Стекло и пламя

Предупреждение для всех! В этой главе есть неприятные сцены сексуализированного характера с элементом принуждения, прошу не продолжать чтение при условии вашего эмоционального беспокойства в последующем. Всем приятного чтения) Я не спала. Лежала на огромной кровати в комнате, которая должна была стать моей тюрьмой, и смотрела в потолок. За окном выл ветер, где-то вдалеке перекликалась стража. Дворец жил своей ночной жизнью, равнодушный к моему страху. Дверь открылась без стука. Я села, вжимаясь в спинку кровати, хотя знала, что это бесполезно. Александр вошел в комнату — высокий, черный, неотвратимый. В руках он держал бутылку вина и два бокала. — Не спишь? — спросил он буднично, ставя бокалы на столик. — Я так и думал. — Уходи. — Не уйду, — он разлил вино, сел в кресло напротив кровати. — Мы должны поговорить. — Нам не о чем говорить. — Ошибаешься, — он отпил вино, глядя на меня поверх бокала. — Нам нужно обсудить условия твоего здесь существования. Правила. Границы. — У меня нет выбора, ты сам сказал. — Выбор есть всегда, — он поставил бокал. — Ты можешь добровольно принять то, что будет. Или сопротивляться, делая больно себе и другим. Я предпочитаю первый вариант. Я молчала, сжимая одеяло в побелевших пальцах. — Подойди ко мне, — тихо сказал он. — Нет. — Иша. — Нет! Он вздохнул и встал. Медленно, не торопясь, подошел к кровати. Сел на край. Я отодвинулась, но уперлась спиной в стену — дальше некуда. — Я не хочу делать тебе больно, — сказал он, глядя мне в глаза. — Правда. — Ты говорил, что дашь мне время. Что не будешь торопить. Это было ложью, как и все остальное? — Я дал тебе время. Неделю. Месяц. Сегодня — последний день этой недели. Он протянул руку и коснулся моего лица. Я дернулась, но он удержал, провел пальцем по щеке, по скуле, остановился на губах. — Ты прекрасна, — прошептал он. — Даже сейчас, когда смотришь на меня с такой ненавистью. — Я убью тебя, — выдохнула я. — Когда-нибудь, может быть, — он улыбнулся. — Но не сегодня. — Не надо, — прошептала я. — Пожалуйста. — «Пожалуйста» — это хорошо, — он провел рукой по моим волосам. — Вежливость я ценю. Но ответ будет тот же. Он встал, отошел к окну. Долго смотрел на ночной город. — Знаешь, сколько женщин у меня было за эти столетия? — спросил он вдруг. Я молчала. — Много. Очень много. Красивых, умных, сильных. Некоторые любили меня. Некоторые ненавидели. Некоторые притворялись. Но ни одна... ни одна не была такой, как ты. — Потому что я — Грань? — Потому что ты из другого мира, — сказал он, смотря куда-то вдаль. — Ты не знаешь нашей истории, наших обид, наших войн. Ты смотришь на меня без предрассудков. Ты видишь меня настоящего. И это... это пьянит. — Я вижу монстра. — Монстра, который хочет тебя, — его голос изменился, он стал диким, как будто прорычал зверь. — И который получит тебя. Сегодня. Он повернулся и посмотрел на меня. То что я увидела в его глазах, испугало меня, это было желание, желание получить меня, моё тело... Я спрыгнула с кровати в один миг, подбежав к двери, я дернула ручку. Дверь заперта, я в ловушке. Я медленно повернула голову, он не шелохнулся с того момента как я побежала. Это был план. Он отпрянул от окна и медленным шагом пошел ко мне, как зверь на свою добычу. Я заметалась, пыталась найти хоть какой-то выход, хоть что-то, что поможет мне избежать того, что могло случиться. Силы... Точно, нужно попробовать дать отпор своими силами. Я сосредоточилась и вдруг между нами возникла стена, это был момент, которым я воспользовалась. Я рванула к окну, это единственное что я могла сделать, возможно внизу есть карниз, я была на третьем этаже. Возникла мысль, а что если там ничего нет, лишь земля, но я подумала, лучше сломать ногу, чем оказаться с ним в постели... Но добежать до туда я не успела, он поймал меня возле окна и толкнул прямо к стене. Я оказалась в углу. Зверь всё таки настиг свою жертву. Я выставила руки и отчаянно крикнула. — Стой. Прошу тебя, остановись. Он сделал последний шаг, и наши тела соприкоснулись. Я уперлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но он был как каменная стена. — Не надо, — прошептала я. — Пожалуйста. Александр... — Тшш, — он навис сверху. — Не трать силы на крики. Их никто не услышит. Стены здесь толстые, а слуги давно научены не совать нос в мои дела. Я смотрела в его глаза — темные, глубокие, бездонные. И видела в них отражение своего ужаса. — Ты боишься, — заметил он. — Хорошо. Страх обостряет чувства. Ты получишь незабываемые ощущения, я обещаю. Он наклонился и поцеловал меня. Я сжала губы, пытаясь отвернуться, но его рука сжала мой подбородок, заставляя принять поцелуй. Моя правая рука вдруг не ощутила натиска и я ударила его в грудь, но он стоял как глыба, как будто мой удар был всего лишь пушинкой, которая вдруг упала на его плечо. Я пыталась убрать его руку со своего подбородка, тем самым лишь усиливая сжатие его руки на нем. Он целовал неистово, как будто тысячу лет никого не целовал, как изголодавшийся путник, сидя в трактире и уплетая кусок мяса. Я была этим куском мяса... Когда он отстранился, я задыхалась — не от страсти, от ужаса. — Отпусти меня, — выдохнула я. — Нет, - сказал он властно, смотря мне прямо в глаза, упиваясь моим страхом. Он подхватил меня на руки и понес к кровати. Я била его кулаками, царапалась, пыталась вырваться — бесполезно. Он был слишком сильным, слишком тяжелым, слишком неотвратимым. Когда моя спина коснулась мягкого шелка постельного белья, я закричала. Громко, отчаянно, на всю комнату. — Помогите! Кто-нибудь! Помогите! Он даже не вздрогнул. Просто навис надо мной, глядя сверху вниз. — Кричи, — разрешил он. — Мне даже нравится. Он наклонился, и я почувствовала его губы на своей шее. Горячие, влажные, живые. Меня захлестнула волна тошноты. Я чувствовала как его губы оставляют красные засосы на моей коже. Он прижался ко мне всем телом и я почувствовала что-то, что упиралось мне в бедро, даже через его штаны я ощущала нарастающее желание в нем. — Не надо, — шептала я сквозь слезы. — Не надо, не надо, не надо... Он не слушал. Его руки двигались по моему телу, срывая одежду, касаясь кожи там, где никто никогда не касался. Я пыталась оттолкнуть его, но мои руки казались ватными, не слушались. — Ты прекрасна, — шептал он мне в ухо. — Такая живая, такая горячая. Я с ума схожу по тебе. — Ненавижу, — выдохнула я. — Ненавижу тебя. — Знаю, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то жуткое. — Ненависть — это тоже, что и страсть. Мы связаны, Иша. Ты чувствуешь? Эта нить между нами — она только крепче от твоей ненависти. Я чувствовала. Это было хуже всего — знать, что даже моя ненависть питает его, делает сильнее, ближе. — Не сопротивляйся, — прошептал он. — Расслабься. Так будет легче. — Никогда. — Упрямая, — он усмехнулся. — Мне это нравится. Когда он сорвал с меня трусы я поняла - это конец. Мне нужно было срочно что-то сделать, мне нужно спасти себя, иначе он завладеет мной. Он отвлекся. Приподнялся совсем не много чтобы растегнуть ремень своих штанов, в эту секунду я рванула к концу кровати, маленький проблеск надежды успел вспыхнуть в моем сознании, но тут же я почувствовала его властную руку на своей лодыжке. — Куда собралась?! Я успела лишь пискнуть от неожиданности, как он тут же подмял меня под себя. Я оказалась под ним, лёжа на животе. Он прижал меня к кровати своим локтем, больно надавливая им на область под лопаткой, одновременно с этим он успел стянуть штаны и футболку другой рукой. Он оказался совершенно голым, так же как и я... Он прижался ко мне и начал тереться своим членом между моих ягодиц, я вскрикнула от отвращения и страха. — Сбежать не получится, сейчас ты познаешь всю мою страсть. Скажи мне, у тебя кто-нибудь был до меня? Я не плакала, я рыдала навзрыд. Его вопрос я услышала, но отвечать не собиралась. — Не хочешь отвечать, ну и не надо. Я сам сейчас всё узнаю, - прорычал он мне в ухо. Своими ногами он раздвинул мои и пристроилась сзади меня, одной рукой направляя свой член, а другой надавливая мне спину, чтобы я не смогла развернуться или отползти от него. Я почувствовала головку его члена, которой он упирался во вход моего влагалища. — Стой! - крикнула я, как можно громче. Стой, я девственница, - сказала я сквозь слезы. Он лег всем телом на меня. Я почувствовала его рваное дыхание у своего уха, в которое он прошептал. — Я знал, знал что это судьба и ты будешь хранить себя для меня. Я буду твоим первым и последним мужчиной. Как же это сладко... Мурашки побежали по всему телу. Вдруг я почувствовала облегчение, ведь его большая и мускулистая туша вдруг слезла с меня. Он развернул меня на спину и я увидела его во всей красе. Растрёпанные волосы, красивое тело, накаченные ноги и пресс. Его член стоял колом, слегка подрагивая и выделяя эякулят, который свисал с его головки. И его глаза. Затуманенные похотью, желанием и предвкушением удовольствия. — Не волнуйся, твой первый раз будет нежным, я доставлю тебе удовольствие, которое... Он не успел договорить, как я со всей силой пнула его ногой прямо в живот, он сложился пополам, а я рванула через кровать. Подбежав к окну меня резко дёрнуло, я почувствовала как холодные тени охватили всё моё тело и подняли меня в воздух. Я трепыхалась как муха, которая попалась в паутину такого же хищника, каким был Дарклинг. — Ты не перестаешь удивлять, я думал ты хочешь запомнить свой первый раз как что-то нежное и страстное. Но ты выбрала иной путь. Тени положили меня на кровать на спину и вытянули мои руки вдоль кровати, удерживая возле основания кровати. И тут я вновь ощутила огромную тушу на мне, только теперь его лицо было прямо напротив моего, его глаза изучали мое лицо, смотря с ухмылкой и толикой злости, которая осталась после того как я ударила его в живот. — Ты доставила много хлопот, знай что теперь я не дам тебе отдохнуть следующие несколько часов. Я буду трахать и трахать тебя до потери пульса, а ты будешь стонать подо мной, от удовольствия или от боли, это уже не важно... Теперь не было никаких прилюдий, он раздвинул мои ноги, пристроился и резко вошёл в меня. Ужасный вопль, который должен быть выйти из моего горла вдруг застрял где-то во мне, и я как рыба, выброшенная на землю стала хватать воздух ртом. Дарклинг лег своим телом на меня и опёрся на локти возле моей головы. Он не двигал своим членом, давая хоть не много привыкнуть к его размеру. Через несколько секунд он не выдержал и начал совершать тихие толчки, постанывая мне прямо в ухо, шепча при этом что-то несвязное. Я и не пыталась разобрать, всё моё тело было сосредоточено на боли внизу живота, я не могла думать о чем то другом, кроме как об адских ощущениях внизу. Каждый толчок его члена казался раскаленным кнутом, которым меня хлестали по всему телу, но вся эта боль стикала вниз. — Аах... ты такая тугая, такая горячая. Ты моя, только моя и ничья больше. Он ускорил темп и я почувствовала, как его рука оказалась на моем подбородке. Он повернул мою голову прямо, чтобы я смотрела на него, но мой взгляд был направлен в пустоту. — Посмотри на меня, запомни это лицо, только оно будет каждую ночь нависать над тобой. Только я буду входить в тебя каждую ночь и ты будешь молить меня об этом, будешь на коленях просить, чтобы я принес тебе удовольствие, своими руками, - он прошёлся руками по всему моему телу, не много остановившись на груди и ущипнув сосок. - Своими губами, - я ощутила его поцелуи на шее и ключицах, ощутила, несколько оставшихся на моей коже засосах. - Своим членом, - он сделал резкий толчок в меня, я всхлипнула, услышав как его плоть столкнулась с моей, издав характерный шлепок. Я сфокусировала взгляд на его глазах, на его карих, почти черных глазах, которые с каждым толчком поглощали меня всё больше и больше. — Никогда, - сказала я лишь одними губами, но я увидела в его глазах, что он понял, понял что я сделаю всё, чтобы этого не случилось... --- Утро Свет проникал сквозь тяжелые шторы, раздражая глаза. Я лежала, глядя в потолок, и пыталась вспомнить, кто я. Где я. Что случилось. Тело болело. Каждая клетка, каждая мышца, каждая кость. Я попыталась пошевелиться и зашипела от боли. — Тише, — раздался голос рядом. Я повернула голову. Александр сидел в кресле у кровати, одетый, свежий, с книгой в руках. Будто ничего не произошло. Будто это была обычная ночь. — Доброе утро, — сказал он. — Я приказал приготовить ванну. Тебе нужно отмокнуть. Я смотрела на него и молчала. Говорить не хотелось. Не моглось. Слова застряли где-то в горле, колючим комком. — Молчишь? — он отложил книгу, подошел к кровати, сел на край. — Понимаю. Первый раз всегда тяжело. — Первый раз, — эхом повторила я. Голос звучал хрипло, после стольких криков за эту ночь, он стал каким то чужим, не моим. — Для тебя первый раз был с насилием, — он поправил прядь волос у моего лица. — Мне жаль, что так вышло. Но ты сама выбрала сопротивление. — Я... выбрала? — Конечно, — он говорил спокойно, уверенно, будто объяснял ребенку прописные истины. — Если бы ты согласилась добровольно, все было бы иначе. Нежно. Медленно. Приятно даже, возможно. Но ты решила бороться. — Ты... ты правда так думаешь? — я смотрела на него и не верила своим ушам. — Ты правда считаешь, что это моя вина? — Я не говорю о вине, — он взял мою руку, сжал в своих ладонях. — Я говорю о реальности. В этом мире есть сильные и слабые. Сильные берут то, что хотят. Слабые подчиняются. Так было всегда. Так будет всегда. — Я не слабая. — Ты слабая сейчас, — он поднес мою руку к губам, поцеловал пальцы. — Но ты станешь сильной. Я сделаю тебя сильной. А сила, Иша... сила оправдывает все. Я отдернула свою руку от его губ, но он лишь улыбнулся уголком рта. Я смотрела на него — красивого, спокойного, уверенного — и чувствовала, как внутри поднимается волна. Не гнева. Не ненависти. Чего-то нового, холодного, опасного. Оно родилось этой ночью. В темноте, в боли, в слезах. Оно росло, набирало силу, ждало своего часа. — Я хочу в ванну, — сказала я ровно. Александр улыбнулся. — Вот видишь? Уже лучше. Ты начинаешь принимать реальность. Он встал, дернул шнур вызова. Через минуту вошли служанки с опущенными глазами, помогли мне подняться, проводили в ванную комнату. Горячая вода обожгла кожу. Я сидела в мраморной ванне, глядя на свое отражение в воде — искаженное, чужое. На шее темнели синяки — следы его губ. На запястьях — красные полосы от его пальцев и от давления его теней. На бедрах также остались синяки, такие что можно было рассмотреть все пять пальцев его руки, которые держали мои ноги, пока его член входил и выходил из меня. Я смотрела на эти следы и улыбалась. Впервые за долгое время. Потому что внутри, в самой глубокой комнате моей души, больше не было пустоты. Там росло стекло. Черное, острое, смертельное стекло, которое ждало только одного — возможности ударить. — Ты проиграешь, Александр Морозов, — прошептала я, глядя на свое отражение. — Ты даже не представляешь, как сильно проиграешь. Вода остывала, а я сидела и ждала. Ждала своего часа. --- Эта ночь стала первой из многих. Но она же стала и началом конца. Потому что в ту ночь, когда он сломал мое тело, он создал то, что однажды уничтожит его. Мою душу из черного стекла.