Ночной гость

Она вымоталась настолько, что уже не может даже понимать, что читает. Стены такого долгожданного кабинета начинали давить. Внутри смешалось трепетное волнение, давящая ответственность и невероятная усталость — тягучая смесь, от которой немели пальцы и тяжелели веки. Она снова уснула за столом, откинувшись на спинку своего крутящегося стула. Ей, как обычно, ничего не снилось. Сакура очнулась только когда за окном уже начало смеркаться. Шея ужасно затекла, колени болели от сидячего положения. Сакура пошевелилась — из горла вырвался непроизвольный стон. Она, не открывая глаз, собрала чакру в ладони и принялась массировать шею. Тёплое зеленоватое свечение разливалось под пальцами, мышцы нехотя расслаблялись. Боль отступала медленно. Только после этого она открыла глаза. Сначала стол. Потом окно. И краем глаза — фигура на диване. — Проснулась? — Он поднял взгляд от книги. Сакура заметила яркую оранжевую обложку, но книга мгновенно исчезла в кармане его брюк. Только уголок торчал — вызывающе-рыжий, как язык пламени. — Чего не разбудил? — Она снова откинулась на спинку стула, распрямляя позвоночник. Хрустнуло где-то в пояснице. — Зачем? Вопрос застал врасплох. Она даже потерялась на секунду. — Ну... не сидеть же тут одному рядом со спящим человеком. — Ей казалось, это самый сильный аргумент. Но он прозвучал как-то по-детски наивно. — Ты плохо спала. Дёргалась. — Он говорил буднично, словно объяснял очевидное. — Я подумал, если рядом кто-то есть, кошмары не снятся. А тебе нужно отдыхать. Сакура замерла. Он говорил о ней. Но между строк читалось другое. Он знал. Знал, что такое кошмары. Знал, как это — просыпаться в холодном поту, одному, в темноте. И сейчас, сидя на её диване с дурацкой книгой, он делал для неё то, чего, наверное, хотел для себя. Тепло разлилось в груди — такое знакомое, почти забытое. Чувство, что ты не одна. — Спасибо, — сказала она тихо. Он чуть наклонил голову — тот самый жест, за которым она уже научилась угадывать улыбку. — Чай будешь? — А есть что-то кроме зелёного? — спросил он, и в голосе послышались ленивые нотки — почти как раньше, когда они ещё не знали друг друга так близко. Сакура усмехнулась и полезла в шкаф за новым сортом. Травяной, с мятой и мелиссой — успокаивающий. Она налила чай и принесла ему чашку, села рядом. Пружины дивана жалобно скрипнули под ними обоими. Они молча отпивали по глотку, каждый со своей чашки. Сакуре было уютно. Ей казалось, что, когда он рядом, кабинет становится её домом по-настоящему. Не потому что это обязанность, а потому что так хочется ей самой. Тёплое дыхание чая, его плечо рядом, тишина, которая не давит — всё это складывалось в то, чего ей так не хватало все это время в новой должности. А может и всю ее жизнь. — Кстати, я слышал, что если спать у кого-то на плече, то дурные сны не снятся, — он посмотрел на неё. — Правда? — Она положила голову ему на плечо. Ткань его формы была прохладной, но сквозь неё чувствовалось тепло тела. — Кстати, что ты читаешь? — Она слегка задрала голову, глядя снизу вверх. — Тебе не понравится. — Он попытался остановить диалог, но она уже вошла в азарт. — Да ладно, показывай. — Интерес начал брать верх, и она заёрзала, пытаясь заглянуть в карман. — Ну нет. — Он попытался сделать серьёзную гримасу, но в голосе сквозила усмешка. — Не хочешь — не нужно. — Она сделала вид, что расстроилась, понимая, что прямо сейчас ведёт себя как подросток. Щёки слегка порозовели. — Ну и хорошо. — Он наклонил голову вбок, и Сакура уже привыкла, что этот жест значит его улыбку. — Подаришь мне экземпляр на день рождения? — Она расслабилась, лёжа на его плече. Глаза закрылись сами собой — так спокойно было, что хотелось мурлыкать. — Когда? — Он глубоко вздохнул, и она ощутила, как напряглись мышцы под её щекой. — Через две недели. — Голос казался задумчивым, сонным. — Попробую. — Он сделал неловкую паузу. Воздух в комнате будто сгустился. — Мне пора. Сакура, я пока не смогу приходить. Миссия. Она не стала спрашивать. Внутри уже было ощущение, что он пришёл попрощаться. Холодок пробежал по позвоночнику, несмотря на тепло его тела рядом. — Обещай, что подаришь мне свою книгу. — Она отстранилась, глядя на него. В её глазах — изумрудных, чуть встревоженных — читалось то, что она не решалась сказать вслух. Ей не нужна была книга. Ей нужно было знать, что он вернётся. — Обещаю, что я сделаю тебе подарок на день рождения. — Он встал, отдал ей чашку и уже привычно накинул белую маску на лицо. Уже на подоконнике его взгляд на секунду задержался на ней. Она сидела на диване, поджав под себя ногу, в своём белом халате, с растрёпанными волосами и с этим своим взглядом — цепким, тёплым, прощающим. Вечерний свет падал на неё из окна, делая розовые волосы почти золотыми. Он кивнул. И выпрыгнул в окно. Сакура осталась одна. В кабинете стало тихо. Так тихо, что слышно было, как за окном чирикают птицы и где-то далеко, на первом этаже, гремит ведром уборщица. Каждый звук отдавался в пустоте, подчёркивая, что она одна. Он исчез. Снова. Как и каждую ночь до этого. Но сейчас ей казалось, что этот раз особенный. Она подошла к столу. Взяла его чашку — ещё тёплую. Керамика хранила тепло его пальцев. Она прижала чашку к груди, словно пытаясь удержать это ощущение — его присутствие, его близость. Внутри рос страх. Холодный, липкий, от которого не отмахнуться. «А что, если он не вернётся?» Она потрясла головой, отгоняя дурные мысли. Заставила себя поставить чашку на стол — рядом со своей. Теперь они снова стояли рядом. Как два молчаливых свидетеля того, что здесь было. — Работа, — сказала она вслух. Голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Нужно работать. Она вышла в коридор. Лаборатория встретила её привычным холодным светом и запахом хлорки — резким, стерильным, отрезвляющим. Пробирки ждали на столе, образцы — в холодильнике. Всё было готово. Сакура натянула перчатки, зажгла свет над столом и приступила к анализам. Руки работали сами — чётко, быстро, профессионально. Пипетки, пробирки, микроскоп. Цифры, реакции, сравнения. А мысли были там, за окном. Где-то среди крыш уходил в своё утро человек, который обещал ей подарок на день рождения. — Я подожду, — сказала она тихо, даже не заметив, что говорит вслух. — Я умею ждать. Закончила она только к обеду. Результаты анализов легли в папку ровной стопкой. Новых данных по яду было немного, но достаточно, чтобы продолжить работу. Систематизировать, сопоставить, отправить отчёт. Сакура выключила свет, вышла из лаборатории и побрела в кабинет. Диван манил мягкостью, но она заставила себя сесть за стол. Открыла отчёты, взяла ручку и замерла. На столе, рядом с её чашкой, лежала маленькая записка. Сакура взяла её в руки. Простая бумажка, с одного края чуть надорванная. Несколько слов, написанных торопливым, но аккуратным почерком: «Всё будет хорошо». Он оставил это здесь для неё. Когда? Пока она была в лаборатории? Или ещё раньше, до того, как разбудил её? Она улыбнулась — впервые за всё утро — и заложила бумажку в свой рабочий журнал. Между страниц, где всегда можно найти. — Дурак, — сказала она тихо. Но голос звучал не сердито — тепло, почти ласково.