Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Ло Бинхэ стоял перед дверью каменной пристройки, и ему впервые за долгое время было по-настоящему страшно. Он до одури боялся оказаться бесполезным в её глазах. Очередной провал перед Шицзунем или Мин Фанем означал бы лишь привычную порцию побоев, но подвести Бэй Фэн, на чей острый, безжалостный ум он уже успел возложить всю свою новообретенную, хищную преданность, казалось сродни смертному приговору. Если он не способен решить банальную бытовую проблему, зачем он вообще ей нужен? В его руках покоился тяжелый сверток. То, что когда-то было нежным белым шелком наматрасника, теперь напоминало грозовую тучу. Он тер его на своей новой ребристой доске до тех пор, пока костяшки пальцев не свело судорогой. Он кипятил его с золой и мятой. Но сажа Бэй Фэн въелась в волокна намертво. Бинхэ сглотнул и постучал. — Входи. Он шагнул внутрь. Бэй Фэн сидела за столом, обложившись чертежами. Её новые короткие волосы падали на глаза острыми, прямыми углами. — Шимэй Бэй... — Ло Бинхэ опустился на одно колено, протягивая ей сверток на вытянутых руках. Впервые он не мог смотреть ей в глаза. — Я... не справился. Твой наматрасник... Пятно оказалось сильнее воды и щелочи. Я подвел тебя. Бэй Фэн мазнула взглядом по серому, изуродованному куску ткани. В её глазах не отразилось ничего — ни злости, ни разочарования. — Логично, — её голос был ровным, как гул работающего трансформатора. — Ты объективно не мог это отстирать, Бинхэ-шисюн. Сажа окончательно въелась, навсегда изменив саму структуру ткани. Она отвернулась к своим чертежам. — Мне пофиг, что ты с ним сделаешь. Ло Бинхэ замер. Он ожидал чего угодно. Наказания. Презрения. Но её абсолютное, тотальное равнодушие к испорченной дорогой вещи ударило его сильнее любой оплеухи. Она не ругала его, потому что считала, что он изначально не мог справиться. Для неё это был физический закон, совершенно лишенный его личной вины. Он поднял на неё взгляд. «Она не ждет от меня невозможного. Но... она больше не даст мне ничего стирать? Она удалит меня из своего расписания?» — эта мысль вызвала внутри панический укол. — Шимэй... — прошептал он. — Я найду способ. Я сделаю... — Бинхэ, — она вздохнула, не поворачивая головы. — Не трать ресурс. Положи это на табурет и закрой дверь. У меня расчеты. Ло Бинхэ медленно поднялся, положил скомканный шелк и бесшумно вышел. В его голове, словно шестеренки, начал собираться новый алгоритм. «Я не смог очистить. Значит... я должен предотвращать. Если я буду знать, что она собирается пролить... я подстелю ветошь. Если ей холодно — я принесу угли до того, как она попросит. Я стану её тенью. Я стану модулем, который не ломается». Оставшись в тишине, Бэй Фэн тоскливо посмотрела на свой стол-книжку. Там, задвинутый за стопки чертежей, возвышался настоящий кулинарный Эверест, который и являлся причиной её сегодняшней вселенской тоски. Ло Бинхэ, чувствуя себя виноватым абсолютно за всё — от набега Сяо Мэй до несмываемого крахмального клейстера на шелке — в качестве безмолвного искупления приволок ей три литра наваристого супа, гору жареных цыплят и целое ведро упругой лапши. Слегка подпорченный матрас казался досадной мелочью на фоне этой трагедии: необходимость выбросить половину идеальной еды причиняла её сибаритской душе настоящие страдания. Она просто физически не могла вместить в себя весь этот имбовый объем углеводов. «Катастрофа, — уныло подумала она, ковыряя палочками остывающий бульон. — Мой КПД по утилизации ресурсов упал ниже тридцати процентов. Прости меня, Бинхэ, я безбожно слила твой кулинарный гений. Столько еды коту под хвост, аж жить не хочется». После обеда она сгребла наматрасник и направилась в столярную мастерскую. «Спать на этом я не буду. Это визуальный мусор». Лао Чэнь, увидев её с куском грязной ткани, вопросительно поднял брови. — Чэнь-шисюн, — Бэй Фэн бросила шелк на верстак. — Вы умеете красить ткань? — Смотря во что, шимэй. — В черный. Совсем черный. Цвет ночи в шахте, — отрезала она. — Я не люблю... визуальный шум. Каждое пятно от моих чернил меня раздражает. Если ткань будет черной — пятен не будет. Лао Чэнь задумчиво почесал подбородок. — Черный — цвет отречения и войны, шимэй. Девицы такое не носят, это удел грубых вояк с Байджань или тех, кто похоронил свою связь с миром смертных... Но если для сна... Мы можем выварить его в отваре галловых орешков с железным купоросом. Но цвет будет тускнеть. Если хотите глубокий черный, который не линяет... нужно добавить Масло Теневого Паука. У кузнецов есть запасы, но это сделает ткань... тяжелой для восприятия обычных людей. Они будут инстинктивно тебя опасаться. — Добавляйте, — Бэй Фэн кивнула. — Если оно не пахнет трупами, конечно. И... Лао Чэнь. Сделайте мне полный комплект. Пододеяльник. Наволочку. Простыню. Всё в черный. Мастер только крякнул, но спорить не стал. На следующий день дверь пристройки с грохотом распахнулась. Нин Инъин влетела внутрь, как испуганная синичка. Её глаза были красными от слез. — Сестренка Бэй! — она бросилась к ней, но, помня о сенсорных границах, остановилась в полуметре. — Я всё знаю! Это Сяо Мэй и эти мерзкие змеи! Это они разгромили твою комнату! Они смеялись сегодня за завтраком, что ты спишь на "грязной луже"! Боже, какой ужас! А твои волосы... они же их обрезали! Она всхлипнула, глядя на строгое каре Бей Фэн. — Как они могли... ты же такая хорошая! Ты им даже трубы сделала! Я пойду к Шицзуню! Я заставлю их извиниться! Я... Бэй Фэн сидела за столом. Её план с «демоном-парикмахером» сработал идеально для Шэнь Цинцю, но Инъин была слишком наивной, чтобы сложить два и два. Для неё Бэй Фэн оставалась невинной жертвой. Бэй Фэн посмотрела на заплаканное лицо шицзе. «Если она пойдет к Шэнь Цинцю, она нарушит мой договорняк с Лордом. Он не любит шумные разборки. Надо её заткнуть. Как? Включить режим "Травмированный ребенок"». Бэй Фэн опустила глаза. Она заставила себя вспомнить свою прошлую жизнь. Квартиру, в которой она сидела одна. Звонок от матери, которая кричала на неё за то, что она "опять не берет трубку". Вспомнила похороны бабушки, когда шел такой же мерзкий, мокрый снег, а она стояла и думала только о том, как у неё замерзли ноги. А потом вспомнила смерть самой матери. Она потянула это чувство абсолютного, липкого одиночества наверх. Её губы задрожали (и это была не игра, её реально накрыло флешбеком). Глаза наполнились настоящими, тяжелыми слезами. — Шицзе... — голос Бэй Фэн сорвался на тихий, жалобный скулеж. — Не надо никуда идти... Пожалуйста. Инъин замерла, пораженная. Она никогда не видела Бэй Фэн плачущей. Для неё "ведьма с потолка" всегда была каменной стеной. А сейчас перед ней сидела сломленная двенадцатилетняя девочка. — У меня... у меня в это время... мама умерла, — Бэй Фэн всхлипнула, позволяя слезе скатиться по щеке. — Зима... это такое плохое время... Всегда холодно. Всегда... темно. А тут еще они... испортили мою кровать. И волосы... Она потрогала свои короткие пряди. — За что мне это всё, шицзе? Уууууу... Я просто... я просто хочу, чтобы меня не трогали... Инъин больше не могла сдерживаться. Она бросилась к Бэй Фэн, обхватив её за плечи, и зарыдала вместе с ней. — Моя бедная, бедная сестренка! Я не пущу их к тебе! Я сама буду стоять у двери! Пусть только попробуют подойти! Я им все волосы повыдергиваю! Бэй Фэн, уткнувшись носом в плечо Инъин, позволила себе еще один всхлип, а затем, убедившись, что шицзе ничего не видит, тяжело закатила глаза к потолку. «Господи, какой кринж. Я сейчас умру от тактильного передоза. Надо срочно менять тему, пока она меня не задушила». Она мягко отстранилась от Инъин, вытирая лицо рукавом. — Всё... всё в порядке, шицзе. В коротких волосах... есть плюсы. Зато можно... делать укладку. Бэй Фэн провела рукой по волосам, перекидывая их с одного пробора на другой. — Видишь? Была налево, стала направо. Никаких шпилек не надо. Эффективно. Инъин шмыгнула носом, пытаясь улыбнуться сквозь слезы. — Ты... ты всё равно очень красивая, сестренка. Даже с короткими. — Не грусти, шицзе, — Бэй Фэн потянулась к полке и достала оттуда кусок того самого "откатного" духовного войлока, к которому были пришиты две аккуратные латунные застежки. — Смотри. Я сделала это для тебя. Она надела полоску войлока на голову Инъин, закрывая ей уши, и защелкнула застежку на затылке. — Чтобы ушки не мерзли, когда бегаешь. Это... термоизоляция. Инъин потрогала мягкий войлок. — Ой... как тепло! И так... так необычно! Спасибо, сестренка! Я всем скажу, что это ты мне подарила! Пусть они подавятся от зависти! Бэй Фэн мысленно вздохнула с облегчением. «Угроза социальной активности нейтрализована. Уровень доверия Нин Инъин: Максимальный. Теперь она снова мой личный бультерьер». Через четыре дня мастера Внешнего двора доставили заказ. Когда Шэнь Цинцю вечером зашел в пристройку (без стука, как обычно), он остановился на пороге, приподняв бровь. Бэй Фэн сидела на своей кровати. На ней был обычный серый халат, но сама кровать... Она была абсолютно черной. Черная простыня. Черный пододеяльник. Черная наволочка. Свет масляной лампы тонул в этом текстильном прямоугольнике, словно в черной дыре. В сочетании с её короткими, прямыми волосами и бледным лицом, Бэй Фэн напоминала человека, тщательно подготовившегося к собственным похоронам со всем доступным ей изысканным комфортом. — Бэй Фэн, — голос Шэнь Цинцю был полон изысканного скепсиса. — Ты решила официально объявить себя отступницей? Скоро ты начнешь спать в сырой пещере для окончательного слияния с тенью? Этот демонический мрак... оскорбляет мой взгляд. На Пике Цинцзин мы культивируем чистоту разума, полностью отвергая эстетику Бездны. Бэй Фэн даже не пошевелилась. Она погладила черную ткань. — Учитель... — её тон был тоном лектора на кафедре физики. — Черная поверхность... имеет более высокий коэффициент поглощения тепла. Это физика. Моя кровать нагревается от печи быстрее. И... — она сделала паузу, — на черном не видно пятен от туши. Идеальная маскировка для неидеальных рук. Шэнь Цинцю прищурился. «Какая же дрянь. Она просто не хочет тратить время на стирку», — подумал он, но вслух этого не сказал. В её ответе была та самая непрошибаемая, уродливая логика, которую он так ценил. — Твоя "оптимизация" когда-нибудь приведет тебя к тому, что ты перестанешь дышать, чтобы сэкономить энергию, — фыркнул он. — Завтра придешь в мою хижину. Я хочу, чтобы ты посмотрела чертежи Массива Безмолвия. Мои мастера не могут настроить резонанс. Я подозреваю, что они такие же идиоты, как и те, кто испортил тебе матрас. «Я и годовой курс местной физики еще не прошла, чего он от меня вообще ждет? Идей? Ну ладно, раз руководство требует, пусть будут идеи», — мысленно хмыкнула Бэй Фэн, сохраняя непроницаемое лицо. Он развернулся и ушел. Бэй Фэн удовлетворенно легла на свою черную кровать. Ткань, пропитанная маслом Теневого Паука, была гладкой, тяжелой и не издавала ни звука. Она закрыла глаза. «Лог системы: Обустройство Личного Пространства завершено на 100%. Статус Бэй Фэн: "Теневой кардинал Пика в черном шелке". Предупреждение: Ло Бинхэ принес вам чай, но стоит под дверью уже 15 минут, боясь нарушить вашу черную ауру». — Пусть стоит, — пробормотала Бэй Фэн, зарываясь в одеяло. — Хороший сервис начинается с уважения к чужому сну.