Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Утро началось с математики. Бэй Фэн сидела в столярной мастерской, разложив на верстаке лист бумаги. Вокруг неё, словно на консилиуме перед сложной операцией, собрались Лао Чэнь и кузнецы, одолженные с других пиков за звонкое серебро Шэнь Цинцю. — Итак, разбор ошибок версии 1.0, — Бэй Фэн постучала щепкой по чертежу. — Кожа скрипит. Шаг пружин слишком редкий — тело проваливается. Концы проволоки опасны. Мы меняем ТЗ. Она нарисовала новую схему. — Кровать два метра на полтора. Чтобы я не проваливалась, пружины должны стоять вплотную. Шаг — пять сантиметров. Считаем площадь... вычитаем края... Нам нужно тысяча шестьдесят четыре пружины. Округлим до тысячи. Над верстаком повисла мертвая тишина. Слышно было только, как где-то капает вода. Лао Чэнь медленно побледнел. — Шимэй... Тысяча? Вручную? Да мы будем калить и гнуть их до следующего Праздника Фонарей! Мои люди лягут костьми! И это будет весить как каменная глыба! — Вес меня не волнует. Я не собираюсь с ним бегать, — отрезала Бэй Фэн. — А чтобы вы не легли костьми... мы меняем подход. Вы не будете делать каждую пружину от начала до конца. Мы делаем конвейер. Она ткнула в каждого из мастеров. — Ты — только рубишь проволоку на куски по 10 цуней. Ты — только калишь в масле. Ты — наматываешь на шаблон. А ты... — она посмотрела на самого молодого послушника, — берешь плоскогубцы и загибаешь острый кончик каждой пружины внутрь. Чтобы получилась петелька. Понятно? Никаких лишних движений. Одно действие на человека. Скорость вырастет в три раза. Мастера переглянулись. Идея разделения труда на такие примитивные операции казалась им унизительной, ведь каждый хотел быть Творцом, но серебро в карманах диктовало свои правила. «Где она только выкопала такую ересь?» — мелькнуло в голове у Лао Чэня, но спорить с заказчиком он не решился. — Еще один момент, шимэй, — Лао Чэнь кашлянул. — В прошлый раз пружины заваливались на бок под весом. Теперь мы свяжем их между собой крепкой вощеной бечевкой в единую сеть. Тогда они будут стоять мертво. — Принимается. Далее, — Бэй Фэн нарисовала бочонок пружины. — Звукоизоляция. Внутрь каждой пружины... плотно забиваете рулончик войлока. Это уберет эхо и лязг металла. Кожу выкидываем. Поверх пружин натягиваем парусину. Самый плотный холст, что найдете. Натянуть так, чтобы звенел как барабан. Потом слой войлока, хлопок, наматрасник. Вопросы? Лао Чэнь тяжело вздохнул, признавая поражение перед этой бездушной логикой. — Сделаем, шимэй. Дайте нам неделю. И... много войлока. Оставив столяров страдать над тысячью пружин, Бэй Фэн направилась к зоне будущих душевых. Там её ждал мастер-керамист — сухонький старичок с перепачканными глиной руками. Рядом с ним на траве стояло нечто, накрытое холстиной. — Шимэй Бэй! — старичок просиял. — Мы закончили! Обжиг прошел идеально. Глина Синего Тумана спеклась намертво. Он сдернул холстину. Бэй Фэн моргнула. Перед ней стоял настоящий классический унитаз с отдельным бачком, чашей и изогнутой S-образной трубой снизу. Керамист, чья душа жаждала прекрасного, покрыл его внешнюю сторону синей подглазурной росписью. По бокам чаши извивались изящные драконы, играющие с жемчужиной. Внутренний Гедонист Бэй Фэн рухнул лицом в ладони. «Драконы на толчке. Боги, они даже процесс дефекации превратили в искусство. Хорошо хоть внутри только лотосы нарисовали, а не лик Императора, а то казнь за святотатство в мои планы на неделю не входила». — Очень... эстетично, — выдавила она, сохраняя покерфейс. — Главное — функционал. Устанавливайте в кабинку. Дайте ведро воды. Рабочие быстро водрузили «чашу» на отверстие септика, промазав стыки смолой. Бэй Фэн вылила в чашу ведро воды. Вода с шумом ушла вниз, но на дне, в изгибе S-образной трубы, осталась прозрачная, чистая лужица гидрозатвора, перекрывая доступ газам снизу. Лотос на дне слегка исказился под толщей воды. — Гидрозатвор функционирует, — Бэй Фэн удовлетворенно кивнула. Никакого запаха. Абсолютная стерильность. — Мастер. Мне нужна еще одна деталь. Для личной уборной Учителя Шэня. Она достала уголек и нарисовала на доске овал с дыркой посередине. — Вырежьте это из дерева. Гладко. Покройте лаком. И... найдите мягкий мех. Кролик, норка — неважно. Обойдите это кольцо мехом, чтобы он плотно сидел на дереве. Мастер уставился на чертеж. — Деревянное кольцо с мехом? Поверх фарфора? Зачем? — Затем, — Бэй Фэн смерила его холодным взглядом, — что Учитель — человек тонкой душевной организации. Сидеть голой кожей на ледяном фарфоре зимой — это удар по меридианам. Выполнять. Три дня спустя. Бамбуковая хижина. Шэнь Цинцю сидел за столом. Перед ним стояла та самая чаша с двойным дном. Внутри, между слоями фарфора и серебра, были зашиты крошечные крупицы Кровавого Янтаря. Чай в чашке оставался обжигающе горячим уже второй час, и Шэнь Цзю пребывал в состоянии редкого, почти благостного умиротворения. В дверь постучали. Бэй Фэн вошла, держа в руках предмет, завернутый в темный шелк. — Учитель, — она поклонилась. — Личный санитарный блок... готов к эксплуатации. Вода нагревается массивом за десять секунд. Слив работает. Запахи устранены. Шэнь Цинцю благосклонно кивнул. Он уже проверил систему и, признаться честно, провел под струями горячей воды вчера вечером добрых полчаса, смывая с себя напряжение. Это было божественно. — Хорошая работа, Бэй Фэн. Твои... странные идеи окупают вложенное в тебя серебро. Что это у тебя? Бэй Фэн подошла ближе и положила сверток на стол. Она развернула шелк. На свет появилось идеально отполированное деревянное сиденье, густо обитое пушистым, белоснежным мехом горной норки. Шэнь Цинцю нахмурился, не понимая назначения предмета. — Это... воротник? Шейная подушка для медитаций? Бэй Фэн выдержала паузу. Ей нужно было подать это так, чтобы её не убили за дерзость. — Это... термоинтерфейс. Для «Чаши очищения», Учитель. Брови Лорда Пика сошлись на переносице. — Поясни. — Фарфор... это камень, — ровным, лекторским тоном начала Бэй Фэн. — Он холодный. Зимой он будет ледяным. Чтобы ваш комфорт не прерывался температурным шоком... я заказала это. Оно кладется сверху на чашу. Мех сохраняет ваше тепло. Вы садитесь... как на облако. Контакт разогретого тела... с ледяным камнем... в зоне тазового дна... вызывает резкое сжатие сосудов и блокировку... Эта девочка. Эта маленькая дрянь принесла ему пушистый меховой ободок для унитаза. И рассуждает о его нижнем Даньтяне с серьезностью лекаря. — Довольно! — Шэнь Цинцю резко вскинул руку, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Замолчи немедленно! — ...потоков Ци в нижнем Даньтяне, — невозмутимо закончила Бэй Фэн. Его лицо пошло красными пятнами — не то от возмущения, не то от того, что он живо представил, насколько это действительно будет удобно. Борьба между эстетикой благородного мужа и гедонизмом закончилась полным разгромом первого. — Ты... — он резко раскрыл веер, прикрывая лицо так, что остались видны только полыхающие глаза. — Ты оскверняешь мой слух своими анатомическими подробностями! Как ты смеешь приносить мне... это... прямо на стол, где лежат сутры?! — Я могу забрать, Учитель, — Бэй Фэн потянулась к меху с абсолютно невозмутимым видом. — И выкинуть. — Оставь! — рявкнул Шэнь Цинцю, и его голос дал легкого петуха. Он кашлянул, возвращая себе ледяной тон. — Оставь. Я передам это слугам, чтобы они... установили это. В целях... сохранения моего Даньтяня. Бэй Фэн убрала руки. — Конечно, Учитель. Исключительно в медицинских целях. Шэнь Цинцю сверлил её взглядом. Он злился на неё за то, что она пробивала его броню пафоса, но еще больше он злился на себя за то, что ему это нравилось. Она предвосхищала потребности, о которых он сам даже не догадывался. — Убирайся, — бросил он, отворачиваясь к окну. — И чтобы я не видел тебя до завтра. Учи свои трактаты по... как ты это назвала? — По материаловедению и сопромату, Учитель. Шэнь Цинцю лишь страдальчески прикрыл глаза. Опять эти её варварские термины. Когда за ней закрылась дверь, Шэнь Цинцю медленно повернулся, протянул руку и осторожно погладил пушистый, мягкий мех. «Дьявол бы побрал эту девчонку», — подумал он, и уголок его губ против воли дернулся вверх. — «Я больше никогда не смогу жить как обычный заклинатель». Оставшиеся дни ожидания её ортопедического друга превратилась для Бэй Фэн в академический марафон. Она сидела в своей пристройке, завернувшись в плед. Перед ней громоздились стопки древних свитков. Бэй Фэн работала как студент Бауманки перед сессией. Рядом с ней лежали листы бумаги, расчерченные на жесткие таблицы: «Материал» | «Проводимость Ци» | «Теплоемкость» | «Предел прочности». Она вычленяла из поэтического бреда («Дыхание Огненной Саламандры плавит слезы Горного Духа»): «Ага. Кислота саламандры разъедает лунный камень. Понятно. Записываем: не использовать вместе». Она рисовала майндмэпы (интеллект-карты). От центрального кружка «Дерево Сюань» отходили стрелочки к механической прочности, устойчивости к гниению и акустическим свойствам. Для местного мира её записи выглядели как еретические каракули сумасшедшего. Никакой поэзии, никакого почтения к предкам. Только цифры, свойства и корреляции. «Я не маг. Я не чувствую это гребаное Дао», — думала она, вгрызаясь в текст. — «Но если магия здесь подчиняется законам, значит, это просто физика с другой системой частиц. Мне нужно выучить химию и сопромат этого мира. И тогда я соберу здесь умный дом». На исходе недели в дверь постучали. — Шимэй Бэй! Принимай заказ! Ло Бинхэ и пятеро потных рабочих затащили в комнату гигантский, тяжеленный короб. Он весил под девяносто килограмм. Бинхэ едва не крякнул, опуская его на каменный постамент печи. Он бросил на Бэй Фэн взгляд, в котором смешивались усталость и искреннее восхищение её способностью заставлять мир вращаться вокруг своего комфорта. Бэй Фэн отложила свои таблицы. Она подошла к матрасу. Сверху он был обтянут плотным серым холстом. Она положила ладонь на поверхность и надавила. Ни звука. Ни единого скрипа. Плотный слой войлока, забитый внутрь каждой из тысячи пружин, сработал как идеальный глушитель. Металл не звенел. Она надавила сильнее. Холст прогнулся, но ровно в том месте, где была её рука. Соседние участки остались неподвижными. — Бинхэ-шисюн, — тихо сказала Бэй Фэн. — Застели шелковую простыню. Ло Бинхэ быстро накинул мягкий шелковый чехол, завязав тесемки по углам деревянной рамы. Бэй Фэн сняла сапоги и осторожно забралась на кровать. Плотный короб полностью отсек тепло от каменной печи-кан. Матрас был прохладным. «Зато жопа потеть не будет», — философски рассудила Бэй Фэн. — «В крайнем случае, потом сделаю обогрев с климат-контролем. Сейчас главное — позвоночник». Она легла на спину, вытянулась и закрыла глаза. Сотни пружин под ней мягко, но упруго приняли её вес. Никакого эффекта гамака. Жесткая, ортопедическая поддержка каждого позвонка. Никаких кочек. Никакого лязга. Тишина каменной комнаты и идеальная амортизация. Её многострадальная поясница, замученная сидением за свитками, вдруг расслабилась. Мышечный панцирь, который она носила на себе всю эту неделю, начал медленно таять. «Господи...», — мысленно прошептала Бэй Фэн. — «Это оно. Это база. Я не отдам это никому. Даже если наступит конец света, я умру на этом матрасе». Она открыла глаза. Ло Бинхэ стоял у кровати, наблюдая за ней. — Шимэй, — неуверенно спросил он. — Тебе... удобно? Бэй Фэн посмотрела на него. Её лицо было абсолютно умиротворенным. — Бинхэ-шисюн, — её голос был тихим, тягучим, как мед. — Это... приемлемо. Оставь меня. Моя операционная система... уходит в спящий режим. До завтра. Ло Бинхэ тихо закрыл за собой дверь. Бэй Фэн не слышала щелчка замка. Она уснула глубоким, исцеляющим сном человека, который наконец-то договорился с гравитацией. Лог Системы: [Проект "Матрас 2.0": Завершен с критическим успехом.] [Статус здоровья: Регенерация позвоночника активирована.] [Отношение Шэнь Цинцю: Вы стали его главным дилером комфорта.] [Предупреждение: Чем глубже ваш сон, тем сложнее будет вставать на пробежку.]