Sympathy is a knife

"Вот бы вцепиться в чужое горло и разорвать его на части. Всем, что попадётся под руку." — такая мысль сидит в голове у Джорджа, пока он спокойно размешивает сахар в кофе, глядя, как Макс что-то обсуждает со своими интернами в ординаторской. Глядя на стеклянную дверь, видно только три размытых силуэта, но за эти долгие две недели, кажется, Джордж Макса учует за версту. "Голландский придурок", — следом проносится мысль, когда он делает первый глоток чуть остывшего кофе. Расселл достаёт телефон, глядит на треснутый экран. Горит сообщение, непрочитанное от Шарля: «Ты как? Успокоился после вчерашнего? Вы с Себом час говорили...» Джордж возвращается к воспоминаниям и прокручивает самый худший день, который с ним был в стенах этой больницы.

***

Начался вечер с обычной операции на грыжу. Для хирурга не сложно, а с золотым ассистентом тем более. В операционной, в углу, негромко играло радио с классической музыкой. — Всё идёт по плану, что с сатурацией, Шарль? — 98 процентов, Джордж, всё хорошо, — также спокойно отвечает Шарль. Спустя пять минут Джордж начинает зашивать кожу, и вдруг хирург слышит удивлённый голос Леклера. А Расселл в операционной ещё ни разу не слышал его удивлённый голос. — Давление подскочило, 140 на 90. Боль пробивает наркоз, добавлю фентанила. Оценив, что кровотечения нет, Джордж довольно выдыхает. Медсестра подаёт салфетку, чтобы промокнуть остатки сукровицы. И в этот момент... Джордж достаёт салфетку, полностью пропитанную кровью. Кровь бьёт струёй, хлещет, заливая всё вокруг. Органы исчезают под волной крови. Идёт поток из таза, из забрюшинного пространства... Джордж впервые не знает, что конкретно ему делать. Марля плотно затолкана в рану, давление резко падает, Шарль сообщает информацию, которая становится всё хуже и хуже с каждым мгновением. Расселл идёт на отчаянный поступок, разрезая через старый разрез. Но крови так много, что слои не видно... Пиканье пульсометра становится всё реже. Это был разрыв аневризмы аорты. Который на снимках просто никто не увидел. — Время смерти 15:44. Разрыв аневризмы брюшной аорты. Она лопнула, когда мы дёрнули брюшину крючком. Мы просто делали грыжу, а у него в животе была ядерная бомба. Пойду сообщать родственникам.

***

В коридоре Джорджа ждёт жена пациента. Выглядит уставше, но твёрдо. Грыжа — это не то, за что переживают. Джордж хотел побыстрее избавиться от липкой вины, поэтому вышел даже не снимая перчатки. За ним выскочил Шарль, встав за спиной. Джордж спрятал руки, сложив их за спиной. Плечи чуть ссутулились, а вежливый взгляд стал виноватым. Шарль положил руку ему на плечо, решив перехватить слово, но Джордж лишь нервно одёрнул его и наконец взглянул на пациентку. — В ходе операции... Мы нашли у вашего мужа аневризму. Сожалеем, мы не успели его спасти. — Вы... Издеваетесь? Вы не смогли просто вырезать грыжу? У вас диплом не купленный? — Я... я понимаю ваши чувства, но правда... Джордж не успевает договорить, как по его щеке проходит жёстко женская рука. Звонкая пощёчина, заставляющая отдёрнуть голову в другую сторону. Шарль тут же встревает, вставая между пациенткой и хирургом, вытягивая одну руку в знаке "стоп". — Нападение на сотрудника больницы — это уголовное дело. Прекратите. — Он просто прикрывается сложными словами! Женщина уже не скрывает слёз, голос её дрожит, она тычет пальцем в Расселла, игнорируя "буфер" в виде Шарля. — Дилетант! Просто дилетант! Ты испортил мне жизнь. — ХВАТИТ! ПРОСТО ХВАТИТ! — кричит, не сдерживаясь, Джордж. — Я сделал всё, что мог! Кровавые перчатки наконец снимаются в два движения и летят в мусорку. Джордж быстро возвращается к своей сдержанности, но даже через эту манеру сквозит такое раздражение, что женщина делает шаг назад: — Спасибо, что оценили дело, на которое я угробил пол своей жизни! Знаете, в Лондоне... Джордж тут же осекается, чувствуя, что в кармане вибрирует телефон. Видя входящий от папы, Расселл гневается ещё сильнее. Он закрывает глаза, считает до десяти и в обратном порядке. Но это не помогает. Поэтому телефон отправляется в мусорку вслед за перчатками. С громким стуком о металлическое ведро. — Извините. Просто извините. Примите мои соболезнования. Я пошёл.

***

На следующее утро Джордж сидит в кабинете у Себа, виновато сложив руки на коленях. Феттель показал ему вчерашнее видео — тот самый срыв и как он выглядел со стороны. — Это не утекло в сеть. В данной ситуации можно считать это победой, но, Джордж... Ты культурный, сдержанный человек. В практике бывает разное, но, пожалуйста, пусть такие выпады больше не повторяются. Я знаю, что ты не виноват, но были свидетели, у меня есть видеодоказательства. Я обязан проводить с тобой эту беседу. — Кто тебе это отправил, Себастьян? — Видео пришло анонимно, на мою почту. Честно, я не знаю. Ты свободен, Расселл. Но твой испытательный срок начинается с нуля. Прости, такие правила. Готовься к новой операции. Удачи. Джордж выходит из кабинета абсолютно пустой. "Кто бы это ни сделал... Ты скоро умрёшь", — думает хирург, стоя в коридоре, полном людей. Кто-то косится, кто-то перешёптывается, а кому-то всё равно. Например, Максу. «Голландский придурок», — думает Джордж. Что бы это ни значило.