Стекло и пламя

Следующие две недели стали для меня временем двойной жизни. Днём я была послушной Гранью, любимицей Дарклинга, которая покорно училась, улыбалась придворным и согревала постель генерала по ночам. После того как он удовлетворял все свои потребности, когда засыпал, я пробиралась в восточное крыло, где под старыми сводами собирались заговорщики. Их было немного. Тринадцать человек, включая меня. Гриши, чьи дары оказались слишком слабыми для Второй армии и которых сослали в прислугу. Стражники, уставшие смотреть на жестокости хозяина. Старая графиня Воронцова, потерявшая семью в Тенистом Каньоне и винившая в этом Дарклинга. Молодой поварёнок, чья сестра исчезла после того, как отказала генералу в близости. У каждого была своя причина ненавидеть. И у каждого была своя мечта — увидеть этот дворец без хозяина. — Нам нужен план, — сказала я на третьей встрече, когда мы сидели в подвале при свете единственной свечи. — Просто сбежать недостаточно. Он найдёт нас. Он всегда находит. — Что ты предлагаешь? — спросила графиня Воронцова. — Мне нужно отключить его связь со мной. Ту нить, которая позволяет ему чувствовать моё местоположение и эмоции. — Это возможно? — усомнился стражник по имени Пётр. — Я работаю над этим, — ответила я. — Моя сила — Грань. Если я могу делать видимым невидимое, значит, могу и создавать барьеры. В том числе — между нами. — А Алина? — Катерина, библиотекарша, сжимала в руках стеклянный цветок, который я подарила ей в первый день. — Как мы вытащим её? — Подземелья охраняются, — вмешался молодой стражник, Алексей. — Я знаю расписание смен. Слабые места есть. Но нам нужно отвлечение. — Отвлечение будет, — пообещала я. — Я устрою. Все посмотрели на меня с надеждой. И с сомнением. — Ты уверена, что справишься? — спросила графиня. — Ты близка к нему. Опасность велика. — Я справлюсь, — твёрдо ответила я. — Потому что у меня нет выбора. --- Неделя пятая. Спальня Дарклинга. Александр стал другим. После той ночи, когда он впервые попытался быть нежным, что-то в нём изменилось. Он приходил чаще, оставался дольше, говорил больше. Иногда он просто лежал рядом, гладил мои волосы и рассказывал о своём прошлом — о матери, о предательствах, о бесконечном одиночестве. Я слушала. Кивала. Иногда даже задавала вопросы. А внутри меня росло стекло. — Ты единственная, кто меня понимает, — сказал он однажды ночью, когда за окнами выла метель. — За сотни лет — единственная. — Я не понимаю тебя, — ответила я честно. — Я пытаюсь. — Этого достаточно. Он повернулся ко мне, притянул ближе. Его губы нашли мои, и в который раз моё тело откликнулось раньше, чем разум успел сказать «нет». Это было самое страшное. Не боль, не страх, не унижение. А то, что в эти моменты, когда он был нежен, когда его руки не причиняли боли, когда его губы шептали не приказы, а нежности... в эти моменты я забывала, кто он. Забывала, что он сделал. Забывала, что должна ненавидеть. — Ты сегодня далеко, — заметил он, отстраняясь. — О чём думаешь? — О побеге, — ответила я. Он замер. В его глазах мелькнуло что-то опасное. — Шучу, — быстро добавила я. — Думаю о том, как странно устроен этот мир. Как я оказалась здесь, с тобой. Он расслабился, улыбнулся. — Судьба, — сказал он. — Предназначение. Мы созданы друг для друга, Иша. Тьма и Грань. — Тьма и Грань, — повторила я, пряча лицо у него на груди, чтобы он не видел моих глаз. — Как романтично. — Ты иронизируешь, — он усмехнулся. — Мне это нравится. Я молчала. А внутри меня, в той самой тёмной комнате, стекло превращалось в оружие. --- Шестая неделя. Восточное крыло. — Я нашла способ, — объявила я на очередной встрече. — Через три дня будет праздник в честь зимнего солнцестояния. Весь дворец будет пьян и занят собой. Дарклинг будет занят приёмами. Идеальное время. — А барьер? — спросила графиня. — Я создам его в ночь перед побегом. Если получится, он не почувствует моего ухода до самого утра. — Если получится? Я встретила её взгляд. — Получится. У меня нет права на ошибку. Катерина подошла ко мне, взяла за руку. — Мы с тобой, Иша. Что бы ни случилось. Я посмотрела на этих людей — уставших, напуганных, но готовых рискнуть всем ради свободы. И почувствовала, как внутри поднимается волна благодарности. — Спасибо, — тихо сказала я. — Вы даже не представляете, что это для меня значит. — Представляем, — ответила графиня. — Мы все здесь потеряли что-то важное. Или кого-то. Ты даёшь нам шанс вернуть хотя бы себя. --- Ночь перед побегом. Александр пришёл позже обычного. От него пахло вином и чужими духами — на приёме было много женщин, которые хотели приблизиться к генералу. Я подавила странный укол ревности и заставила себя улыбнуться. — Ты пьян, — заметила я. — Немного, — он рухнул на кровать рядом со мной. — Эти приёмы выматывают. Все хотят чего-то. Власти, денег, защиты. Никто не хочет просто быть. — А ты хочешь просто быть? Он повернулся ко мне. В его глазах плескалась странная смесь тоски и нежности. — С тобой — да. Ты единственная, кто ничего не просит. Я хотела сказать: «Я прошу свободы». Но промолчала. Он притянул меня к себе, поцеловал. Пьяный поцелуй — неловкий, но искренний. Я позволила себе на минуту забыться, позволила телу ответить. Завтра я уйду. Завтра всё кончится. Сегодня можно позволить себе слабость. — Я люблю тебя, — вдруг сказал он. Я замерла. — Что? — Я люблю тебя, Иша. Кажется, впервые за сотни лет я знаю, что значит это слово. Я смотрела на него и не могла поверить. Неужели он правда... неужели это не игра? — Ты не умеешь любить, — прошептала я. — Ты сам говорил. — Думал, что не умею, — он провёл рукой по моей щеке. — Но с тобой... с тобой я учусь. В груди что-то оборвалось. Больно, до слёз. Почему сейчас? Почему, когда я уже всё решила, когда план готов, когда осталась одна ночь, он говорит это? — Ты не знаешь, что говоришь, — я попыталась отвернуться, но он удержал. — Знаю. Я старый, Иша. Очень старый. Я видел столько смертей, столько предательств, столько лжи, что перестал верить в чувства. Но ты... ты пришла из ниоткуда. Из другого мира. Ты не должна была существовать. И ты — единственное настоящее, что случилось со мной за века. — Я пленница, — мой голос дрожал. — Ты держишь меня силой. — Знаю, — он кивнул. — И знаю, что ты никогда не простишь мне первую ночь и последующие, когда я брал тебя силой. Но я надеюсь... я надеюсь, что однажды ты сможешь смотреть на меня без ненависти. — А ты сможешь отпустить меня? Он замолчал. Долго смотрел в потолок. Потом ответил: — Нет. Не смогу. Потому что без тебя я снова стану пустым. А я не хочу возвращаться в пустоту. --- Утро. День побега. Я проснулась раньше него. Лежала, глядя на его спящее лицо — без маски власти, без надменности, просто уставший мужчина с тёмными кругами под глазами. Красивый. Опасный. Мой тюремщик. И человек, который только что признался мне в любви. Я осторожно выбралась из постели, накинула халат. Подошла к окну, глядя на серое зимнее небо. Всё готово. Барьер, который я создавала две недели, тонкой невидимой плёнкой отделял мою душу от его тьмы. Сегодня он не почувствует моего ухода. Не увидит моего страха. Не ощутит моего торжества. Останется только пустота. Та самая, которой он так боялся. Я вернулась к кровати, наклонилась и поцеловала его в лоб. Легко, почти невесомо. — Прощай, Александр, — прошептала я. Он вздохнул во сне, улыбнулся чему-то. И не проснулся. Я оделась быстро, накинула тёплый плащ, сунула за пазуху небольшой мешочек с припасами — подарок поварёнка. На прощание оглядела комнату, где провела столько ночей. Золотая клетка. Красивая, мягкая, но клетка. Я выскользнула в коридор. --- Подземелья. Камера Алины. Она сидела в углу, бледная, исхудавшая, но с тем же огнём в глазах. Когда дверь открылась, она вскочила, готовая к бою. — Иша? — выдохнула она, узнав меня. — Ты... ты пришла? — Я обещала, — я подбежала к ней, обняла. — Прости, что так долго. — Ты пахнешь им, — она отстранилась, вглядываясь в моё лицо. — Иша, что он с тобой сделал? — Всё, — коротко ответила я. — Но сейчас неважно. Нужно идти. У нас мало времени. — Как ты меня вытащишь? Охрана... — Охраны больше нет, — раздался голос за спиной. Я обернулась. В дверях стоял Алексей, молодой стражник из нашего подполья. В руках он держал связку ключей. — Я сменил караул, — пояснил он. — Ребята, что были здесь, сейчас крепко спят в караулке. Подсыпал им снотворного в ужин. Алина смотрела на нас круглыми глазами. — Вы... вы всё спланировали? — Да, — я взяла её за руку. — Идём. Нас ждут. --- Восточное крыло. Сбор. В подвале собрались все. Графиня Воронцова, Катерина, Пётр, Алексей, поварёнок и ещё несколько человек. При виде нас они заулыбались, зашептали молитвы. — Святые, она жива, — графиня перекрестилась, глядя на Алину. — Заклинательница Солнца. Настоящее чудо. — Чудеса потом, — оборвала я. — У нас есть примерно час, пока Дарклинг не проснётся и не поймёт, что я ушла. Выход? — Через старый ход в прачечную, — ответил Пётр. — Там река. Лодка готова. — Отлично. Все знают, куда плыть? — К Цибирю, — кивнула Катерина. — Там нас встретят. — Тогда идём. Мы двинулись цепочкой по тёмным коридорам. Я вела Алину за руку, чувствуя, как она дрожит. — Ты как? — шепнула я. — Лучше, чем была, — ответила она. — А ты? Я промолчала. Потому что не знала ответа. --- Холодный воздух ударил в лицо, когда мы выбрались из подземного хода. Река, чёрная, неприветливая, ждала нас. У берега покачивалась небольшая лодка. — Садитесь, — торопил Пётр. — Быстрее. Мы погрузились. Лодка заскрипела, отошла от берега. Я смотрела на удаляющийся дворец, на его тёмные окна, на башню, где спал Александр. Внутри было пусто. Ни радости, ни облегчения. Только усталость. — Ты сделала это, — Алина сжала мою руку. — Мы свободны. — Ещё нет, — ответила я. — Он придёт за нами. Он всегда приходит. — Но не сегодня, — улыбнулась она. — Сегодня мы победили. Я посмотрела на неё, на её улыбку, на надежду в глазах. И позволила себе улыбнуться в ответ. — Да. Сегодня мы победили. Лодка плыла вниз по реке, унося нас от дворца, от тьмы, от него. А в моей голове, на самой грани сознания, я всё ещё чувствовала его присутствие. Слабое, почти неразличимое, но живое. Барьер работал. Но надолго ли? Я закрыла глаза и позволила реке унести меня в неизвестность. --- Дворец. Рассвет. Александр проснулся от холода. Рука, протянутая к Ише, нащупала пустоту. Он сел, оглядел комнату. Пусто. — Иша? Тишина. Он встал, прошёл по комнатам. Пусто. Её вещи на месте, но её нет. Он позвал слуг, стражу. Никто не видел. Никто не знал. И вдруг он понял. Тот барьер, который он чувствовал последние дни, но не придавал значения — он был не просто защитой. Это была стена. Между ними. — Иша, — прошептал он, и в голосе его впервые за столетия прозвучала настоящая боль. — Что ты наделала? Он рухнул в кресло, закрыл лицо руками. Тьма вокруг него взметнулась, заметалась, завыла. — Ты думаешь, я не найду тебя? — прошептал он в пустоту. — Ты думаешь, барьер остановит меня? Он поднял голову, и в глазах его горел холодный, расчётливый огонь. — Я найду тебя, Иша. Чего бы мне это ни стоило. И в следующий раз ты не уйдёшь. Никогда. Тьма закружилась вокруг него, готовая к охоте.