Ночной гость

Остаток дня она просидела в кабинете. Маленький диван уже стал родным. Он пропах не только спиртом, но и металлом. Теперь приходилось накрываться халатом — потому что плед прятал пятна крови. Ей снилось, как они с Какаши оперируют вместе. Он в маске Анбу — даже во сне не снимает — вскрывает тело катаной. Аккуратно. Медленно. С хирургической точностью. Она стоит рядом и подсказывает, как лучше. А потом понимает: она никогда не держала в руках катану. Странный сон. Но почему-то не отпускал. Её прервал настойчивый стук в дверь. — Кто? — голос вырвался хриплый, сонный. — Сакура-сама! Там взрыв! Вы нужны срочно! Голос медсестры за дверью резанул по нервам. Сакура подскочила с дивана, на ходу натягивая чистый халат. Выбежала в коридор — даже не закрыв дверь. В приёмной уже было шумно. Мао осматривал пациентов, медсёстры метались между носилками. — Сколько? — голос сухой, собранный. — Шестеро. Трое тяжёлых. Двоих оглушило, но без серьёзных травм. Один отделался синяками. — Троих в операционные. Срочно. — Сакура уже осматривала самого тяжёлого, светила фонариком в глаза. — Где Иноуэ? — За ним отправили. Скоро будет. — Мао, дай распоряжение готовить операционные. Все три. Через десять минут она стояла в коридоре перед дверями. Эти трое были в эпицентре. Одному раздавило ногу. Двое других — с осколочными. — Мао, берёшь осколочное в грудь, там задеты артерия и нервы — Голос звучал как командирский. — Осколочное в лицо — обезболить и ввести в транс. Там почти нет риска кровопотери. Того, с ногой, берём мы с Иноуэ. Медсёстры — легкораненых. Все закивали. Разбежались. Сакура шагнула в операционную, готовясь оперировать всю ночь. Первые два часа ушли на самого тяжёлого — того, с раздавленной ногой. Иноуэ работал молча, как всегда. Подавал инструменты, прижигал сосуды, держал рану открытой, чтобы Сакура могла добраться до каждого осколка. Кровь хлестала, они вдвоём останавливали, зажимали, снова искали. — Ещё один, — сказала Сакура, не поднимая головы. Иноуэ молча протянул пинцет. Она извлекла осколок — большой, рваный — бросила в лоток. — Культю зашьём позже. Сейчас — стабилизировать. Иноуэ кивнул. Его руки двигались ровно, без спешки. Надёжный, как скальпель. К середине ночи подключили второго — осколочные в лице. Сакура чувствовала, как начинает заплетаться язык, но гнала усталость чакрой. Иноуэ заметил, но ничего не сказал. Только пододвинул ей стул, когда она на секунду отвлеклась. — Спасибо, — выдохнула она. — Работаем, — ответил он. — Где был взрыв? — она не отвлекалась от стола. — Около штаба спецотряда Анбу. — Иноуэ говорил буднично, но Сакура кожей почувствовала, как внутри всё сжалось. — Не долетел несколько метров до головного корпуса. Упал на малый, почти пустой. — Пострадавшие? — Те, кого привезли к нам — гражданские, обслуживающий персонал. — Иноуэ помолчал, зажимая сосуд. — А по сплетням... говорят, пару членов Анбу зацепило. С летальным. Сакура кивнула. Руки не дрогнули. Пинцет лёг ровно. Спросить — значило признать, что это важно. А это не должно быть важно. Не сейчас. — Подай зажим, — сказала она ровно. Иноуэ подал. Она вернулась к ране. Сейчас была только работа. — Готово, — сказала она, откидываясь на спинку стула. Иноуэ кивнул на пациента: — Выживет. — Теперь точно, — согласилась она. Он посмотрел на неё — уставшую, с красными глазами, с отпечатком маски на щеках — и коротко усмехнулся: — Отдыхайте, Сакура-сама. Сам он не ушёл. Остался заполнять бумаги. Она не стала спорить. Её режим в последние дни был мягко говоря убит. Сакура вышла в коридор, прислонилась к стене и закрыла глаза. За окном светало, когда она вошла в кабинет. Прохлада ударила в лицо — после духоты коридоров показалось, что она зашла в холодильник. Сакура остановилась на пороге, глядя на диван, на стол, на его кружку. Она уже сбилась, где день, где ночь. Всё смешалось. Желудок заныл от пустоты. Сакура пришла из операционной в реальность, которая её сейчас совсем не радовала своей пустотой. Она развернулась и, не снимая халата, выбежала в коридор. Лестница. Выход. Улица. Всё мимо, всё неважно. Она забежала за угол больницы — туда, где стояла старая деревянная лавка, скрытая от посторонних глаз кустами. Упала на неё, даже не глядя. И разрыдалась. В голос. В первый раз за долгое время. Плечи тряслись, слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом. Она содрала маску с лица и зажала рот рукой, пытаясь рыдать тише, но не получалось. «Около штаба спецотряда». Она не знала, жив ли он. Не знала, ранен ли. Не знала, придёт ли сегодня ночью. Она вообще ничего не знала. А только что спасла двоих — и даже не могла порадоваться, потому что внутри была чёрная пустота и ужасная физическая усталость. Рыдания стихали медленно. Она сидела на лавке, сгорбившись, чувствуя, как холод пробирается под халат. Рабочие тапки промокли от росы. Солнце поднималось над крышами. Сакура вытерла лицо халатом, глубоко вздохнула и посмотрела на небо. — Если ты там живой, — сказала она тихо, — просто приди. Хотя бы через окно. Она посидела ещё минуту. Потом встала, натянула маску обратно и пошла в больницу. Нужно было заполнять отчёты.