Ночной гость

Они стояли под светом луны. Она босая, а он в броне. Она вдыхала запах металла, а он — запах её волос. Тёплый, с нотками шампуня и свежести, которая бывает только у неё. Она такая сильная. Всегда такая сильная. А он впервые за долгое время позволил себе почувствовать слабость. Ту самую, настоящую, граничащую с влечением, с жаждой — остаться. Не уходить. Не быть тем, кем он был последние десять лет. Он вдруг ощутил себя крошечным. Маленьким. Словно снова попал в детство, где отец сажал его на плечи и мир казался огромным и безопасным. Здесь, в этом кабинете, с ней — он чувствовал себя защищённым. И это было… непривычно. Он нехотя отстранился, придерживая её за локти. Она смотрела куда-то в пол, щёки покрылись румянцем. Шаринган улавливал каждое её движение. Лёгкую дрожь в плечах. То, как она покусывает губу. Как пальцы теребят край платья. — Замёрзла? Она помотала головой из стороны в сторону. Он подхватил её — легко, словно она не весила и пары килограмм — и осторожно посадил на диван. Она подогнула ноги под себя, пряча их в подоле платья. В его глазах она была такой маленькой. Такой хрупкой. Руки сами потянулись к её голове, когда она, уставшая после долгого дня и выпитого шампанского, начала клевать носом. Он гладил её по волосам. Медленно. Осторожно. Боясь разбудить. Она дышала ровно, глубоко. Во сне лицо разгладилось, исчезли морщинки усталости, которые он так хорошо научился замечать. Он дождался, когда она уснёт окончательно. Посидел ещё минуту, глядя на неё. Потом встал. Подошёл к окну. Задержался на секунду, обернулся. — Спи, — сказал он тишине. — Я вернусь. И исчез в ночи. Он вернулся в головной штаб затемно. Его уже ждали. В комнате для совещаний горел тусклый свет, на стене висела карта Конохи с несколькими пометками. Командиры отрядов сидели молча, только переглядывались. — Что у нас? — спросил Какаши, снимая маску пса и садясь во главу стола. Один из Анбу, в маске лиса, развернул перед ним свиток: — Перехваченный приказ. Источник — наша разведка. Какаши пробежал глазами по строчкам. Потом снова. Потом замер. — Цель — госпиталь Конохи, — голос Анбу был ровным, но в тишине комнаты прозвучал как удар грома. — Основная цель — Харуно Сакура. Какаши не изменился в лице. Ни один мускул не дрогнул. Только внутри всё оборвалось. — Когда? — В ближайшие дни. Точной даты нет. Ждут подкрепления. Он кивнул. Пауза. — Удвоить наблюдение. Все отряды, свободные от основных миссий, перебросить к госпиталю. Незаметно. Гражданские не должны знать. — Есть. — Свободны. Комната опустела. Какаши остался один. Он сидел неподвижно, глядя на карту. На маленькое здание госпиталя, отмеченное красным. Там сейчас спала она. Босая, в лёгком платье, с розовыми волосами, разбросанными по дивану. Он сжал кулак так, что побелели костяшки.

***

Он перестал приходить. Он видел, как она вечерами стоит у окна. Как смотрит в темноту, будто ждёт тень на подоконнике. Как задерживается у стекла дольше, чем нужно. Он видел это с крыши соседнего здания. Сердце непривычно сжималось. Он хотел спрыгнуть, войти в кабинет, сказать, что всё хорошо. Но он не мог. Нужно было следить за госпиталем. Нужно было ждать. Нужно было поймать их до того, как они подойдут к ней. Она думала, что он исчез. Что ушёл на очередную миссию и не предупредил. А он просто стоял на страже. Её личный, невидимый страж, где-то там — и под луной, и под солнцем. Шаринган не пропускал деталей. Крыша напротив, идеальный угол обзора — он выбрал эту позицию три дня назад и почти не уходил. Только когда она гасила свет, позволял себе спуститься на соседнее здание, свернуться в тени и смотреть на тёмное окно. Он видел, как она вошла в кабинет вечером. Как зажгла лампу. Как села за стол, пододвинула стопку бумаг. Взяла ручку. Отложила. Потёрла переносицу. Устала. Он видел, как она встала, подошла к окну, к тому самому проёму — и просто стояла, глядя в ночь. На секунду ему показалось, что она смотрит прямо на него. Сердце пропустило удар. Неужели правда увидела? Но она отвернулась, отошла, снова села за стол. Он выдохнул. А потом тени ворвались в кабинет. Он увидел их раньше, чем они появились. Две фигуры, скользящие по крыше. Чужая чакра — агрессивная, пульсирующая. Не из Конохи. Он уже рванулся вперёд, когда они влетели в открытое для него окно. Сакура вскочила — ручка выпала из рук, глаза расширились. Она потянулась к столу, но первый уже был рядом. Удар. Кунай вошёл ей в грудь. Какаши видел это. Видел, как лезвие вошло в тело. Как она дёрнулась назад. Как рука взметнулась к ране. Как белый халат потемнел, пропитываясь кровью. Время остановилось. Он слышал, как сердце пульсирует в ушах. Но не чувствовал, как рвёт мышцы, выжимая из тела невозможную скорость. Не видел ничего, кроме неё — падающей, оседающей на пол, с широко раскрытыми глазами, полными боли и неверия. Он влетел в кабинет. Шаринган горел алым, фиксируя каждую деталь: второго убийцу, заносящего руку для нового удара; кровь, растекающуюся по полу; её лицо — бледное, испуганное, но смотрящее прямо на него.