Стекло и пламя

Мы шли уже третий день. Алина оказалась не просто попутчицей — она стала моей опорой, моим якорем в этом безумном мире. Когда голос Дарклинга в голове становился невыносимым, когда тьма сгущалась вокруг и хотелось завыть от отчаяния, она просто клала руку мне на плечо, и становилось легче. — Ты дрожишь, — заметила она утром, когда мы собирали лагерь. — Он снова говорит с тобой? — Всегда говорит, — буркнула я, затягивая узел на мешке. — Иногда тише, иногда громче. Но никогда не замолкает полностью. Алина нахмурилась. — Это не просто связь. Это что-то большее. Я чувствую, когда он приближается к тебе — воздух становится тяжелым, как перед грозой. — Ты чувствуешь? — удивилась я. — Ты же не обучена. — Не знаю, — она пожала плечами. — Просто чувствую. Может, это мой дар так реагирует на твоего... на Дарклинга. Я усмехнулась. — Он не мой. И никогда не будет. — Ты так в этом уверена? — Алина посмотрела на меня странно. — Прости, я не хочу тебя пугать, но я видела, как ты реагируешь, когда думаешь о нем. Не только страх. Что-то еще. Я отвернулась, чтобы она не видела моего лица. Потому что она была права. И это было самое страшное. --- Тракт на Цибирь К полудню мы вышли к небольшому трактиру на перекрестке дорог. Вывеска скрипела на ветру, из трубы валил дым, пахло едой — такой родной, такой манящей, что у меня свело желудок. — Зайдем? — предложила Алина. — У меня есть немного монет. Перекусим и узнаем новости. — Это опасно, — возразила я. — Опричники могут быть везде. — Мы переоденемся. Я — картограф, ты — моя сестра, больная и слабая, которую я везу к лекарю в Цибирь. Я хмыкнула. Алина думала стратегически — не хуже любого военачальника. — А то, что я бледная и трясусь, только сыграет нам на руку, — согласилась я. В трактире было людно. Солдаты, торговцы, пара монахов в темных рясах. Мы сели в углу, заказали похлебку и хлеб. Я низко надвинула капюшон и старалась не поднимать головы. За соседним столом громко разговаривали. Двое мужиков в простой одежде обсуждали последние новости. — Слышал, Дарклинг самолично объезжает гарнизоны, — говорил один. — Ищет кого-то. — Кого ищет? — спросил второй. — Девку. Говорят, гришку с невиданной силой. Награду обещали — озолотят. У меня внутри все похолодело. Алина под столом сжала мою руку. — А еще говорят, — продолжил первый, понизив голос, — что Заклинательница Солнца объявилась. Светлая гришка, каких не было сотни лет. И Дарклинг ее тоже ищет. — Двух сразу? — удивился второй. — Чего это он? — А кто ж его знает? Темный человек, темные дела. Я покосилась на Алину. Она сидела бледная, но внешне спокойная, только пальцы чуть дрожали. — Нам надо уходить, — прошептала я. — Сейчас. Мы быстро доели, расплатились и выскользнули на улицу. Но не успели сделать и десяти шагов, как из-за угла вышли трое. Черные плащи. Красные нашивки. Опричники. — Стоять, — сказал тот, что шел первым. — Документы. Алина шагнула вперед, загораживая меня. — Мы картографы Первой армии. Возвращаемся в Крибирск после разведки. — Картографы? — опричник усмехнулся. — Девки-картографы? Что-то я не припомню таких в Первой армии. — Приказ самого царя, — Алина выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. — Женщин берут, когда мужчин не хватает. Можете проверить у моего командира, полковника Раева. Опричник смотрел на нее, и я видела, как в его глазах мелькнуло сомнение. Алина говорила уверенно, как настоящий солдат. Еще секунда — и он отступит. Но тут второй опричник шагнул ко мне и резко сорвал капюшон. — А это что за дохлятина? Я замерла. Он смотрел на меня, и я видела, как его глаза расширяются от узнавания. Описания. Они наверняка получили описания. — Это моя сестра, — быстро сказала Алина. — Она больна, мы везем ее к лекарю в Цибирь, если вы не заметили. — Больна? — опричник усмехнулся. — Или это та самая, которую ищет сам генерал? Ситуация накалялась. Я чувствовала, как сила внутри начинает пульсировать, готовая вырваться наружу. Еще секунда — и я... — Эй, парни! — раздался вдруг пьяный голос из трактира. — А ну оставьте девок в покое! Из дверей вывалился здоровенный мужик, тот самый, что говорил про награду. Он был пьян в стельку, но в руках держал огромный тесак. — Чего пристали к сиротам? — орал он, размахивая тесаком. — Я этих девок знаю, они из нашей деревни! А ну пошли вон отсюда, пока я вас не порезал! Опричники опешили. Пьяный мужик с тесаком — это было не то, к чему они готовились. Этого хватило, чтобы мы с Алиной рванули в лес. — Бежим! — крикнула я, хватая ее за руку. Мы бежали, не разбирая дороги, пока легкие не начали гореть, а ноги — подкашиваться. — Кто... — выдохнула Алина, падая на траву. — Кто это был? — Не знаю, — я тоже рухнула рядом. — Но он нас спас. Глупая, — раздался в голове знакомый голос. Торжествующий, довольный. — Думаешь, это было случайностью? Я замерла. Это я, — продолжил Дарклинг. — Я не хочу, чтобы мои опричники поймали тебя раньше меня. Ты — моя добыча. Только моя. — Ты... — прошептала я. — Ты подстроил это? Я просто дал тому мужику немного... вдохновения. И несколько монет. Остальное он сделал сам. — Ты чудовище. Я тот, кто не позволит никому другому прикоснуться к тебе. Ты моя, Иша. И точка. Я отключилась от его голоса, но он еще долго звучал в ушах, въедаясь в мозг. — Иша? — Алина трясла меня за плечо. — Что случилось? Ты побледнела еще сильнее. — Он... он развлекается, — выдохнула я. — Играет с нами. Мог бы поймать уже сто раз, но не ловит. Ему нравится охота. — Тогда мы не будем играть по его правилам, — твердо сказала Алина. — Вставай. Нам нужно найти убежище. Место, где он не сможет тебя достать. — Таких мест нет. — Есть, — она посмотрела мне в глаза. — Там, где тьма не властна. Где свет слишком силен. Я поняла, о чем она говорит. — Церковь Санкт-Демьяна? Но это же... — Легенда? Может быть. А может, и нет. Моя мать рассказывала, что есть места, освященные древней верой, куда Дарклинг не может войти. Где его тени бессильны. — Это опасно. — Все опасно, — Алина встала и протянула мне руку. — Но выбора у нас нет. --- Три дня спустя. Подступы к Цибирю. Горы становились все ближе. Воздух похолодал, по утрам трава покрывалась инеем. Мы шли по проселочным дорогам, прячась от патрулей, ночуя в стогах сена и заброшенных сараях. Я чувствовала, что Дарклинг близко. Очень близко. Голос в голове стал громче, навязчивее, иногда я ловила себя на том, что отвечаю ему вслух, и Алина смотрела на меня с тревогой. — Он сказал что-то новое? — спросила она вечером, когда мы разводили крошечный костерок в овраге. — Все то же. Что я его. Что мы связаны. Что без него я погибну. — Врешь, — жестко сказала Алина. — Ты сильная. Ты выжила без него. И выживешь дальше. — Алина... — я помолчала, собираясь с мыслями. — Ты знаешь, что он тоже ищет тебя? Ты — Заклинательница Солнца. Ты нужна ему не меньше, чем я. — Знаю, — она спокойно помешивала похлебку. — Мы обе для него — лишь инструменты. Ты — Грань, я — Свет. А он — тьма, которая хочет нас проглотить. — Похоже на то. — Тогда мы не дадимся, — она решительно тряхнула головой. — Найдем церковь. Найдем союзников. И встретим его лицом к лицу. — Ты правда веришь, что мы сможем победить? — Я верю, что попытаться обязаны. --- Ночь. Горы. Мы не дошли до Цибиря всего несколько миль, когда это случилось. Луна скрылась за тучами, и тьма стала абсолютной. Даже костер, который мы разожгли, казалось, горел тусклее обычного. — Алина, — прошептала я. — Что-то не так. — Я знаю, — ответила она, вглядываясь в темноту. — Воздух... он давит. Тьма вокруг нас зашевелилась. Задышала. Зажила своей жизнью. А потом из нее шагнул он. Дарклинг возник прямо перед нами, словно материализовался из самой ночи. Черный плащ, бледное лицо, горящие глаза. Он смотрел на меня, и в его взгляде было столько голодного торжества, что я физически ощутила, как подкашиваются ноги. — Здравствуй, Иша, — тихо сказал он. — Долго же ты бегала. Я вскочила, загораживая собой Алину. Вокруг моих рук замерцало стекло. — Не подходи. — Или что? — он улыбнулся. Эта улыбка была прекрасна и ужасна одновременно. — Ты убьешь меня? Сможешь? — Попробуй подойди — узнаешь. — Иша, — Алина встала рядом со мной. Из ее рук тоже начало исходить тепло — слабое, неуверенное, но настоящее. Дарклинг перевел взгляд на нее, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. — Алина Старкова. Заклинательница Солнца. Не думал что снова встречусь с тобой именно так. Жаль, что при таких обстоятельствах. — Я не пойду с тобой, — твердо сказала Алина. — Ни я, ни она. — О, я знаю, — Дарклинг шагнул ближе. Тьма вокруг него сгущалась, давила на нас, высасывала тепло. — Вы обе будете сопротивляться. Бороться. Ненавидеть меня. Это делает все... интереснее. Он снова посмотрел на меня. — Но ты, Иша... ты особенная. Ты чувствуешь то же, что и я. Ту связь, что между нами. Ты можешь отрицать это сколько угодно, но когда наши взгляды встречаются, твое сердце бьется быстрее. Я знаю. Я чувствую. — Заткнись, — прошептала я. — Не от страха, — продолжил он, приближаясь. — От предвкушения. Потому что часть тебя знает: мы созданы друг для друга. Тьма и Грань. Ты отражаешь меня. А я поглощаю тебя. — Я сказала — заткнись! Стекло вырвалось из меня волной. Оно замерцало в воздухе, создавая барьер между нами и Дарклингом. Прозрачный, но прочный. Почти непробиваемый. Дарклинг остановился. Провел рукой по стеклу — и оно пошло трещинами. — Красиво, — сказал он. — Очень красиво. Но недостаточно. Тьма ударила в стекло, и оно разлетелось тысячью осколков. Я закричала, закрывая лицо руками, но осколки не ранили меня — они послушно обтекли мое тело и упали на землю. Сила защищала свою хозяйку. Один осколок зацепил Алину, оставив на ее щеке маленький порез. — Иди ко мне, — Дарклинг протянул руку. — Хватит бегать. Хватит прятаться. Ты устала. Я вижу. Я всегда вижу. Я смотрела на его руку. Тонкие пальцы, бледная кожа, черные ногти. Рука, которая убивала сотни. Рука, которая могла бы ласкать. И часть меня — та самая, которую я так боялась, — хотела коснуться ее. — Нет, — выдохнула я, делая шаг назад. — Да, — он шагнул вперед. И вдруг между нами вспыхнул свет. Алина стояла, вытянув руки вперед, и из ее ладоней бил настоящий солнечный свет. Слабый, неуверенный, но настоящий. Он отбрасывал тьму, заставлял Дарклинга щуриться и отступать. — Не трогай ее! — крикнула Алина. — Убирайся! Дарклинг смотрел на нее с удивлением. Почти с восхищением. — Сила растет, — заметил он. — Интересно. Очень интересно. Но тебе еще учиться и учиться, маленькая Заклинательница. Он взмахнул рукой, и тьма обрушилась на Алину. Она вскрикнула, свет погас, и девушка рухнула на землю без сознания. — Алина! — я бросилась к ней, но Дарклинг оказался быстрее. Он схватил меня за руку и притянул к себе. — Не трогай ее, — прошипела я, глядя ему в глаза. — Если ты ее убьешь, я... — Что? — он наклонился к моему лицу. Так близко, что я чувствовала его дыхание. — Что ты сделаешь, Иша? Убьешь меня? Сбежишь? Ненавидеть меня будешь? Он провел пальцем по моей щеке, и я вздрогнула от этого прикосновения. — Твоя подруга жива, — тихо сказал он. — Я не трогаю детей. Тем более таких ценных. Пусть живет. Растет. Набирается сил. Когда-нибудь мы обязательно с ней встретимся. Но пока что она мне не нужна, ведь у меня есть ты. — Отпусти меня. — Нет, — он улыбнулся. — Никогда. Тьма сгустилась вокруг нас, и я почувствовала, как теряю сознание. Последнее, что я видела перед тем, как провалиться в темноту — лицо Алины, лежащей на холодной земле, и глаза Дарклинга, смотрящие на меня с торжеством. Я проиграла. --- Очнулась я в шатре. Мягкие подушки, тепло, запах каких-то благовоний. Я лежала на кровати, укрытая меховым одеялом, и чувствовала себя... отдохнувшей. Впервые за много дней. — Проснулась? Я резко села. Он сидел в кресле напротив, с книгой в руках, и смотрел на меня с легкой улыбкой. — Где Алина? — В безопасности. Я приказал отвезти ее в ближайшую деревню и оставить там с деньгами и припасами. Она придет в себя и пойдет своей дорогой. — Врешь. — Я никогда не вру, — он отложил книгу. — Может, недоговариваю. Может, играю словами. Но не вру. Твоя подруга жива и свободна. Это был мой подарок тебе. — Подарок? — Ты не сбежишь от меня, Иша. Ни сейчас, ни потом. Но я не хочу, чтобы ты ненавидела меня настолько, чтобы потерять рассудок. Поэтому твои друзья будут жить. Пока ты послушна. Я сжала кулаки. — Я никогда не буду послушной. — Посмотрим, — он встал и подошел к кровати. Сел на край, совсем близко. — Ты голодна? Прикажу принести еды. — Не прикасайся ко мне. — Я и не прикасаюсь. Пока. Он смотрел на меня долго, изучающе. А потом произнес то, от чего у меня кровь застыла в жилах: — Ты знаешь, что самое интересное, Иша? Я читал древние пророчества. Там сказано: «Грань придет извне, чтобы соединить свет и тьму». Ты не просто случайность. Ты предназначена мне. Судьбой. Миром. Кем-то свыше. — Я никому ничего не должна. — Должна, — он наклонился ближе. — Себе. Своей силе. Этому миру. И мне. — Ты сумасшедший. — Может быть, — он улыбнулся. — Но я твой сумасшедший. И ты это знаешь. Он встал и направился к выходу. — Отдыхай. Завтра мы отправимся в Ос Альту. Я покажу тебе дворец, познакомлю со своими людьми. Ты увидишь, что не все так плохо, как ты думаешь. — А если я откажусь? — Ты не откажешься, — он обернулся на пороге. — Потому что часть тебя уже хочет этого. Признайся хотя бы себе. Он ушел, а я осталась лежать, глядя в потолок и чувствуя, как внутри меня борются ненависть и странное, пугающее любопытство. Что, если он прав? Что, если я действительно предназначена ему? И что тогда делать с Алиной, со светом, с этим миром, который я должна была изменить? Я не знала ответов. Знала только одно: самое страшное только начинается.