Стекло и пламя

Утро встретило меня серым, тяжелым небом. Дождь собирался, но никак не мог начаться — воздух давил, напитанный влагой и напряжением. Я сидела на крыльце, обхватив колени руками, и смотрела на лес. Вчерашний ночной кошмар не отпускал. Тот шепот, те глаза во тьме... Это было реально. Я знала. — Не спится? — Мира присела рядом, протягивая мне кусок хлеба с сыром. — Не очень. — Боишься? Я посмотрела на неё. Мира была младше меня, на вид лет восемнадцать, но в её глазах читалась мудрость, которой мне, двадцатидвухлетней, катастрофически не хватало. — А ты бы не боялась? — спросила я. — Самый страшный человек в этой стране идёт за тобой. И у него была куча времени, чтобы стать ещё страшнее. Мира пожала плечами. — Бояться — это нормально. Моя бабка говорит, что трус не тот, кто боится, а тот, кто позволяет страху управлять собой. — Твоя бабка вообще много умного говорит. — А то! — Мира улыбнулась. — Она при дворе служила, знаешь ли. Не последним человеком была. Пока... — Пока что? Мира отвела взгляд. — Пока Дарклинг не показал своё истинное лицо. Бабушка говорит, что когда-то он был другим. Молодым, полным надежд. Но власть и тьма... они меняют. Разъедают изнутри. — Ты его видела? — Мельком. Когда была маленькой, он приезжал ко двору. Я спряталась за колонной и смотрела. Красивый, — она скривилась. — Слишком красивый для такого чудовища. Я промолчала. В книге Дарклинг описывался именно так — привлекательный, обаятельный, способный очаровать кого угодно. И только потом ты понимаешь, что за этой красотой скрывается бездна. — Идём, — Мира встала и отряхнула юбку. — Бабка зовёт. Говорит, пора тебе показать кое-что. --- В доме пахло травами сильнее обычного. Агата раскладывала на столе какие-то корешки, листья, пузырьки с разноцветными жидкостями. — Садись, Иша, — она указала на лавку. — Разговор есть. Я села. Мира устроилась рядом, Борис стоял у окна, напряженно вглядываясь вдаль. — Он близко, — без предисловий начала Агата. — Очень близко. Дня три, может, меньше. — Я знаю, — тихо ответила я. — Я чувствую. Агата удивлённо подняла бровь. — Чувствуешь? — Ночью... тьма приходила. Шептала. Глаза были в темноте. Борис резко обернулся. — Он установил с тобой связь. Чем ближе он подходит, тем сильнее она будет становиться. Вы — две стороны одной медали, Иша. Ты и он. Тьма и Грань. Вы будете чувствовать друг друга всё острее, пока не встретитесь. — Звучит как романтично-жуткое пророчество, — буркнула я, пытаясь шуткой скрыть дрожь. — Это не шутки, — жёстко сказала Агата. — Он будет пытаться влиять на тебя через эту связь. Манипулировать, давить, заманивать. Ты должна быть готова. — И как мне готовиться? Медитировать? Молиться? — Учиться, — Агата пододвинула ко мне пузырьки. — Твоя сила растёт, но ты используешь её только когда спокойна. А тебе нужно уметь защищаться в гневе, в страхе, в отчаянии. Она взяла мою руку и положила на стол ладонью вверх. — Сделай стекло. Прямо сейчас. Не думая, не готовясь. Просто сделай. — Я не могу просто так... — Можешь. Твоя кожа — это тоже материал. Преврати её в стекло. На секунду. Просто почувствуй. Я закрыла глаза. Попыталась представить, как клетки моей кожи меняют структуру, становятся прозрачными, твёрдыми, хрупкими. Ничего не происходило. — Не выходит. — Потому что ты боишься причинить себе боль. Не бойся. Ты не поранишься, если сделаешь правильно. Ты — Грань. Стекло для тебя так же естественно, как воздух для других. Я попробовала снова. И вдруг почувствовала странное покалывание в пальцах. Открыла глаза и ахнула — кончики моих пальцев стали прозрачными. Сквозь них было видно дерево стола. — Получилось! — выдохнула я. — А теперь верни обратно, — спокойно сказала Агата. Я сосредоточилась, и прозрачность исчезла. Пальцы снова стали обычными. — Я сделала это, — прошептала я, не веря себе. — Это только начало, — улыбнулась Агата. — А теперь попробуем кое-что посложнее. --- Следующие два дня пролетели как в тумане. Я училась с утра до ночи, падая без сил на лавку и проваливаясь в тяжелый сон без сновидений. Агата гоняла меня без жалости — превращение предметов, создание барьеров, даже попытки отражать воображаемые атаки. — Ты должна научиться защищаться не только от физического врага, но и от ментального, — говорила она. — Дарклинг — мастер манипуляции. Он будет давить на твои слабости, на твои страхи. Он будет пытаться заставить тебя поверить, что только с ним ты в безопасности. — Я не поверю. — Сейчас ты так думаешь. Но когда он будет стоять перед тобой, когда его глаза посмотрят в твои... всё может измениться. На третью ночь я снова проснулась от холода. Тьма в углу была гуще, чем в прошлый раз. И глаза горели ярче. — Скоро, — прошептал голос. Голосов стало больше, они сливались в зловещий хор. — Мы уже рядом. Ты чувствуешь нас? — Я чувствую только страх, — ответила я вслух. — И брезгливость. Тьма заколебалась, словно удивилась. — Ты смелая. Это хорошо. Сильные эмоции делают силу ярче. Я люблю сильные эмоции. — Ты любишь только себя. — И тебя. Скоро ты это поймешь. Я вскочила с лавки и шагнула к тьме. Это было безумием, но я больше не могла сидеть и дрожать. — Покажись! — крикнула я. — Хватит прятаться в тенях, как трус! Тьма зашипела, взметнулась, и на секунду я увидела его. Не четко, скорее силуэт — высокая фигура в черном, с бледным лицом и горящими глазами. Он улыбался. — Скоро, маленькая Грань. Очень скоро. А потом всё исчезло. Тьма рассеялась, холод ушел, и я осталась одна, тяжело дыша и чувствуя, как по щекам текут слезы. Я не плакала от страха. Я плакала от злости. На него. На себя. На этот мир, в который меня зашвырнула судьба. Дверь скрипнула. На пороге стояла Агата с масляной лампой в руке. — Он снова приходил? Я кивнула, вытирая слезы. — Я видела его. На секунду. Агата подошла и обняла меня. Крепко, по-матерински. — Держись, девочка. Осталось совсем немного. Завтра мы уходим. — Куда? — В безопасное место. Есть люди, которые ждут тебя. Которые помогут. Мы не оставим тебя одну. --- Рассвет. Окраина Ос Альты. Мы собрались на рассвете. Борис запрягал лошадь в небольшую повозку, Агата укладывала травы и припасы, Мира нервно теребила край плаща. — Долго ехать? — спросила я. — День, может, два, — ответил Борис. — Если успеем. — А если не успеем? Он не ответил. Ответ был слишком очевиден. Повозка выехала со двора и направилась в лес. Я сидела, вглядываясь в деревья, и чувствовала, как с каждой минутой нарастает внутри то самое холодное, липкое ощущение. Он приближался. Через час лес кончился, и мы выехали на открытую равнину. Вдали виднелись горы, а у их подножия — что-то, напоминающее поселение. — Это Вежна? — спросила я, вспоминая карту из книги. — Нет, — покачал головой Борис. — Это убежище. Место, где живут те, кто не принял ни одну из сторон. Отступники. Изгои. Те, кто, как и ты, оказались между. — Я не изгой, — возразила я. — Я вообще не отсюда. — Тем более, — усмехнулся он. — Ты самая большая между из всех, кого я видел. Мы проехали ещё час. Солнце поднялось высоко, стало жарко. И вдруг Борис натянул поводья. — Стой, — прошептал он. Впереди, на дороге, стояли всадники. Пятеро. В черных плащах с красными нашивками. — Второе армия, — выдохнула Мира. — Они здесь. — Как? — я вцепилась в край повозки. — Как они нас нашли? Ответ пришел сам собой. Тьма зашептала внутри моей головы: — Я всегда буду находить тебя, маленькая Грань. Куда бы ты ни бежала. Я зажмурилась, пытаясь заткнуть этот голос, но он только смеялся. Борис выпрыгнул из повозки, встал между нами и всадниками. — Именем старой гвардии, требую пропустить нас! — крикнул он. Всадники расступились, и из-за их спин выехал еще один. Этот был без плаща, просто в черном мундире, с холодным, ничего не выражающим лицом. Иван. Я узнала его по описаниям. Правая рука Дарклинга. — Борис Этифик, — спокойно сказал он. — Давно не виделись. Агата тоже здесь? И внучка? Какая трогательная семейная сцена. — Что тебе нужно, Иван? — голос Бориса звучал твёрдо, но я видела, как дрожат его руки. — Не мне, — Иван перевел взгляд на повозку. На меня. — Ей. Генерал ждет. — Она не пойдет с вами. — Боюсь, у вас нет выбора. Он махнул рукой, и всадники спешились, окружая повозку. Я вскочила, выпрямилась. Страх ушел, осталась только злость. Та самая, о которой говорила Агата. — Не трогайте их, — сказала я. — Я пойду с вами. Но если вы тронете хоть одного из них, я... я уничтожу вас всех. Иван удивленно поднял бровь. Вокруг моих рук начало замерцать — воздух становился видимым, твердел, превращался в прозрачную, опасную субстанцию. — Ого, — усмехнулся он. — А генерал не преувеличивал. — Иша, нет! — крикнула Агата, пытаясь выбраться из повозки. — Не смей! — Тихо! — рявкнула я, и стеклянная стена выросла между нами и всадниками. — Я сказала — не трогайте их. Иван с интересом наблюдал за мной. Потом кивнул своим. — Отпустите стариков. Нам нужна только она. Всадники отступили. Стеклянная стена дрогнула, но я удержала её. — Иша, — Агата смотрела на меня со слезами на глазах. — Не делай этого. Мы найдем другой способ. — Нет, — я покачала головой. — Если я пойду с ними, вы будете в безопасности. А я... я справлюсь. Я повернулась к Ивану. — Где он? — Ждет вас, леди Грань. В двух часах езды отсюда. Он не любит ждать. Я сделала шаг к нему, потом обернулась. Мира плакала, уткнувшись в плечо бабушки. Борис смотрел на меня с болью и гордостью. — Спасибо вам за всё, — тихо сказала я. — Я не забуду. — Иша! — крикнула Мира. — Не сдавайся! Слышишь? Борись! Я кивнула и пошла к лошади, которую подвели всадники. Стеклянная стена за моей спиной рассыпалась прозрачной пылью. — Мудрое решение, — одобрил Иван, когда я села в седло. — Это не мудрость, — ответила я, глядя вперед. — Это отчаяние. Но запомни, Иван: я не игрушка. И если он думает, что сможет просто взять меня и пользоваться, он ошибается. Иван ничего не ответил. Только усмехнулся и дал знак трогаться. Мы поехали навстречу моей судьбе. Навстречу тьме. Навстречу ему. --- Лагерь Дарклинга. Два часа спустя. Когда я увидела его впервые вживую, у меня перехватило дыхание. Он стоял у шатра, спиной ко мне, и смотрел на закат. Черный плащ развевался на ветру, темные волосы касались воротника. И даже со спины он излучал такую власть, такую силу, что хотелось упасть на колени. Я заставила себя выпрямиться в седле. — Генерал, — Иван спешился и поклонился. — Доставлена. Дарклинг медленно повернулся. И наши взгляды встретились. В книге я читала про его глаза. Про то, как они темны, как в них отражается тьма. Но никакие слова не могли передать того, что я почувствовала, когда он посмотрел на меня. Это было похоже на удар молнии. На вспышку света в кромешной тьме. На то, как две половинки одного целого наконец-то находят друг друга. Я ненавидела его. Боялась. И в то же самое время где-то в самой глубине моего существа что-то отозвалось на его взгляд. — Иша, — произнес он. Мое имя в его устах звучало как заклинание. — Наконец-то. Он шагнул ко мне и протянул руку, помогая спешиться. Я не хотела принимать эту помощь, но ноги не слушались. — Не бойся, — тихо сказал он, когда я стояла перед ним, чувствуя его близость каждой клеткой тела. — Я не причиню тебе вреда. — Я не боюсь, — ответила я, глядя ему в глаза. — Я презираю. Он улыбнулся. Улыбка была странной — не злой, не насмешливой. Почти... нежной. — Это пройдет. И в этот момент я поняла самую страшную вещь: он действительно в это верил. И часть меня, та самая, что отозвалась на его взгляд, боялась, что он может оказаться прав