Ночной гость

После ранения Какаши перестал появляться в больнице. Сакура уже четыре дня не могла найти себе места. Рану нужно было промывать и перевязывать, иначе могла начаться инфекция. Новостей о яде, как и новых тел, больше не поступало. На последней планерке Накамура и Мори снова пытались упрекнуть её отделение в бездействии. Но получили жёсткий отклик от Шизуне — и отстали. Следы крови с дивана так и не вывелись до конца. Пришлось застелить его пледом — чтобы не смущать медсестёр и не объяснять каждый раз, почему у начальницы пятна на обивке. Она сидела в кабинете, сверяя отчёты об операциях. Нога под столом в напряжении тряслась. Как вдруг в окне появилась тень. Она дёрнулась — стул жалобно скрипнул. — Не хотел напугать. Он спрыгнул с подоконника и вошёл в комнату. — Как рука? — Она указала кончиком ручки на бинты. — Уже намного лучше. Она заметила, что в здоровой руке он держит свёрток. Какаши поймал её взгляд, снял маску пса — и чуть заметно замялся. — Я проходил мимо. Подумал, что ты захочешь пообедать. Он не смотрел на неё, когда говорил это. Сакура промолчала. Корпус Анбу находился в другом конце деревни. «Проходить мимо» он мог разве что с того света. Но вслух сказала другое: — Сначала я посмотрю рану. Потом поедим. Она подошла к нему. Близко. Ближе, чем было нужно для осмотра. Какаши послушно кивнул и сел на диван. Она размотала бинты — рана выглядела хорошо. Чисто, никаких воспалений. — Почему не приходил на перевязку? — Взгляд серьёзный, без улыбки. — Я умею сам. Привык. — Ты хорошо справился. — Она заматывала свежий бинт, стараясь не надавливать слишком сильно. — А теперь пойдём. Я ещё не завтракала. Они сели за стол. Какаши развязал свёрток и достал два контейнера: рис, рыба, овощи. Сакура налила чай — себе и ему. Его кружка стояла на столе с того самого раза, когда он впервые пришёл без свитка. В дни, когда его не было, она смотрела на неё — и возвращалась к работе. Какаши не ел. Только пил чай. Прямо через свою чёрную маску. Они сидели молча. — Ты не ешь, потому что не хочешь снимать маску? — спросила она, жуя рис. — Я не голоден - Он отвёл взгляд. Сакура усмехнулась, отпила чай: — Ага. Именно поэтому принёс две порции? Думал, я настолько голодна? Он промолчал. — Ладно. — Она вернулась к еде. — Не давлю. Поешь, если посчитаешь нужным. Какаши смотрел на неё поверх своей кружки. Секунду. Две. Потом взял палочки, сдвинул маску вниз ровно настолько, чтобы донести рис до рта, и быстро вернул на место. Сакура не поднимала глаз. Слышала только, как он жуёт — тихо, почти беззвучно. Как и всё, что он делал. Она так и не увидела его лица. Но почему-то это уже не казалось важным. — Ещё чаю? — она потянулась к чайнику. Дверь распахнулась без стука. — Сакура-сама... — медсестра застыла на пороге. Сакура обернулась. На лице — нервная улыбка, которую она даже не пыталась скрыть. — Что случилось? — Там... привезли шиноби. Нужна срочная операция. Медсестра говорила это, но взгляд её был приклеен к Какаши. К его маске. К его броне. К тому, как он сидит за столом начальницы с чашкой в руке. Сакура встала, поправила халат: — Иду. Повернулась к Какаши: — Пойдём. Выйдешь через дверь. Как все люди - В голосе мелькнула усмешка. Выпроваживать его через окно уже было поздно. Какаши поднялся, подхватил двумя пальцами со стола маску Анбу и накинул на лицо — ровно перед тем, как повернуться к медсестре. Та поспешно отвела глаза. Он вышел в коридор первым. Сакура — за ним, на ходу бросив медсестре: — Я сейчас подойду. Зови хирургов. И закрыла дверь кабинета. В операционной уже всё было готово. Мао держал инструменты, Иноуэ стоял у изголовья, контролируя дыхание пациента. Мужчина лет тридцати, шиноби из пограничного отряда — нога раздроблена, кость торчит наружу, кровь по всей каталке. Сакура натянула перчатки, шагнула к столу. — Давление? — Падает, — ответил Иноуэ. — Минуту назад было сто на шестьдесят. — Мао, приготовь восполняющий раствор. В две руки. Она склонилась над раной. Открытый перелом — это всегда грязь, осколки, риск заражения. Но здесь было хуже. Чакропотоки в ноге оказались повреждены. Если просто срастить кость, пациент никогда не сможет нормально использовать ногу в бою. — Четыре часа, — сказала она вслух. — Минимум. Готовьтесь. Первый час ушёл на очистку раны и удаление осколков. Сакура работала молча, только изредка называла инструменты, и Мао подавал их с завидной скоростью. Иноуэ следил за показателями, менял капельницы, вытирал пот со лба пациента. На втором часу Сакура начала восстанавливать кость. Самая тонкая работа — собрать осколки, сложить их ровно, зафиксировать чакрой, чтобы срасталось правильно. Руки не дрожали, но в голове начало фонить. Запах. Она только сейчас заметила — от её маски пахнет рыбой. Тем самым обедом, который они делили с Какаши. Запах въелся в ткань и теперь, в стерильной тишине операционной, напоминал о себе каждую минуту. - Поменяйте мне маску – она отстранилась от стола, к ней подбежала медсестра и заменила маску на лице. — Сакура-сама, осколок, — Мао протянул пинцет. Она кивнула, приняла, уложила на место. Третий час. Кость собрана, теперь нужно было восстановить чакропотоки. Самое сложное. Если ошибиться — нога останется мёртвой. Если не дожать — пациент потеряет контроль. Сакура закрыла глаза на секунду, собирая чакру в ладонях. Потом приложила руки к ноге и начала вливать чакру в повреждённые каналы. Зелёный свет заструился под пальцами. Она чувствовала каждую ниточку, каждое повреждение. — Давление стабилизируется, — тихо сказал Иноуэ. Сакура не ответила. Она была там, внутри, в чужой ноге, прокладывая новые пути для чакры, соединяя разорванное, заживляя порванное. Пахло рыбой. Глупо, но это отвлекало. «Скажу ему, что его обед мне всю маску пропитал», — подумала она с неожиданной усмешкой. — «Пусть знает, чем кормит врачей». — Сакура-сама, час прошёл, — напомнил Мао. Она выдохнула, убрала руки. Чакропотоки работали. Слабо, но работали. Дальше дело за пациентом и реабилитацией. — Зашивай, — сказала она Мао. — Я проверю. Сама отошла к раковине, стянула перчатки, умылась. В зеркале отразилось уставшее лицо с красными глазами и отпечатком от маски на щеках. Рыбой всё ещё пахло. Через сорок минут операция закончилась. Пациента увезли в реанимацию, Мао и Иноуэ ушли заполнять бумаги. Сакура вышла в коридор, на ходу стягивая халат. И почти сразу столкнулась с Мори. Он стоял у окна, делая вид, что смотрит на улицу. Но ждал, конечно, её. — Сакура-сама, — кивнул он с лёгкой улыбкой. — Сложная операция? — Четыре часа, — коротко ответила она, проходя мимо. — Слышал. Открытый перелом с повреждением чакропотоков. — Он пошёл рядом. — Не каждый хирург возьмётся. — Я взялась. — Да, вы у нас талант. — Мори говорил ровно, без явной враждебности, но Сакура кожей чувствовала подвох. — Ученица самой Цунаде. Конечно, вам по статусу положено самое сложное. Она остановилась. — Вы к чему клоните, Мори-сан? Он тоже остановился, посмотрел на неё с прищуром: — Да так. К тому, что интересные у вас пациенты бывают. Особенно ночью. Сакура молчала. — Я понимаю, Анбу — люди занятые. Секретные. Их ранения — тоже секрет. Никто не узнает, кого вы лечили, как лечили, сколько раз лечили. — Он сделал паузу. — Удобные пациенты, правда? Никаких лишних вопросов. — Вы хотите спросить, лечила ли я кого-то из Анбу? — Сакура смотрела ему прямо в глаза. — Я? Нет. — Мори улыбнулся. — Я просто размышляю вслух. Спокойной смены, Сакура-сама. Он развернулся и ушёл. Сакура осталась стоять в коридоре. Она выдохнула и пошла в кабинет. Думать о Мори будет позже. Сейчас — только душ и сон.