Наказание без преступления

25 марта, 05:23 Спальня Гермионы и Драко Сквозь тяжёлые шторы пробивались первые лучи солнца, рисуя золотистые полосы на полу. Гермиона открыла глаза и несколько секунд просто лежала, чувствуя тепло его тела, прижатого к её спине. Драко спал. Его рука обвивала её талию, ладонь покоилась на животе — там, где теперь рос их общий ребёнок. Дыхание было ровным, глубоким, и от этого простого звука на душе становилось удивительно спокойно. Она осторожно повернулась, чтобы видеть его лицо. Во сне он казался моложе — исчезала его обычная настороженность, разглаживались складки у губ. Обычный мужчина. Её мужчина. — Я чувствую твой взгляд, — прошептал он, не открывая глаз. — Я не смотрю. — Врёшь. — Он улыбнулся уголками губ и приоткрыл один глаз. — Подглядывать нехорошо. — Тогда не будь таким красивым. Он усмехнулся и придвинулся ближе, утыкаясь носом в её шею. Его рука скользнула с живота ниже, на бедро, и она почувствовала, как за спиной напряглось его тело — утренняя эрекция упиралась ей в ягодицы, твёрдая и горячая даже сквозь тонкую ткань пижамы. — Осторожнее, — выдохнула она, но сама прижалась плотнее. — Я всегда осторожен с тобой. — Он поцеловал её в плечо, потом выше, в изгиб шеи. Его пальцы гладили её бедро, не торопясь, просто наслаждаясь моментом. — Знаешь, что самое лучшее в этом утре? — Что? — Я не должен уходить. — Он прикусил мочку её уха, и по спине пробежала дрожь. — Я могу лежать здесь, чувствовать тебя, и мне не нужно думать о том, как бы незаметно выбраться, пока никто не проснулся. Она перевернулась к нему лицом, и их губы оказались в дюйме друг от друга. — Это правда лучше, чем отели? — Несравнимо. — Он провёл пальцами по её щеке, заправил выбившуюся прядь за ухо, задержал ладонь на затылке, чуть массируя кожу. — В отелях пахло чужим. Здесь пахнет тобой. И мной. И нами. — А ещё скоро будет пахнуть какао и зефиром, — улыбнулась она. — И это тоже. — Он поцеловал её — долго, со вкусом, не торопясь. Его язык скользнул по её нижней губе, и она приоткрыла рот, отвечая. Его рука скользнула по её спине, прижимая ближе, и она чувствовала каждую точку соприкосновения их тел. Когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, он заглянул ей в глаза. Его пальцы всё ещё лежали у неё на затылке, перебирая волосы. — Ты моя любимая девочка, — сказал он тихо, но с той интонацией, от которой у неё каждый раз замирало сердце. — Самая любимая. И я хочу, чтобы ты знала это каждую секунду. Даже когда вокруг хаос, даже когда Роуз объявляет мне войну, даже когда весь мир сходит с ума. Ты — моя. И я всегда буду рядом. — Драко... — Я серьёзно. — Он чуть сжал пальцы, приподнимая её лицо так, чтобы видеть каждую эмоцию. — Ты устала. Ты переживаешь за детей, за нас, за будущее. Но ты не одна. Я буду заботиться о тебе. О вас. Всегда. Ты позволишь мне? Она смотрела в его серые глаза — серьёзные, без тени обычной насмешки — и чувствовала, как напряжение последних дней начинает отпускать. — Позволю, — прошептала она. Он улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которую никто никогда не видел, — и поцеловал её в подбородок. Потом ниже, в шею, ключицу, плечо. Его рука скользнула по её спине, поглаживая, расслабляя. — Дай мне позаботиться о тебе прямо сейчас, — выдохнул он ей в кожу. — Забудь обо всём. Хотя бы на несколько минут. Она выдохнула, запрокидывая голову, открывая шею его губам. Его пальцы уже расстёгивали пуговицы на её пижаме — медленно, смакуя каждое движение. Ткань скользнула с плеч, и он припал губами к её груди, не торопясь, просто согревая дыханием. — Ляг удобнее, — шепнул он, помогая ей откинуться на подушки. Она послушалась, глядя на него сквозь ресницы. Он замер на мгновение, любуясь ею, — растрёпанной, сонной, с разметавшимися по подушке волосами. Потом склонился и поцеловал её живот — туда, где под кожей билась новая жизнь. — Я так люблю тебя, — прошептал он, и эти слова, сказанные в тишине утра, были интимнее любого прикосновения. Его рука скользнула по её бедру, поглаживая внутреннюю сторону, поднимаясь всё выше. Пальцы коснулись кружева трусиков, замерли, спрашивая разрешения. Она приподняла бёдра, отвечая. Он стянул ткань медленно, глядя ей в глаза. Потом его пальцы скользнули туда, где она уже была влажной и готовой, — не торопясь, нежно, изучающе. — Драко... — выдохнула она. — Тш-ш, — прошептал он, целуя её в живот. — Расслабься. Я здесь. Он знал её тело лучше, чем она сама. Четыре года тайных встреч не прошли даром. Пальцы двигались в идеальном ритме, то замедляясь, то ускоряясь, подводя её к краю и отступая, дразня, растягивая удовольствие. Она выгибалась на простынях, вцепившись в его плечи, сжимая пальцы, но он не позволял ей торопиться. — Не спеши, — шептал он, целуя её грудь. — У нас впереди всё утро. Вся жизнь. Его большой палец описывал круги там, где было особенно чувствительно, и она застонала — глухо, сдавленно, закусывая губу. — Не сдерживайся, — выдохнул он. — Хочу слышать тебя. Он ускорился, и мир сузился до точки, где соединялись его пальцы и её тело. Она плыла, теряя ощущение времени, чувствуя только его губы на своей коже, его дыхание, его руки. Оргазм накрыл её волной — тёплой, долгой, растворённой по всему телу. Она выгнулась, вскрикнув, и он ловил каждый звук губами, целуя её, не останавливая пальцы, продлевая удовольствие, пока последние судороги не стихли. Она лежала, тяжело дыша, чувствуя, как по телу разливается блаженная истома. — Ты... — выдохнула она. — Ты невыносим. — Знаю, — усмехнулся он, ложась рядом и притягивая её к себе. Его рука снова легла ей на живот, поглаживая. — Но ты же меня любишь. — Люблю, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Очень. — Тогда позволь мне делать это каждое утро. — Он поцеловал её в висок. — Расслаблять тебя. Заботиться о тебе. Любить тебя. — Ты и так это делаешь. — Значит, я хочу делать это ещё лучше. Она улыбнулась, чувствуя, как уходит всё напряжение, все страхи, все сомнения. С ним было легко. С ним было правильно. — Драко? — М? — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. За то, что ждал. За то, что сейчас здесь. Он поцеловал её в макушку. — Я никуда не уйду. Никогда. Они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга. Где-то в доме уже просыпались дети, эльфы начинали хлопотать по хозяйству, новый день вступал в свои права. Но здесь, в этой спальне, время замерло. Им не нужно было никуда спешить. Они были вместе. Наконец-то вместе. — Нам пора вставать, — прошептала она без особой уверенности. — Успеем. — Он прижал её крепче. — Ещё пять минут. — Ты говорил так час назад. — Значит, ещё пять минут. Она рассмеялась и уткнулась носом ему в плечо. Новый день начинался. И это было прекрасно. 08:30 Терраса Малфой-мэнора Роуз сидела на перилах террасы, глядя в сад. Рядом на скамейке валялся учебник — магловская математика, второй класс. Задачи на движение никак не решались, строчки плыли перед глазами. Обычно она щёлкала такие примеры за пять минут, как мама. Но последние две недели всё валилось из рук. Как можно думать о задачах, когда твоя жизнь развалилась на куски? — Там холодно. Она дёрнулась от неожиданности. Рядом стоял Драко Малфой с двумя кружками в руках. — Я не замёрзну. — Замёрзнешь. — Он поставил одну кружку на перила рядом с ней. — Горячий шоколад. Без зефира, как ты любишь. Роуз уставилась на кружку. Она даже не знала, что он знает, как она любит шоколад. — Откуда ты... — начала она. — Эльфы сказали, — пожал плечами Драко. — Они всё знают. Он не уходил. Просто стоял рядом, смотрел в сад и пил свой кофе. Не лез с расспросами, не пытался утешать, не говорил, что «всё наладится». Роуз молчала долго. Потом взяла кружку. — У меня задачи не решаются, — буркнула она, глядя в сторону. — Какие? — Про поезда. Один выехал раньше, другой позже, надо узнать, когда встретятся. Глупость какая-то. Драко усмехнулся. — В жизни такое постоянно. Например, когда нужно рассчитать время доставки ингредиентов для зелья. Та же математика. — Правда? — Правда. — Он взглянул на учебник. — Хочешь, покажу, как это работает? Я в школе неплохо разбирался в математике. Роуз посмотрела на него с подозрением. Потом перевела взгляд на задачу. Потом снова на него. — Ладно, — сказала она нехотя. — Только быстро. Он сел рядом и начал объяснять. Спокойно, терпеливо, без дурацких шуток. Через десять минут задача решилась. — Спасибо, — буркнула Роуз и ушла в дом, забрав учебник. Но через час Драко нашёл на столе в библиотеке листок с новой задачей и короткой запиской: «Эту тоже не понимаю». Он улыбнулся и сел писать решение. 10:15 Детская Скорпиуса Гермиона вошла в комнату сына и застала их с Драко за привычным занятием — башня из кубиков снова грозила рухнуть. Скорпиус сосредоточенно водружал последний кубик на верхушку, а Драко страховал конструкцию руками. — Осторожнее, — предупредил он. — Сейчас упадёт. — Не упадёт! — уверенно заявил Скорпиус и... башня рухнула прямо ему на голову. Мальчик заливисто рассмеялся. Драко рассмеялся следом — тем редким, искренним смехом, который Гермиона слышала только в самые интимные моменты. — Мама! — заметил Скорпиус. — Смотри, мы строим! — Я вижу, — улыбнулась она. — Драко, можно тебя на минуту? Он вышел в коридор. — Я думаю, нам пора сказать ему, — тихо сказала Гермиона. — Что ты его папа. Рона теперь рядом нет, а ты будешь здесь всегда. Ему три года, он быстро примет. — Ты уверена? — Да. Он уже тянется к тебе. Называет дядей, но чувствует, что ты свой. Не нужно его путать. — А если он спросит про Рона? — Скажем правду: дядя Рон живёт отдельно, а папа теперь с нами. Для его возраста этого достаточно. Драко кивнул, глубоко вздохнул и вернулся в комнату. Он присел на корточки перед сыном. — Скорпиус, — начал он, и голос его дрогнул. — Я хочу тебе кое-что сказать. Мальчик поднял на него свои огромные серые глаза — такие же, как у Драко. — Я не просто дядя Драко, — продолжил он. — Я твой папа. Настоящий. Скорпиус нахмурился, обдумывая информацию. — Папа? — переспросил он. — А дядя Рон? — Дядя Рон будет приходить к тебе в гости, — мягко сказал Драко. — Но я — твой папа. Я буду здесь всегда. Каждый день. Строить с тобой башни. Варить какао. И любить тебя. Скорпиус посмотрел на маму. Гермиона кивнула, улыбаясь сквозь слёзы. — Папа? — снова спросил мальчик, пробуя слово на вкус. — Да, малыш. Папа. Скорпиус подумал секунду и вдруг улыбнулся во весь рот. — Тогда давай ещё башню! Папа, давай! Он потянул Драко за рукав обратно к кубикам. Драко обернулся на Гермиону — в его глазах стояли слёзы. Она кивнула: иди. И он пошёл. Строить очередную башню. Но теперь — с сыном, который знал, что это его папа. Чуть позже, в коридоре Гермиона вытирала слёзы, когда в коридоре появилась Роуз. Девочка остановилась, глядя на мать с подозрением. — Ты чего плачешь? — Всё хорошо, — улыбнулась Гермиона. — Просто... мы сказали Скорпиусу, что Драко — его папа. Роуз закатила глаза. — А то он не догадывался. — И ушла в свою комнату, но на губах её мелькнуло что-то похожее на понимающую улыбку. Вечером, когда Драко укладывал Скорпиуса спать — Папа, — позвал Скорпиус, когда Драко уже собрался выключить свет. — Что, малыш? — Ты правда всегда будешь здесь? — Правда. Всегда. — И башни строить? — И башни строить. — И какао варить? — И какао варить. Скорпиус удовлетворённо кивнул и закрыл глаза. — Спокойной ночи, папа. — Спокойной ночи, сынок. Драко вышел из комнаты и прислонился к стене, пытаясь унять дрожь в руках. Гермиона ждала его в спальне. — Ну как? — спросила она. — Он назвал меня папой, — выдохнул Драко. — Четыре раза. — Привыкай, — улыбнулась она. — Теперь это навсегда. Нора, полдень Рон сидел на кухне у мамы и смотрел в одну точку. Третья неделя без азартных игр. Третья неделя, как он закодировался. Целители сказали, что если сорвётся — уже ничего не поможет. Он нашёл работу. Не в «Сладком Королевстве», как хвастался раньше, а простым грузчиком в магазине мётел. Работа была грязной, тяжёлой и унизительной. Но там платили, и платили наличными, которые он мог отдавать кредиторам. — Ты как, сынок? — Молли поставила перед ним тарелку с супом. — Нормально, мам. — Врёшь. — Все врут. — Он помешал суп ложкой. — Гермиона врала четыре года. Четыре года, мама. Я спал с ней в одной кровати, ел с ней, растил её сына... а она всё это время была с ним. — Рон... — Я идиот, мама. Самый большой идиот в магической Британии. Я проиграл жену в карты, даже не зная, что она уже давно не моя. — Ты не знал, — мягко сказала Молли. — А должен был знать. — Он поднял на неё красные глаза. — Я должен был видеть. Чувствовать. Замечать. А я только играл. Всё время играл. Он отодвинул тарелку. — Я пойду. — Куда? — К Гарри. Нужно поговорить. Площадь Гриммо, 12 Гарри открыл дверь и увидел Рона. Худого, осунувшегося, с тёмными кругами под глазами. — Заходи, — сказал он просто. Ой прошли в гостиную. Гарри налил чай, поставил на стол тарелку с печеньем. Рон сидел молча, крутил в руках чашку. — Я проиграл её, Гарри, — наконец сказал он. — Проиграл, даже не зная, что уже давно потерял её. Четыре года. Четыре года она была с ним. — Знаю, — тихо ответил Гарри. — Ты знал? — Джинни сказала. Она разговаривала с Гермионой. Рон усмехнулся горько. — Все знали, кроме меня. Как всегда. — Никто не знал, Рон. Они скрывали. — Гарри поставил чашку. — Послушай, я не буду тебе врать. Ты сам виноват. Ты довёл её до этого. — Спасибо за поддержку. — Ты хочешь поддержки или правды? — Гарри посмотрел ему в глаза. — Потому что поддержку я тебе дам. Я всегда её давал. Но правда в том, что ты сам создал эту ситуацию. Годами. Каждым своим проигрышем, каждой пьяной ночью, каждым разом, когда ты не замечал, что она несчастна. Рон молчал. — Но ты мой друг, — продолжил Гарри. — И я помогу тебе встать на ноги. Работу нашёл? Будешь ходить к целителю? Будешь бороться? — Буду. — Тогда я с тобой. Но если сорвёшься — я не прощу. Потому что если ты сорвёшься, пострадают дети. Роуз. И даже Скорпиус, который вообще ни в чём не виноват. Рон кивнул. — Спасибо, — прошептал он. — Не за что. — Гарри хлопнул его по плечу. — Пей чай. Остынет. Три дня спустя Малфой-мэнор Гермиона сидела в библиотеке, когда эльф сообщил, что прибыл мистер Поттер. Один. Она вышла в холл и увидела Гарри. Он стоял, засунув руки в карманы мантии, и рассматривал портреты Малфоев на стенах. — Гарри? Он обернулся. — Привет, Гермиона. Они смотрели друг на друга долгую минуту. Потом она шагнула к нему, и он обнял её. Крепко, как в старые времена. — Я злюсь на тебя, — сказал он в её макушку. — Но я всё равно рад тебя видеть. — Я тоже, — выдохнула она. Они прошли в гостиную. Гермиона прикрыла дверь. — Ты одна? — спросил Гарри. — Драко со Скорпиусом. Играют. Роуз в своей комнате, делает уроки. — Тяжело? — Очень. — Она села на диван. — Но я справляюсь. Гарри сел напротив. — Расскажи мне, — попросил он. — Всё. Как это случилось? И Гермиона рассказала. О том, как встретила Драко в библиотеке Министерства той ночью, когда Рон снова проиграл зарплату. О том, как он пригласил её на чай в пустой мэнор. О том, как они проговорили до утра. О том, что между ними вспыхнуло. — Мы этого не планировали, Гарри, — сказала она. — Это просто случилось. Как гроза. Я не искала этого. Я даже не думала, что способна на такое. Но с ним... с ним я чувствовала себя живой. Впервые за много лет. — А Рон? — Рон перестал меня замечать задолго до этого. Он видел во мне домработницу, мать своих детей, банкомат. Но не женщину. — Она сглотнула. — Я не оправдываю себя. Измена — это плохо. Но я не могла больше так жить. Гарри молчал, переваривая. — Ты злишься на меня? — спросила она. — Злюсь, — честно ответил он. — Но я понимаю тебя. И я всегда буду твоим другом, Гермиона. — Даже после всего? — Особенно после всего. — Он взял её за руку. — Ты была со мной, когда против меня был весь мир. На четвёртом курсе, когда все думали, что я бросил своё имя в Кубок. Когда мы бродили по лесам в поисках крестражей, когда даже Рон нас бросил. Ты всегда была рядом. Ты верила в меня, когда никто не верил. — Он сжал её пальцы. — Я не знаю, что там у вас с Малфоем. Но если он делает тебя счастливой — кто я такой, чтобы осуждать? Гермиона расплакалась. Гарри обнял её снова. — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо тебе. — Не за что. — Он погладил её по спине. — Только пообещай мне одну вещь. — Всё, что скажешь. — Не теряй себя. Ты всегда была самой яркой из нас. Не дай всей этой ситуации себя сломать. — Постараюсь. Из коридора донеслись голоса: Драко что-то объяснял Скорпиусу, а тот заливался смехом. Гарри улыбнулся. — Это он? — Да. — Гермиона улыбнулась сквозь слёзы. — Наш сын. — Он счастлив? — Очень. Драко в нём души не чает. Пытается наверстать упущенное время. — Тогда всё правильно. — Гарри поднялся. — Пойду посмотрю на этого легендарного строителя. — Гарри... — окликнула она. —Джинни простит меня? — Простит. — Он обернулся. —Ей просто нужно время. — Я подожду. — Ты умеешь. Он вышел в коридор, и через минуту оттуда донеслось: «Дядя Гарри! Смотри, какая башня!» Гермиона рассмеялась сквозь слёзы. Всё будет хорошо. Должно быть. Нора, неделю спустя Джинни сидела на кухне, когда в камине вспыхнуло зелёное пламя. Она уже знала, кто это. — Джинни. — Гермиона. Они смотрели друг на друга. Джинни не встала, не улыбнулась. Просто смотрела. — Ты смелая, раз пришла, — сказала она наконец. — Я не смелая. Я просто устала ждать. — Чего ждать? — Твоего прощения. Джинни усмехнулась. — Ты думаешь, это так просто? Четыре года, Гермиона. Четыре года ты мне врала. Ты — моя лучшая подруга. Мы через столько прошли вместе. А ты не рассказала мне. — Я боялась, — тихо ответила Гермиона. — Чего? — Что ты осудишь меня. Что встанешь на сторону Рона. Что выберешь брата. Что я потеряю тебя. — А теперь? — Теперь я тебя потеряла. — В голосе Гермионы дрожали слёзы. — И это больнее, чем всё остальное. Джинни молчала долго. Потом встала, подошла к подруге. — Я злилась на тебя, — сказала она. — Очень. Не только за то, что ты не сказала. За то, что ты страдала одна. За то, что я не заметила. За то, что ты была несчастна, а я делала вид, что всё нормально. — Джинни... — Я тоже виновата. — Джинни взяла её за руки. — Я видела, что Рон — козёл. Видела, что ты устала. Но молчала, потому что он мой брат. Потому что боялась лезть. — Она сглотнула. — Прости меня. — Это ты меня прости. Они обнялись. Прямо на кухне Молли, где кто угодно мог войти в любой момент. — Я видела тебя, — прошептала Джинни. — В мэноре. Ты светишься. Ты не светилась с Роном никогда. — С ним по-другому, — ответила Гермиона. — С ним я живая. — Тогда иди и будь живой. — Джинни отстранилась, вытирая слёзы. — А я буду рядом. И буду бесить Малфоя при каждом удобном случае. — Он будет в восторге. — Обязательно. На лестнице послышались шаги. — Иди, — шепнула Джинни. — Я скоро приду к вам в гости. Гермиона улыбнулась и шагнула в камин. Малфой-мэнор, вечер Гермиона вошла в детскую и замерла. Драко сидел на полу, полностью поглощённый строительством очередной башни. Скорпиус сидел у него на коленях и сосредоточенно водружал кубик на кубик. Роуз стояла в дверях, делая вид, что просто проходит мимо. — Слишком низко, — буркнула она. — Поможешь сделать выше? — спросил Драко. Роуз закатила глаза, но подошла. Села рядом и начала строить свою башню — идеально ровную, правильную, рядом с кривым сооружением Скорпиуса. — Так неинтересно, — заявил Скорпиус, глядя на её творение. — Упадёт сразу. — Не упадёт. Это архитектура. — Что такое архитектура? — Вырастешь — узнаешь. Драко переглянулся с Гермионой. В его глазах было столько счастья, сколько она не видела никогда. Она тихонько вышла, чтобы не спугнуть момент. У них получится. Обязательно получится.