Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Ноябрь на Пике Цинцзин начался с затяжного, ледяного дождя. Вода сплошной серой стеной обрушилась на бамбуковые рощи, превращая аккуратные тропинки в потоки жидкой грязи. Бэй Фэн открыла глаза, услышав барабанную дробь капель по каменной крыше своей пристройки. Внутри было сухо, печь-кан отдавала ровное, приятное тепло, а многослойный войлочный пирог стен гасил завывания ветра. Она посмотрела на дверь. По расписанию, утвержденному Горным Лордом, у неё был час «спортивной ходьбы» по пересеченной местности. Бэй Фэн перевела взгляд на свои сухие, теплые носки. Затем снова на дверь, за которой бушевал филиал всемирного потопа. «Анализ погодных условий: осадки штормового типа. Температура: около нуля. Риск переохлаждения и последующего снижения КПД: 95%. Вывод: физическая активность отменяется по форс-мажорным обстоятельствам». Она перевернулась на другой бок и натянула шелковое одеяло до самых ушей. Где-то там, в своей новой, роскошной бамбуковой хижине, Шэнь Цинцю сейчас наверняка погружался в дымящуюся фарфоровую бадью. С тех пор как мастера Аньдин, подгоняемые угрозами и чертежами Бэй Фэн, сдали «Личный санитарный блок Лорда», Шэнь Цзю стал проводить в горячей воде по часу каждое утро и каждый вечер. Он сидел на меховом стульчаке, мылся под непрерывным потоком воды, нагретой Массивом Ян, и пах сандалом. Бэй Фэн знала: человек, который только что открыл для себя джакузи, не пойдет под ледяной дождь проверять, шагает ли его ученица по лужам. Она проспала лишних два часа. Когда Бэй Фэн всё-таки соизволила явиться в Павильон Каллиграфии, она выглядела неприлично сухой и выспавшейся. Она села за свой стол, разложила бумагу, обмакнула кисть в тушь и вошла в состояние «каллиграфического фрода». Долгие месяцы тренировок не прошли даром. Её моторика позволяла руке выводить бесконечные ряды иероглифов «Безмятежность», пока сама Бэй Фэн даже не смотрела на кончик кисти. Её взгляд был прикован к древнему свитку, который она технично спрятала под стопкой чистой бумаги. «Так... Аномалии пространственных разломов. Демоническая флора. Если я хочу сделать нормальный освежитель воздуха для туалета, мне нужен экстракт лунного лотоса, но он растет только в...» Мимо её стола гордо прошествовал Мин Фань. Бэй Фэн не подняла глаз. Её лицо было застывшим, как у каменного Будды. Рука двигалась с механической, пугающей точностью. Мин Фань сглотнул и ускорил шаг. «Она в глубоком трансе слияния с Дао, — с суеверным ужасом подумал старший ученик. — Её кисть движется сама по себе! Монстр. Лучше не смотреть ей в глаза, а то опять скажет что-нибудь страшное». Единственным человеком в зале, который понимал, что происходит на самом деле, был Ло Бинхэ. Он зашел в павильон, чтобы забрать пустые тушечницы, и его взгляд скользнул по фигуре Бэй Фэн. Он видел, как её глаза бегают по строчкам спрятанного свитка, пока рука рисует совершенно другой текст. Он также знал, что утром её не было на тропе — он сам носил дрова в бойлерную и наблюдал за маршрутом. «Она проигнорировала приказ Шицзуня из-за дождя, — заархивировал факт Ло Бинхэ. — Она обманывает систему, имитируя бурную деятельность. И никто, кроме меня, этого не видит. Она... восхитительна в своей наглости». Для Бинхэ это знание было как тайный клад. Он не собирался доносить. Наоборот, он чувствовал себя соучастником её маленького, тихого бунта против абсурдных правил Цанцюн. После обеда Пик Цинцзин погрузился в банную рутину. Санитарная революция Бэй Фэн разделила адептов на новые касты. Душевые кабинки с теплой водой стали главным показателем статуса. Мин Фань стоял у входа в общественные душевые, гордо сжимая в руке три нефритовых талона. — Старшие адепты! — вещал он. — Шицзунь милостив! Мы, постигающие Дао, имеем право на три омовения в неделю! Младшие — один раз, по воскресеньям. Остальные — в ручей! Мин Фань чувствовал себя небожителем. Десять минут под горячей водой трижды в неделю — это была немыслимая роскошь. В этот момент мимо него, лениво помахивая полотенцем, прошла Бей Фэн. Она даже не посмотрела на очередь старших адептов. Просто толкнула дверь крайней (своей личной, неофициальной) кабинки, зашла внутрь и задвинула засов. Через секунду оттуда послышался шум мощного потока воды. Адепты завистливо заскрежетали зубами. — Шисюн Мин... — проныл кто-то из толпы. — Почему ведьма моется каждый день? Да еще и по два раза? Она же тратит общую воду! Мин Фань побледнел и отвесил жалобщику подзатыльник. — Заткнись, идиот! Это её трубы! И её бочки! Хочешь отправиться чистить выгребную яму? Она у Шицзуня на особом счету. Пусть хоть растворится в этой воде, нам-то что! Ло Бинхэ в очереди за талонами не стоял. Ему они были не нужны. У него теперь было свое собственное царство. Он сидел в предбаннике бойлерной — небольшом каменном помещении, пристроенном вплотную к огромным бочкам-накопителям. Здесь было темно, пахло сырым деревом, но самое главное — здесь было плюс двадцать пять градусов тепла. Холодный ноябрь с его ледяной водой из ручья, приводившей к трещинам на коже и суставной боли, остался для Ло Бинхэ в прошлом. Сейчас он сидел на табурете перед деревянным желобом в теплом предбаннике бойлерной, куда отводилась техническая вода от системы подогрева, и стирал шелковые халаты Шэнь Цинцю и серые одежды Бэй Фэн в абсолютном комфорте. Мин Фань сюда не совался — старший ученик ненавидел жару и влажность бойлерной, предпочитая отдавать приказы издалека. Бинхэ ритмично тер ткань о камень, когда дверь предбанника приоткрылась, впуская клуб холодного уличного пара. На пороге стояла Бей Фэн. От неё пахло мылом без отдушек. — Бинхэ-шисюн, — она шагнула внутрь, отряхивая капли дождя с зонтика. — Ты здесь? Ло Бинхэ мгновенно вскочил, вытирая мокрые руки о фартук. — Шимэй Бэй. Да, я заканчиваю с твоими вещами. Пятна от туши тяжело отходят... — Оставь тушь. Это рабочая одежда, — Бэй Фэн подошла ближе. — У меня... накопились долги по социальным протоколам. Она достала из-за пазухи длинный, узкий сверток, перевязанный бечевкой. — Шицзе Инъин недавно праздновала пятнадцатилетие. Я... забыла. Был этап заливки фундамента. Я отдала ей подарок утром. Ло Бинхэ вспомнил, как Нин Инъин за завтраком визжала от восторга, размахивая связкой редчайших павлиньих и журавлиных перьев, перевязанных золотым шелком. Бэй Фэн просто вытащила их из бракованных запасов склада Аньдин, но для Инъин это был «дизайнерский эксклюзив». — А это... тебе, — Бэй Фэн протянула сверток Бинхэ. — Фигня для постирушек. Бинхэ опешил. Он осторожно взял тяжелый сверток. — У меня... день рождения? — тихо спросил он. Он сам не помнил точной даты. Прачка, воспитавшая его, говорила, что нашла его в деревянном тазу на реке Ло, когда уже выпал первый снег. — Понятия не имею. Скоро зима, так что будем считать, что где-то сейчас, — Бэй Фэн пожала плечами. — Разворачивай. Ло Бинхэ потянул за бечевку. Ткань упала на пол. В его руках оказалась прямоугольная доска из плотного, темного железного дерева. Одна её сторона была гладкой, а вторая — вырезана глубокими, идеально ровными волнообразными ребрами. — Что это? — Бинхэ провел пальцем по деревянным волнам. — Стиральная доска, — Бэй Фэн скрестила руки на груди, включив тон инженера-презентатора. — Заказала у Лао Чэня. Угол наклона ребер рассчитан так, чтобы создавать максимальное трение, но не рвать волокна шелка. Кладешь её в таз под углом. Намыливаешь вещь. И трешь об эти ребра. Грязь выбивается из ткани в два раза быстрее. Она посмотрела на его руки. Пальцы Бинхэ всё еще были покрыты старыми шрамами, но свежих трещин от холода уже не было. — Эта доска оптимизирует твой труд на тридцать процентов, — сухо добавила она. — Твои пальцы будут целее. Значит... лапша, которую ты мне готовишь, будет вкуснее, потому что ты не будешь отвлекаться на боль в суставах. Это... инвестиция в мое питание. Ло Бинхэ стоял в душном, влажном полумраке бойлерной и смотрел на кусок ребристого дерева. В его горле встал ком, такой плотный, что стало трудно дышать. Всю свою жизнь он получал подарки, которые были либо милостыней (поношенная одежда), либо инструментами издевательства (тупой топор для колки дров). Нин Инъин дарила ему конфеты, которые он не мог съесть, потому что их отбирали. А эта странная, невыносимо циничная девочка подарила ему... инструмент. Вместо бесполезной жалости и вздохов о его тяжелой доле, Бэй Фэн просто вручила ему технологию, сокращающую время работы. Она признала его реальность. И она дала ему оружие против этой реальности. Он положил доску в деревянный желоб с теплой водой. Взял кусок ткани, намылил его и с силой провел по ребристой поверхности. Вжжух-вжжух-вжжух. Звук был ритмичным, глухим и странно успокаивающим. Мыльная пена взбилась в густую шапку за секунды. Ткань очищалась прямо на глазах, без необходимости стирать пальцы в кровь о камни. Бинхэ поднял на неё глаза. В них полыхал такой концентрированный, темный огонь преданности, что Бэй Фэн стало не по себе. «Твою мать. Я опять перегнула с пользой. Он сейчас на меня молиться начнет», — запаниковал её внутренний интроверт. — Шимэй Бэй... — голос Ло Бинхэ дрожал от сдерживаемых эмоций. — Как... откуда ты узнала, что я родился в эти дни? Я никому не говорил... даже шицзе не знает. Ты... ты искала в архивах? Ты высчитывала мои звезды? Бэй Фэн посмотрела на него с выражением предельной усталости. Ей нужно было срочно сбить градус пафоса, иначе он сейчас упадет на колени. — Бинхэ, — она вздохнула так глубоко, что чуть не втянула в себя весь пар из бойлерной. — Твое имя. Ло Бинхэ. Ледяная река. Она постучала пальцем себе по виску. — Значит, когда тебя выбросили... или нашли... было холодно. Река была ледяной. Конец осени или зима. Ноябрь. Я не высчитывала твои звезды. Я просто ткнула пальцем в календарь, потому что Лао Чэнь сдал доску сегодня утром. Она развернулась к двери. — Не ищи тайный смысл там, где работает простая дедукция. С днем рождения. И... отвяжись. Мне нужно идти читать про свойства лунного лотоса, пока Мин Фань не доложил Шицзуню, что я прогуляла утреннюю ходьбу. Дверь захлопнулась, оставив Ло Бинхэ одного. Он стоял над желобом. В воде плавала мыльная пена. «Ледяная река. Значит, было холодно. Я просто ткнула пальцем... Отвяжись». Её слова, которые должны были прозвучать грубо и отталкивающе, произвели в его демонической душе эффект взорвавшейся бомбы. Помимо практичного подарка, девчонка уделила время анализу его имени, связав воедино историю заброшенного детства и календарь. Сложив факты и сделав логический вывод, она уделила ему вычислительные мощности своего гениального мозга. Для Ло Бинхэ, мальчика, привыкшего к фальши и жестокости, эта холодная, лишенная эмоций дедукция была самым интимным актом внимания, который он когда-либо испытывал. Он снова взял кусок ткани и провел им по доске. Вжжух-вжжух. Он улыбнулся. Привычная кроткая улыбка белого лотоса уступила место острой, хищной ухмылке собственника, который наконец-то понял, за кем он будет следовать до конца своих дней. Лог Системы: [Скрытое событие "Подарок для Протагониста" завершено.] [Инструмент "Стиральная доска" легализован в мире Сянься.] [Ло Бинхэ: Одержимость достигла Уровня 2 (Аналитическая привязанность).] [Предупреждение: Ваши попытки "отшить" героя воспринимаются им как интеллектуальный флирт. Рекомендуется сменить тактику (спойлер: не поможет).]