Ночной гость

Она вернулась в кабинет и села за стол. Бумаги не ждали. Отчёты, подписи, заключения — всё это никуда не делось, пока она резала, зашивала и спасала. Сакура взяла ручку, посмотрела на чистый лист. Строчки уже привычно плыли перед глазами. Она чувствовала, как внутри всё ещё трясётся — мелко, противно, где-то под рёбрами. Она откинулась на спинку стула. Руку сводило после многочасовой работы, пальцы не слушались. Мысли разбегались, как тараканы от света. Она бросила ручку на стол, встала и рухнула на диван. Свернулась калачиком, подтянув колени к груди. Пара слезинок скатились на плед. Она даже не заметила. А потом провалилась в сон — глубокий, чёрный, без сновидений. Уже привычный. Сакура проснулась от того, что кто-то аккуратно тряс её за плечо. Сознание возвращалось медленно. Перед глазами всё плыло. Веки опухли и не хотели открываться — то ли от недосыпа, то ли от слёз, то ли от нечеловеческой усталости. — Сакура. Голос тихий, но настойчивый. Знакомый. Она заставила глаза открыться. Над ней стоял Какаши. Катана за спиной, маска на месте, чёлка падает на глаза — всё как всегда. Она моргнула раз, другой, пытаясь понять, не сон ли это. — Тебя вызывают в штаб Анбу. Приказ Хокаге. Он протянул руку, помогая встать. Голова закружилась, пол уходил из-под ног. Какаши придержал её за локоть — ровно на секунду, чтобы она поймала равновесие. — Зачем? — собственный голос прозвучал хрипло, чуждо. — Взрыв. Одно слово — и всё встало на места. Сакура резко подняла на него глаза. Осмотрела с ног до головы — быстро, цепко, как врач. Цел. Жив. Стоит перед ней. Сердце ударило где-то в горле и медленно опустилось обратно в грудь. — Дай мне пару минут. Она стянула халат, бросила в рюкзак. Сандалии налезли с трудом — после мягких тапок казались деревянными. Пальцы дрожали, когда она затягивала ремни. — Можем выдвигаться. Они шли крышами. Какаши двигался легко, привычно, будто всю жизнь ходил по черепице. Сакура — осторожнее, но не отставала. Внизу спала Коноха, ещё не проснувшаяся после ночи. Розоватые отсветы только начинали разгонять темноту на востоке, и деревня лежала внизу, как огромный спящий зверь — тихий, доверчивый, беззащитный. Штаб Анбу оказался массивным каменным зданием с низкими воротами. Внутрь прошли через пропускной пункт — охрана коротко кивнула Какаши, даже не взглянув на неё. Сакура вдруг остро ощутила, где находится. Здесь он был не тем, кто засыпал на её диване и смущённо ел рис, не снимая маски. Здесь он был частью этого мира — мира, где люди исчезают бесследно, где приказы не обсуждают, где вчерашние знакомые могут оказаться сегодняшними мишенями. Она мельком глянула на него со стороны. И впервые увидела то, чего не замечала раньше: как ровно он держит спину, как хищно сидит катана за плечом, как взгляд скользит по теням, отмечая каждое движение. Каждой клеткой тела он сканировал пространство — привычка, въевшаяся в кровь за годы выживания. Здесь он был своим. И здесь же — страшным, холоднокровным убийцей. Одно другому не мешало. Сакура отвернулась и пошла дальше. Он провёл её к корпусу, который задело взрывом. Она присела на корточки над останками. Зрелище было не для слабонервных — воронка в стене, развороченная земля, тела, которые разметало взрывной волной. Но Сакура заставила себя смотреть. Работа есть работа. Запах — знакомый до оскомины, въевшийся в ноздри за годы практики: горелая плоть, металл крови, сырая земля. Здесь к этому примешивалось что-то ещё — едва уловимая химическая горечь, от которой по спине пробежал холодок. Она начала осмотр. Первое, что бросилось в глаза — характерные следы на стенах. Не от взрывчатки. От чакры. — Это была техника, — сказала она, проводя пальцем по оплавленному камню. Поверхность под подушечкой ощущалась странно — гладкая, стекловидная, будто камень оплавили при чудовищной температуре. — Мощная. Кто-то ударил точечно, но с огромным запасом чакры. Цунаде шагнула ближе. В полумраке её фигура казалась высеченной из гранита — та же непоколебимость, та же сила, от которой у подчинённых подкашивались колени. — Что скажешь про останки? Сакура присела над ошмётками. Осмотрела края ран, цвет кожи, состояние тканей. Пальцы в перчатках работали быстро, уверенно — но внутри всё сжималось от узнавания. — Те, кто был в эпицентре, умерли не от взрыва. — Она подняла глаза на Хокаге. — Посмотрите. Ни кровопотери, ни характерных разрывов внутренних органов. Они просто... упали. А взрывом их разбросало уже после. Цунаде склонилась ближе, всматриваясь в то, что показывала Сакура. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то — не страх, нет, скорее хищное узнавание. — Яд, — убеждённо сказала она. — Очень похоже. — Сакура указала на едва заметный сероватый налёт на одежде. — Если смешать отравляющий состав с боевой техникой. Создать технику, которая распыляет яд в момент удара... Она не договорила. Все и так поняли. Тот, кто экспериментировал с ядами на телах у границы, теперь пришёл в саму Коноху. Тишина повисла над местом трагедии. Где-то вдалеке закричала птица — резко, тревожно. Сакура почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к утренней прохладе. Какаши стоял чуть поодаль — до этого момента просто наблюдал. Но теперь шагнул вперёд. — Докладывай. Голос был другой. Не тот, которым он говорил с ней за обедом. Не тот, которым извинялся, когда будил. Холодный, ровный, режущий — голос человека, который привык отдавать приказы. Голос командира, чьи решения стоят жизней. Из тени выступил Анбу в маске волка: — Взрыв зафиксирован в 1:47. Источник — со стороны крыш. Один удар, точечный. По периметру выставлено оцепление, но нападавший ушёл. Целились определённо в главный корпус, где хранятся все наработки по яду. — Удвоить оцепление, сделать второй круг на несколько километров шире. Три спецотряда пойдут со мной к местам, где были обнаружены прошлые тела. Какаши кивнул. Пауза — ровно на вдох. — К оцеплению понадобятся шиноби с допуском к миссиям S-ранга. — Какаши повернулся к Цунаде. — Хокаге-сама? — Ты знаешь, кого взять. — Она кивнула. — Свободен. — Он повернулся к шиноби в маске волка. — Есть. — Анбу исчез. Он перевёл взгляд на Сакуру. На секунду — всего на секунду — что-то дрогнуло в его лице. Не тепло даже, а скорее... узнавание. Будто он только сейчас вспомнил, что она здесь не только как эксперт. Будто за броней командира Анбу на мгновение выглянул тот человек, что пил с ней чай на рассвете. — Останки заберёшь в лабораторию, — сказала Цунаде. — Если найдешь что-то новое по яду — сразу ко мне. Она развернулась и ушла быстрым, властным шагом, от которого, казалось, сама земля сжималась под ногами. Сакура осталась стоять над остатками тел. Как и говорили сплетни, всего два погибших. И среди них мог быть он. Эта мысль ударила внезапно, холодным ножом под рёбра. Мог быть. Если бы техника ударила чуть левее, если бы он оказался на посту, если бы... Она оборвала себя. Какаши остался с ней. Тот же голос. Те же руки, что завязывали ей халат. Тот же человек, что засыпал на её диване. Но сейчас он был страшным. Не для неё. Для тех, кто оказался по ту сторону. И почему-то от этого внутри было спокойно. — Мне нужно идти, — сказал он тихо. — Но я вернусь. — Когда? — она подняла на него глаза. В сумерках рассвета его фигура казалась почти призрачной — тень среди теней. — Сегодня. Ночью. — Он чуть наклонил голову — тот самый жест, за которым она уже научилась угадывать улыбку. — Ты же сама сказала: рану нужно промывать и перевязывать. Сакура моргнула. А потом неожиданно даже для себя усмехнулась. Устало, коротко, но усмехнулась. — Действительно. Я же врач. Как я могла забыть. — Вот и отлично. — Он уже разворачивался, но на секунду задержался. — Отдохни. Ты нужна живая. Тебя проводит вон тот шиноби в маске кота. Какаши говорил настолько тихо, что слышала только она. Каждое слово ложилось в ухо, тёплое, несмотря на утренний холод. Он накинул свою белую маску пса и быстрым, тихим шагом растворился в тенях штаба. Сакура осталась стоять над останками. Рядом стоял Кот и терпеливо ждал. Его маска с усами и настороженными глазами казалась почти живой в утреннем полумраке. — Дайте мне тридцать минут, — сказала она, не оборачиваясь. — Нужно собрать образцы. Кот кивнул и отступил в тень. Она даже не услышала его шагов — только лёгкое движение воздуха подсказало, что он переместился. Сакура присела на корточки и достала пробирки. Мысли были странно спокойными. «Ночью придёт. Обещал». Она работала быстро, чётко, собирая улику за уликой. Сероватый налёт — пальцы осторожно счищали его скальпелем в стерильный контейнер. Образцы тканей — аккуратные срезы, которые расскажут больше, чем любые слова. Каждое движение — выверенное, точное, почти автоматическое. Тело работало, а сознание где-то на заднем плане перебирало утренние события, как чётки: его голос, его рука на локте, его обещание вернуться. Через полчаса она поднялась, отряхнула колени и повернулась к Коту: — Я готова. Проводите? Они пошли обратно — другими коридорами, мимо молчаливых бойцов в масках, мимо дверей, за которыми решались судьбы. Стены здесь были толстыми, глухими, и даже шаги тонули в каменной тишине. Сакура думала о том, что нужно помимо анализов успеть принять душ и даже выпить чаю до того, как в окне снова появится тень. И ещё о том, что сегодня ночью она снова оставит окно открытым.