Обет непокоренных

Боги уже видели, чем закончилась битва на перевале, и теперь изображение произошедшего медленно гасло в свете совета, словно сама реальность неохотно отпускала эту сцену. Несколько мгновений никто не говорил. В их мире молчание никогда не было случайным: оно означало, что каждый из них просчитывает последствия увиденного.  В центре света ещё держалось последнее мгновение — Сакура и Саске стояли так близко, что их лбы соприкасались, и в этом жесте было слишком много того, чего боги никогда не закладывали в свои расчёты. Дракон, который должен был быть лишь одним из инструментов равновесия, смотрел на сирену так, словно весь остальной мир перестал для него существовать.  Первым заговорил Бог войны. Его голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась та холодная резкость, которая появлялась всякий раз, когда события начинали выходить из заранее выстроенной системы.  — Мы допустили слишком много отклонений.  Бог глубины ответил не сразу. Он некоторое время смотрел на свет, в котором медленно растворялась сцена перевала, а затем произнёс:  — Отклонения начались гораздо раньше.  Свет слегка изменился, и перед советом возникло далёкое прошлое. Ночь над морем была тёмной и беспокойной; ветер рвал волны, а в небе разносился крик сирен, которые звали на помощь. Их голос мог быть услышан далеко — достаточно далеко, чтобы его могли услышать драконы.  Но драконы не пришли.  Картина изменилась, и теперь перед богами возник другой момент той же истории: Фугаку Учиха стоял перед ними, неподвижный и молчаливый, словно каменная статуя, и только его взгляд выдавал, что он прекрасно понимает, какую цену ему предлагают заплатить.  Когда-то именно тогда прозвучало условие, от которого зависела судьба его клана.  Если драконы вмешаются — младший сын Фугаку умрёт.  Изображение исчезло, но память о нём осталась висеть в воздухе.  — Они сделали выбор, — холодно сказал Бог войны.  — Их заставили его сделать, — спокойно возразил Бог мудрости.  Бог хитрости тихо усмехнулся, словно это старое воспоминание до сих пор доставляло ему определённое удовольствие.  — И всё же один из них решил, что правила можно нарушить.  Свет дрогнул, и перед советом возникла сцена, которая произошла уже после того, как всё было закончено.  Остров сирен был пуст.  Музы выполнили приказ и покинули его, оставив после себя только разрушенные скалы и море, в котором медленно растворялись следы битвы. Над водой всё ещё висела странная тишина — такая, какая остаётся там, где недавно звучали голоса, но больше никто не может их продолжить.  Некоторое время остров оставался безмолвным.  Затем над морем появилась тёмная фигура.  Дракон спустился к разрушенному берегу и приземлился среди обломков камня. Итачи Учиха двигался медленно, словно каждое его движение требовало усилия. Он уже знал, что увидит здесь, потому что запах смерти в воздухе невозможно было перепутать ни с чем другим.  Он подошёл к воде и долго смотрел на тёмные волны.  И только потом заметил слабое движение среди них.  Маленькое тело медленно покачивалось на поверхности моря. Когда Итачи приблизился и поднял девочку из воды, стало ясно, что она не должна была выжить. Её дыхание было слишком слабым.  И всё же сердце продолжало биться.  Перед тем как погибнуть, её сёстры сделали то, на что способны только сирены.  Они отдали ей свою жизненную энергию.  Эта жертва не могла вернуть погибших. Она не могла даже полностью исцелить ребёнка.  Но её оказалось достаточно, чтобы жизнь в Сакуре не угасла.  Итачи некоторое время смотрел на девочку в своих руках, а затем поднял взгляд на остров, где больше не осталось ни одной сирены.  В тот момент линия их судеб изменилась.  Свет медленно погас, возвращая богов к настоящему.  — Последствие, — спокойно произнёс Бог плетений, наблюдая за линиями судеб, которые двигались под светом.  Когда-то линия сирен должна была закончиться на том острове. Всё было сделано для того, чтобы это произошло: музы исполнили приказ, а драконам было запрещено вмешиваться.  Но одна переменная всё же изменила исход.  Линия сирен не оборвалась.  Она продолжалась.  И теперь переплеталась с линией драконов.  Свет снова вернулся к перевалу, где Сакура и Саске стояли рядом, словно между ними существовала связь, которую невозможно было разрушить ни угрозами, ни страхом.  Богиня предзнаменования некоторое время смотрела на это переплетение судеб.  — Они выбрали друг друга.  Бог мудрости медленно кивнул.  — И именно поэтому наш первоначальный расчёт больше не работает.  Свет изменился, показывая убежище союза. В каменных залах двигались существа разных видов: амарокиразговаривали у входа в один из коридоров, йотун обсуждал что-то с двумя валькириями, в дальнем зале можно было заметить лесных духов и несколько существ, чьи линии происходили из гораздо более древних ветвей.  Несмотря на напряжение и страх, союз не распался.  Бог хитрости некоторое время наблюдал за этой картиной.  — Разлом внутри них появился, — сказал он. — Но он оказался слишком маленьким.  Он провёл рукой по свету, и линии конфликтов стали заметнее: недовольство амароков, споры среди некоторых других видов, сомнения тех, кто всё ещё не был уверен, что союз — правильный выбор.  — Эти трещины должны были расти быстрее, — заметил Бог плетений.  — Но есть те, кто удерживает их вместе, — ответила Богиня огня.  В свете появились фигуры, которые стали центром притяжения для остальных: ведьма-прорицательница, демон-лис, умбра, нимфа и многие другие существа, чьё влияние на союз постепенно усиливалось.  — Их больше, — спокойно сказал Бог мудрости.  После этих слов в совете снова воцарилась тишина.  Наконец Бог войны произнёс:  — Значит, пора перестать ждать.  Бог хитрости посмотрел на него с лёгкой улыбкой.  — Я надеялся, что ты скажешь именно это.  Он коснулся света, и изображение изменилось. Теперь перед богами возникла огромная каменная арена, скрытая в пространстве между мирами. Тёмный песок в её центре казался почти чёрным, а ряды трибун поднимались вверх кольцами, растворяясь в полумраке.  — Они начнут исчезать, — спокойно сказал он.  В свете появились образы существ из союза: нимфа, амарок, йотун, валькирия и другие.  — По одному.  Бог плетений сразу понял, к чему это приведёт.  — Союз начнёт искать виновных.  — Именно, — кивнул Бог хитрости. — Они будут подозревать друг друга.  Он провёл рукой по свету, и фигуры исчезли, а затем появились снова — уже на песке арены.  — Тех, кто пропадёт, мы приведём сюда, — добавил Бог войны.  В центре амфитеатра возникли две фигуры, которые растерянно смотрели друг на друга.  — Они будут сражаться, — продолжил он.  — Пока не останется только один представитель каждого вида, — спокойно завершил Бог глубины.  Некоторое время боги наблюдали за ареной.  Но затем Бог мудрости снова обратил внимание на другую линию — ту, где переплетались судьбы дракона и сирены.  — Есть ещё одна проблема.  Свет снова показал Саске и Сакуру.  — Пока дракон рядом с сиреной, мы не сможем добраться до неё.  Бог хитрости некоторое время смотрел на их линии судеб, после чего медленно произнёс:  — Тогда мы не будем пытаться добраться до неё.  Он провёл рукой по свету, и в центре круга остался только Саске.  — Мы заставим его сделать выбор.  Бог войны нахмурился.  — Он не предаст её.  — Конечно нет, — спокойно ответил Бог хитрости. — Именно поэтому выбор должен быть другим. Мы заставим его выбирать. После этих слов решение больше не требовало обсуждения.  Бог войны коротко произнёс:  — Начинайте.