью. Но сегодня даже он дрогнул под тяжестью олимпийского давления. Но главное было сделано -она выстояла.