Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Бэй Фэн неподвижно сидела на самом краю своего конструктивно безупречного матраса и с холодным любопытством смотрела на кучку бытового мусора, которую Ло Бинхэ с таким благоговением высыпал прямо на её черную простыню. Сломанный бамбуковый маркер, который она когда-то в порыве гнева сочла негодным. Смыленный почти до прозрачности кусочек мыла, утративший всякую форму. Скомканный испачканный черновик с едва разборчивыми формулами. И этот браслет. Идеально сплетенный черный шнурок, изготовленный из её собственных, давно отживших свое и выброшенных волос. Воздух в пристройке словно окаменел, превратившись в душную липкую взвесь. Ло Бинхэ застыл на коленях у её ног, упираясь ладонями в деревянный пол по обе стороны от её бедер, фактически заперев её в пространстве кровати. Он тяжело вздыхал, и от его крупного тела исходил ощутимый жар, словно рядом с ней внезапно распахнули дверцу добела раскаленной доменной печи. Его расширенные зрачки не отрывались от её лица, жадно ожидая окончательного приговора. Он только что до основания вывернул перед ней свою истерзанную психику, обнажив самую темную часть своего существа. Внутренний аналитический модуль Бэй Фэн в это время работал на пределе проектных мощностей, запуская один протокол безопасности за другим. «Итак. Вводные данные: мой основной сервисный модуль на поверку оказался клиническим яндере-сталкером с признаками фетишизма. Оценка рисков: Вариант А: Эмоциональная истерика и немедленное изгнание. Последствия прогнозируемы: он уйдет, глубоко затаит обиду, его и без того нестабильная "кукуха" окончательно сорвется с резьбы, и через пару лет он вернется из Бездны в статусе Владыки Демонов только для того, чтобы сделать из меня таксидермическое чучело для своей спальни. Риск критический. Вариант Б: Психологическое лечение. Последствия туманны: я не дипломированный психиатр, у меня в арсенале отсутствуют антидепрессанты и нейролептики, а одними философскими беседами фундаментальную демоническую генетику не исправить. Эффективность низкая. Вариант В: Легализация и жесткая регуляция. Если баг в системе невозможно полностью удалить без обрушения всего сервера, его необходимо легализовать и прописать для него максимально жесткие скрипты. Маньяк, строго следующий регламенту и технике безопасности — это, в конечном итоге, просто очень мотивированный сотрудник». Бэй Фэн глубоко выдохнула, на долю секунды прикрыв глаза, чтобы сбросить накопившееся ментальное напряжение, и снова посмотрела на Ло Бинхэ. «Пользовательское соглашение. Я заставлю этого психа нажать на кнопку "согласен с условиями лицензии", даже если у него при этом задымится процессор». — Встань, — её голос прозвучал пугающе сухо, без единой нотки ожидаемого страха или отвращения. Это был безупречный тон менеджера высшего звена, обнаружившего, что подчиненный систематически ворует скрепки из офиса. Ло Бинхэ ощутимо вздрогнул, но словно во сне поднялся на ноги, оставаясь стоять прямо перед ней и понурив свои широкие плечи. — Ты признан одержимым, Бинхэ, — констатировала она факт, словно зачитывала отчет об ошибках. — Твои базовые алгоритмы привязанности работают с критическим системным сбоем. Но... — она небрежно обвела рукой его импровизированные «сокровища», — просто запретить тебе собирать этот мусор — значит окончательно загнать проблему в глубокую тень. Ты не сможешь остановиться самостоятельно. Ты просто начнешь делать это тайно, более изощренно. Моя паранойя возрастет до предела. Вся система наших отношений рухнет. Бинхэ судорожно сглотнул, ловя каждое её слово, словно глоток воздуха. Она не кричала на него. Она не называла его мерзким животным. Она... она привычно решала возникшую проблему. — Поэтому, — Бэй Фэн холодно сложила руки на груди, принимая максимально закрытую авторитетную позу, — мы вводим полноценное пользовательское соглашение. Протокол принудительного противодействия инстинктам. Если ты действительно хочешь остаться в моей команде, в этой комнате и на моей сетке, ты вызубришь его пункты наизусть, как священный трактат. — Я выучу каждое слово, тётушка Бей, — хрипло, со щемящей надеждой отозвался он. Его пальцы, всё еще упиравшиеся в матрас, едва заметно дрожали. — Клянусь своей жизнью и своей Ци. Я стану идеальным инструментом. — Протокол первый: Санитарный и биологический контроль инвентаря, — начала Бэй Фэн, загибая первый палец с коротким, вечно испачканным черной тушью ногтем. — Мои базовые требования: категорически запрещено собирать и архивировать всё, что подвержено процессам гниения, биологического разложения или способно генерировать неприятный запах. Никаких огрызков яблок, которые я грызла в моменты задумчивости. Никаких остатков еды из моей тарелки. И самое главное... — она опасно прищурилась, глядя ему прямо в расширенные зрачки, — любые материалы, включая ветошь, вату или бумагу, которые я использую раз в месяц по своим личным физиологическим нуждам... Не задавай уточняющих вопросов, Бинхэ, просто прими это как незыблемый системный факт. Весь этот специфический биомусор — НЕ ТРОГАТЬ под страхом немедленной дезинтеграции. Лицо пятнадцатилетнего подростка, выросшего в жестких рамках пуританского заклинательского общества, мгновенно залилось густым бордовым румянцем, дошедшим до самых мочек ушей. До его чистого в этом плане сознания наконец дошел грубый смысл сказанного. Мысль о том, что он мог бы... прикоснуться к столь интимным вещам, вызвала в его мозгу мгновенное короткое замыкание из жгучего стыда. Уши Бинхэ буквально заложило от мощного прилива крови, а внизу живота возник новый пугающий трепет. — Я... я бы никогда... — пролепетал он, в полнейшем смятении опуская глаза в пол. — Я бы не посмел осквернить тебя таким вниманием... — Я просто заранее перестраховываюсь от критических ошибок, — сухо отрезала Бэй Фэн, не меняя тона. — Далее. Протокол второй: Физическая целостность носителя. Категорически запрещено пытаться постричь меня налысо, пока я нахожусь в фазе глубокого сна, только для того, чтобы сплести себе из моих волос ковер или подушку. Запрещено наносить вред моему телу осознанно ради получения «сувениров». Никаких романтичных, с твоей точки зрения, идей в стиле «я заберу твои прекрасные глаза, чтобы они всегда радовали меня в баночке с формалином на моей тумбочке». Мои внутренние органы и части тела остаются внутри меня. Это база. Ло Бинхэ в ужасе расширил глаза, и по его спине пробежала волна колючего холода. В его демоническом разуме эта дикая мысль о глазах в банке внезапно отозвалась странным отголоском. Он никогда раньше не думал о подобном, но то, как буднично она об этом сейчас сказала... Неужели она действительно верила, что он способен на такую степень слияния? Эта идея показалась его темной стороне пугающе привлекательной, и он бережно зафиксировал её в памяти на будущее. — Свою текущую «коллекцию», — Бэй Фэн коротко кивнула на волосяной браслет, лежащий на простыне, — немедленно уберешь и спрячешь на втором ярусе. На своей сетке. Это твоя суверенная территория. Разрешаю прибить там небольшую закрытую полочку к стене и завесить её плотной темной тканью. Сделай себе там свой алтарь или что тебе еще нужно для стабилизации психики, но так, чтобы я этого визуально не фиксировала. Лишний визуальный шум меня раздражает и снижает продуктивность. Бинхэ прерывисто выдохнул. Она не просто не выбросила его сокровища — она легализовала его тайную одержимость. Она добровольно отдала ему кусок жизненного пространства под его безумие. — Полочку... обязательно закрыть тканью. Я всё понял. Спасибо... тётушка Бэй. Я сделаю всё в лучшем виде. — Если ты всё же решишь забрать что-то функционально важное, — Бэй Фэн загнула второй палец, — например, мой рабочий маркер, любимую чашку или запасной зимний халат... ты обязан немедленно скомпенсировать потерю. Либо предоставляешь адекватную замену, либо сам крафтишь новый экземпляр, либо через Лорда Шана заказываешь поставку. Не смей нарушать мою внутреннюю логистику и инвентаризацию. И... — она сделала тяжелую паузу, глядя куда-то в сторону гудящей печи. — Если в какой-то момент твои инстинкты доведут тебя до... моих трусов... Я искренне надеюсь, что тебе будет по-человечески стыдно. Знать об этом факте я категорически не желаю. Если они пропадут из ящика — просто молча принеси новые, обязательно из стопроцентного хлопка. Ло Бинхэ почувствовал, как у него окончательно подкашиваются колени. Личное нижнее белье. Она сама, своим собственным ртом, допустила эту возможность. Грань между слугой и соучастником её быта превратилась в прозрачный дым. Его внутренняя система охлаждения окончательно взвыла. Древняя кровь Небесного Демона мощным импульсом ударила в голову, заставляя виски пульсировать. Он до белых костяшек сжал кулаки, отчаянно пытаясь удержать на лице привычную маску послушного племянника, но его щеки пылали настолько интенсивно, что могли бы освещать всю комнату. Бэй Фэн беспристрастно зафиксировала эту бурю и лишь мысленно закатила глаза к самому потолку. «Господи, эти несчастные подростки с их нестабильной гормональной архитектурой. Одно прямое слово, один реалистичный образ — и всё, центральный процессор мгновенно плавится от перегрузки. Ладно, необходимо срочно закрывать текущее соглашение, пока объект окончательно не потерял сознание». — Протокол третий: Санитарная зона гормональных и биологических сбросов, — Бэй Фэн перевела на него свой фирменный немигающий взгляд. — Слушай меня максимально внимательно и старайся не отключаться, Бинхэ. Я категорически не желаю знать, что именно ты планируешь делать в будущем со всем этим своим накопленным «архивом» моих вещей. Любые естественные физиологические процессы, которые тебе в твою неразумную башку закинет твоя пубертатная дурь или специфическая демоническая кровь, ты обязан осуществлять строго снаружи этого помещения. Ло Бинхэ замер, превратившись в восковую фигуру. — Не дай бог... — голос Бэй Фэн внезапно стал угрожающе тихим, — здесь, в моей жилой зоне, начнет вонять чем-то... э... специфическим и трудноудаляемым. Я не имею ни малейшего представления о том, как именно это пахнет у представителей демонической расы — хлоркой, мускусом или сырыми грибами, но мне на это глубоко плевать. Короче говоря: душить гуся, мыть хорька, полировать клинок или дергать дракона за усы... ну, я полагаю, ты уже в полной мере уловил суть моих метафор. В моей комнате этого не будет. Идешь в бамбуковый лес. Идешь в свою прачечную. Идешь в любой удаленный овраг. Но моя личная пристройка — это отныне и навсегда зона, свободная от любых биологических жидкостей неясного происхождения. Тебе это ясно? Для Ло Бинхэ эти безжалостные слова прозвучали как раскат грома. Жгучий и совершенно невыносимый стыд затопил его сознание, заставляя сердце биться в судорожном ритме. Она знала. Она в деталях понимала мужскую физиологию и безжалостно срывала с него все последние покровы показного благочестия. Но за этим испепеляющим стыдом внезапно начало прорастать нечто совершенно иное, глубокое и фундаментальное. Она не назвала его грязным животным, как наверняка сделал бы Шэнь Цинцю. Она не упала в притворный обморок, как сделала бы наивная Нин Инъин. Бэй Фэн просто констатировала факт того, что его биологические потребности нормальны для его вида и возраста. Просто соблюдай установленные границы и чистоту вверенной территории. Она полностью приняла его тело и его внутреннюю тьму, не осуждая её. И для Ло Бинхэ это признание его естества было дороже всех сокровищ мира. — Я... я всё осознал, тётушка Бей, — с трудом выдавил он из себя, всё еще не смея поднять взгляд от шершавых деревянных половиц. Его голос дрожал настолько сильно, словно он сейчас действительно не выдержит и расплачется. — Клянусь всем своим существом и своей Ци. Здесь... в твоем присутствии... никогда не будет ни единой лишней капли грязи. Моё тело и мои помыслы будут абсолютно чисты для вашего восприятия. — Вот и отлично, критическая системная ошибка локализована и успешно устранена, — Бэй Фэн загнула третий палец на руке, завершая построение новой структуры их сосуществования. — И последнее на сегодня. Протокол четвертый: Фундаментальная кулинарная безопасность. Она веско наклонилась всем корпусом вперед, сокращая дистанцию между ними до минимума. Её взгляд в этот миг стал неестественно тяжелым, словно она заглядывала в самую бездну его пробуждающегося демонического подсознания. — Я категорически не допущу возникновения никаких дешевых анекдотичных ситуаций в стиле слащавых романов: «Ах, Бинхэ, это блюдо настолько восхитительно, что именно ты вложил в эту простую лапшу?» — «О, госпожа, я просто вложил в неё всю свою безграничную Любовь». Ты меня отчетливо слышишь? Ло Бинхэ резко вскинул голову, его густые брови сошлись на переносице — он искренне не понимал, к чему именно клонит его Архитектор. — Поясняю для тех, у кого временно перегреты аналитические контуры: никакая твоя ярко-красная... прозрачная... или, упаси боже, вязкая белая жидкость... равно как и любые другие агрегатные состояния материи, которые в избытке производятся внутри твоего организма под воздействием гормонов... не должны ни при каких обстоятельствах находиться в моей пище. Никогда. Ни в виде секретной приправы, ни в виде магического ингредиента для «укрепления связи». Глаза Ло Бинхэ превратились в два темных бездонных омута. Его заторможенное шоком сознание пыталось переварить чудовищность услышанного. Кровь в еду? Намеренное смешение сущностей через кулинарию? До этого самого момента он готовил ей еду с абсолютно чистым сердцем, желая лишь порадовать её вкусовые рецепторы. Ему даже в голову не могло прийти использовать готовку как акт контроля. Но она об этом подумала. Она математически просчитала этот вариант развития событий еще до того, как он зародился в его собственной крови. В этот момент авторитет Бэй Фэн в глазах Ло Бинхэ окончательно взлетел до недосягаемых божественных высот. Она в его понимании теперь была истинным Темным Мастером высшего порядка. Она видит самые извращенные способы подчинения и при этом хладнокровно, одним небрежным щелчком пальцев, ставит на них жесткие блокировки. — Ни единой капли... никогда, — едва слышно прошептал он, испытывая настоящий священный трепет перед её пугающей мудростью. — Моя кровь... и любые другие проявления моей физиологии... никогда не посмеют осквернить вашу тарелку, Архитектор. Я клянусь, что моя готовка отныне будет безопасной для вашей системы. Она выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает её измученные мышцы. — Договорились, инцидент исчерпан, — Бэй Фэн наконец откинулась назад на подушки. — А теперь — немедленно собирай весь свой накопленный «инвентарь» со стола. Прячь его в свой новый тайник на полке. Тщательно умойся холодной водой. И возвращайся спать на свою законную сетку под потолком. Завтра нас ждет очередной тяжелый производственный цикл. Бинхэ поднялся, бережно собирая свои «сокровища» дрожащими руками. Он чувствовал себя одновременно уничтоженным и странно защищенным. Границы были поставлены. Его Тьма была принята и взята под строгий контроль того единственного существа, которому он был готов подчиняться вечно. Он бережно спрятал обмылок — ту единственную вещь, которая несла на себе чистый щелочной аромат самой Бэй Фэн, не оскверненный приторными цветочными благовониями Цанцюн. Ло Бинхэ молча собрал все свои «реликвии» обратно в мешочек. Он принципиально не смотрел на неё в этот момент — он смертельно боялся, что если их взгляды встретятся, она мгновенно вычислит, насколько сильно его тело сотрясает от чудовищного переизбытка противоречивых эмоций. Он отвесив ей прощальный поклон — предельно глубокий, едва ли не касаясь лбом пола, — и бесшумно вышел из комнаты, прикрыв за собой дубовую дверь с такой осторожностью, будто она была сделана из тончайшего хрусталя. Бэй Фэн наконец-то осталась в абсолютном одиночестве. Она с облегчением рухнула спиной на свой матрас, раскинув руки в стороны и бессмысленно уставившись в бамбуковый потолок пристройки. «Ну вот и всё, инцидент исчерпан, — лениво подумала она, чувствуя себя гением международного кризис-менеджмента. — Потенциальная угроза полностью нейтрализована. Жесткие правила игры установлены и заверены обеими сторонами. Мой персональный маньяк посажен на цепь с четко выверенным радиусом действия. Никакой лишней крови в моем супе, никаких биологических пятен на моей кровати. Моя измученная тушка теперь находится в состоянии полной безопасности». Она, в своем бесконечном рационализме, не учла только одного критического фактора. Там, за закрытой дверью, плотно прислонившись спиной к шершавому камню пристройки, Ло Бинхэ сполз на корточки. Он крепко обхватил голову руками, и его широкие плечи начали крупно, судорожно дрожать. Но он вовсе не плакал от унижения или стыда. Его лицо в этот момент превратилось в пугающую маску, искаженную жуткой, лихорадочной и почти торжествующей улыбкой. В его глазах плясали безумные искры, а уголки губ дергались, задираясь неестественно высоко. В этом выражении читался не просто восторг, а дикое, первобытное упоение. Бинхэ изо всех сил прикусил нижнюю губу, чувствуя на языке металлический привкус крови, лишь бы не дать рвущемуся наружу безумному хохоту выдать его. В этом болезненном жесте смешались триумф и мучительная, темная нежность. Его одержимость Бей Фэн достигла той грани, где любовь неотличима от жажды обладания. «Моя Архитектор... Насколько же она сама темнее, проницательнее и глубже в своей порочности, чем я когда-либо смел надеяться! Она мыслит такими категориями, которые мне, жалкому и неразумному ученику, даже не снились». Все те запретные мысли, которые он даже боялся думать по ночам на своей конопляной сетке, все его потаенные желания касаться её кожи и вечно удерживать её рядом — теперь казались ему сущими пустяками. Его «страшное безумие» в её глазах выглядело мелкой незначительной погрешностью, которую она буднично занесла в регламент. Его грудь судорожно вздымалась, сдерживая клокочущее внутри веселье, которое грозило обрушиться на тишину оскверняющим громом. Он замер, превратившись в натянутую струну, боясь, что даже стук его сердца, переполненного этой больной преданностью, выдаст его раньше времени. Сейчас она не должна была услышать ни звука — этот момент ослепительного экстаза принадлежал только ему. Она запретила ему подмешивать свою кровь в её пищу. Запретила физически пачкать их общее пространство. Но при этом... она разрешила ему открыто собирать её личные вещи. Она легализовала его сакральный алтарь. И, что было самым важным, — она своими собственными запретами только что выдала ему подробнейшую инструкцию, настоящую энциклопедию всех возможных способов обожания, о существовании которых он ранее даже не смел подозревать. «Глаза в баночке, чтобы всегда видеть её... Личное белье в тайнике... Собственная кровь в её организме...» — эти новые, невероятно интимные образы крутились в его воспаленном мозгу непрерывным вихрем, вызывая тяжелую темную эйфорию. Бэй Фэн искренне полагала, что она выстроила между ними неприступный забор из логических блоков и запретов. На самом деле, она только что самолично написала для него Библию Идеального Яндере, обозначив новые, недосягаемые ранее горизонты его одержимости. Лог Системы: [Протокол «Пользовательское соглашение» — Официально утвержден обеими сторонами и вступил в силу.] [Статус Бей Фэн: Самоуверенная наивность — уровень 100%. Иллюзия контроля стабильна.] [Статус Ло Бинхэ: Масштабное расширение горизонтов внутренней Тьмы успешно завершено. База данных фетишей и методов подчинения обновлена.]