Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Привычное безмолвие пристройки, обычно служившее для Бэй Фэн лучшим лекарством от социальной перегрузки, сегодня утром казалось тяжелым почти осязаемым. Бэй Фэн неподвижно сидела за своим столом-книжкой, уставившись в пустой лист бумаги. Рядом остывал аккуратно приготовленный завтрак — Ло Бинхэ вырезал из моркови маленькие шестеренки, надеясь порадовать своего Архитектора. Он заметил её одержимость чертежами и попытался заговорить на её языке через кулинарию, но она этого даже не заметила. В её голове, словно зацикленная мысль, крутилась фраза, произнесенная юношей накануне. Вчера это показалось просто пугающей констатацией факта, но сегодня, когда её мозг окончательно вышел из спящего режима, фрагменты воспоминаний начали собираться в пугающий кровавый пазл. «Если он действительно помнит всё со стопроцентной четкостью...» — мысль безжалостно разворачивалась в её сознании. — «Значит, время для него не работает как анестезия.». Обычный человек через год помнит лишь факт удара — сухую информацию о том, что было больно. Но Ло Бинхэ чувствует саму боль от побоев Шэнь Цинцю или издевательств Мин Фаня в режиме реального времени. Для его нервной системы время стерто. Его архивы открыты во все окна и транслируют агонию круглые сутки. Бэй Фэн посмотрела на свои руки, сжимая их так сильно, что костяшки побелели. «А что будет, когда начнется испытание Бездной? Пять лет. Тысяча восемьсот двадцать пять дней непрерывных пыток, поедания сочащейся скверной плоти монстров, ежесекундного предательства и ледяного страха. В его голове запишется сорок три тысячи восемьсот часов дистиллированного кошмара, намертво запертого в памяти». Отчетливая картина того, как этот мальчишка, который сейчас старательно полирует её сапоги и выверяет температуру её чая до градуса, превратится в жертву вечной агонии, ударила Бэй Фэн под дых сильнее любого физического удара. В ней поднялся вибрирующий ужас инженера, который внезапно увидел, что в основу системы вместо смазки заливают толченое стекло, и при этом требуют, чтобы механизм работал вечно и безупречно. Это было преступление против разума. Её глаза неожиданно и обидно защипало. Одна злая слеза скатилась по щеке, оставляя мокрый след на бледной коже. — Какая же блядская садистская архитектура мира... — прошептала Бэй Фэн, яростно стирая влагу тыльной стороной ладони. — Кто-то должен за это ответить. Она резко встала, с грохотом отбросив табурет. Накинула свой тяжелый черный халат с шипами, который теперь казался ей единственной защитой от этого безумного мира, и решительным чеканящим шагом направилась к выходу. Ей было необходимо немедленно встретиться с Главным Разработчиком этого кошмара. Кабинет Лорда Пика Аньдин представлял собой привычное зрелище: он был завален свитками, образцами тканей и какими-то полупустыми коробками. Шан Цинхуа сидел за столом, счастливо мурлыча себе под нос и потирая руки — продажи «Сказания о Ледяном Клинке» по системе «лутбоксов» приносили такой колоссальный доход, что он уже присматривал себе небольшой остров в мире демонов на случай экстренной эвакуации. Дверь в кабинет распахнулась с такой силой, что створка с грохотом ударилась о стену, оставив вмятину на штукатурке. Шан Цинхуа подпрыгнул на месте, едва не опрокинув чернильницу. Бэй Фэн вошла внутрь. От неё исходила такая густая аура холодного бешенства, что Лорд Аньдин инстинктивно вжался в спинку своего кресла, пытаясь стать как можно меньше. — Б-бро? — пискнул он, нервно поправляя рукав. — Что-то случилось? Опять Мин Фань накосячил с трубами? Или тебе не понравилась плотность красной бумаги? Я могу заменить, честно! Бэй Фэн молча подошла к его столу. Она оперлась на него обеими руками, нависая над Лордом Аньдин так, что их лица оказались почти на одном уровне. Её глаза в этот миг были похожи на два оптических прицела, наведенных на цель. — Самолёт. Ответь мне сейчас как автор, — её голос был тихим, но в нем слышался скрежет металла. — Зачем ты наделил Ло Бинхэ этой абсолютной памятью? Какую цель ты преследовал, лишив его возможности забывать? Шан Цинхуа растерянно заморгал, явно сбитый с толку столь специфическим вопросом по древнему лору своего романа. — Э-э... ну... Бей-бро, это же классика жанра! — он неловко развел руками, пытаясь вернуть на лицо привычную улыбку дельца. — Это же для того, чтобы он был настоящей имбой! Ну, ты понимаешь: пришел в библиотеку Цинцзин в статусе нищего ученика и за один месяц вызубрил все древние фолианты, над которыми другие годами корпят. Это же самый крутой чит на интеллект! Читатели такое обожают, это дает чувство превосходства! — Чит... — глухо, почти безжизненно повторила Бэй Фэн, и её пальцы впились в край стола. — Ну да! И еще это инструмент для мотивации! — воодушевился Самолёт, почувствовав, что он вроде как на своей территории. — Понимаешь, аудитория просто фанатеет от мстительных героев. Ло Бинхэ должен был в деталях помнить каждую мелкую обиду, каждый косой взгляд, каждую пощечину и каждый плевок в свою тарелку. Всё это копится в нем годами, чтобы потом, когда он вернется из Бездны, он мог покарать всех виновных с невероятным пафосом! Это отличный задел на возмездие. Ну согласись, это же чертовски круто прописано? Бэй Фэн смотрела на него несколько секунд, не мигая и, кажется, даже не дыша. А затем она заговорила с расстановкой, вбивая каждое слово, как гвоздь в крышку гроба. — Ты — идиот, Самолёт. Ты просто ленивый безответственный графоман, который не удосужился открыть даже базовую статью по психологии. — Да ты блядь не шаришь в законах рынка, Бэй-бро! — Шан Цинхуа вскочил с кресла, размахивая руками и едва не сбивая стопку пустых свитков. — Психология?! Да всем похер на твои умные штуки! Аудитории на веб-платформах плевать на ментальные буферы и защиту от перегрузок! Они приходят на сайт после работы уставшие, им нужен моментальный выброс дофамина! Они хотят крутые читы, огромные ружья, пафосные реплики и чтобы главный герой нагибал врагов с первого уровня! — Если бы я начал расписывать, как Бинхэ пять глав страдает от депрессии и пытается справиться с ПТСР, мои просмотры упали бы на дно в тот же день! — он судорожно схватился за голову, растрепывая и без того лохматые волосы. — Меня бы просто сожрали в комментариях! Закидали бы гнилыми овощами и обвинили в затягивании сюжета. Сказали бы: «Автор — тормоз, где экшен, где гарем?» Я подстраивался под топ-листы! Я писал это в три часа ночи под дешевый доширак, засыпая лицом в клавиатуру, чтобы просто успеть сдать знаки к дедлайну и оплатить аренду гребаной конуры в реале! Какая нахрен забота о психике персонажа, когда у тебя на счету минус тридцать юаней?! Всем плевать на психологический реализм, Бэй-бро! Им нужно, чтобы было круто и масштабно! — Ты написал пошаговую инструкцию по созданию психопата, — прошипела Бэй Фэн, подаваясь вперед. — Ты хоть на долю секунды задумывался, как на самом деле функционирует сознание? Память — это механизм выживания. Но забывание — это ключевой механизм психологической защиты. Именно способность забывать спасает нас от того, чтобы сойти с ума от пережитой боли, потерь и ужаса. Самодовольная улыбка мгновенно сползла с лица Шан Цинхуа. Архитектор с силой ударила открытой ладонью по столу, заставив свитки подскочить. — А ты своими руками лишил его этой защиты! Запер живое существо в комнате, где перед глазами вечно крутят записи его собственных пыток и унижений! Для него прошлое никогда не закончится. Он физически чувствует, как его бьет Шэнь Цинцю, прямо сейчас! Ты создал для ребенка вечную Бездну еще до того, как он в неё упал! Шан Цинхуа побледнел настолько, что стал похож на свежевыстиранную простыню. До его сознания, привыкшего оперировать картонными тропами, вдруг начал доходить осязаемый реализм сказанного. Он сглотнул, чувствуя, как в горле встает сухой ком. — Но... слушай, он же... он же сильный, — пролепетал Самолёт, пытаясь найти хоть какой-то аргумент в свою защиту. — У него эта его небесная демоническая кровь. Регенерация, все дела. Тело заживает за считанные секунды. Он должен справиться... это же закон жанра! — Справится?! — Бэй Фэн почти закричала, и этот резкий звук заставил Шан Цинхуа вздрогнуть. — Пять лет в Бездне, Самолёт! Пять лет — это сорок три тысячи восемьсот часов дистиллированного ада! Понимаешь ты, своей пустой башкой? Каждое мгновение, когда его едят заживо монстры, каждый кислотный ожог на легких, каждое предательство, каждая минута ледяного одиночества — всё это запишется в его голову навсегда! Ты не дал ему силу, ты выдал ребенку билет в персональный ад, из которого нет выхода! Шан Цинхуа буквально вжался в кресло, пытаясь слиться с мебелью. Его руки задрожали, задевая стоящую на столе чернильницу. — Бро... я... я честно не думал об этом с такой стороны... — прохрипел он, едва шевеля губами. — Я просто писал... ну, чтобы было круто. Чтобы ставки были высокими. Чтобы потом, ну... гарем, победа, мировое господство... — Гарем? — Бэй Фэн горько усмехнулась, качая в такт головой. — Три тысячи жен, Самолёт. Ты думаешь, это от любви или страсти? Это была его попытка заглушить невыносимый шум боли в голове! Он устраивал войны, захваты земель, трахал наложниц просто для того, чтобы спастись от этого кошмара! Какой к черту трон императора?! Ему нужна была сенсорная перегрузка, чтобы просто не оглохнуть от тишины! — Н-но подожди... — Шан Цинхуа нервно сглотнул, пытаясь вклиниться в поток её логики. — Он же был с ними... ну, нормальным чуваком. Учтивым, страстным. Читательницы писали, что он — идеальный любовник! Бэй Фэн сделала шаг вперед, заставляя Шан Цинхуа вжаться в стол еще сильнее. Её голос стал тихим и пугающе вкрадчивым. — Включай мозги, автор. У Ло Бинхэ — абсолютная память. К тысячной жене он уже не видел в людях личностей. Для него каждая женщина в гареме была набором знакомых реакций. Он читал их насквозь, потому что за века выучил все шаблоны поведения. Я уже спасла Шэнь Цинцю от позора его весенних визитов в бордели, выстроив ему репутацию страдающего мученика. Но твоему Протагонисту я не собираюсь строить алиби на три тысячи наложниц. Ему нужен дом, а не бесконечное перепроизводство предсказуемых кукол. — Он был идеальным, потому что он идеальный имитатор, — продолжила Бэй Фэн. — Если ты помнишь каждую слезу, каждый вздох всех женщин, с которыми сталкивался, тебе не нужно чувствовать. Достаточно вспомнить и повторить. Это просто симуляция привязанности. Она принялась вышагивать по кабинету, заложив руки за спину. — Ты задумывался, почему их было именно три тысячи? Он повторял одно и то же действие снова и снова. Знаешь, как называют человека, который совершает одинаковые поступки в надежде на другой результат? — Псих? — прошептал Шан Цинхуа. — Безумец, застрявший в петле итераций. Ло Бинхэ искал системный сбой. Он плодил этот гарем в тщетной попытке найти хотя бы одну уникальную искру, которая была бы сильнее яркости его воспоминаний о Бездне. Но твой мир был картонным, Самолёт. Твои персонажи были функциями. И Бинхэ просто продолжал «вскрывать банки», одну за другой, надеясь, что в три тысячи первой окажется не пустота, а жизнь. Бэй Фэн резко остановилась и посмотрела на Шан Цинхуа. — Ты превратил его жизнь в вечное дежавю. Для человека с его памятью каждый новый роман был просто пересмотром скучного фильма, который он знает наизусть. И в этом бесконечном повторении была не сила, а космическое одиночество человека, запертого в мире кукол. Ты дал ему память бога, но заставил жить в декорациях дешевого порноромана. Шан Цинхуа посмотрел на свои руки, которыми он когда-то так легко выстукивал по клавиатуре судьбы живых существ. Картинка триумфального героя-завоевателя, которую он бережно лелеял в своей голове, рассыпалась в серый прах под безжалостным давлением логики Бэй Фэн. — О боже... — простонал он, чувствуя, как по спине пополз липкий холод осознания. — Я думал, что даю ему всё... а я просто запер его в бесконечном зале с зеркалами, где в каждом отражении — его собственная скука и его собственная боль... Шан Цинхуа закрыл лицо обеими руками, и из-под его ладоней донесся глухой, полный отчаяния стон. Он опустил руки и посмотрел на Бэй Фэн глазами, в которых плескался чистый экзистенциальный ужас. Он впервые осознал, что его творение представляет собой живую бомбу. — Бро... он же меня просто убьет. Когда он поймет... когда он вернется и сопоставит факты... он сотрет мой Пик Аньдин в мелкий порошок. Он будет вырывать мои нервы, вспоминая, за какую главу я их ему назначил. — Если бы он узнал, что это именно ты спроектировал его судьбу, он бы сдирал с тебя кожу веками, — безжалостно подтвердила Бэй Фэн, глядя в окно на проплывающие облака. — Но сейчас он этого не знает. И наша единственная стратегическая задача — сделать так, чтобы к моменту его возвращения в его голове хранились не только файлы с пометкой "Боль". Нам нужно создать для него мощный противовес. Мы должны забить его память данными о безопасности, комфорте и доверии. Она выпрямилась, одергивая свой шипастый халат, и её взгляд стал ледяным. — Мы меняем ТЗ. — К-какое еще ТЗ? — голос Шан Цинхуа дрогнул, он почти физически почувствовал, как над его головой заносится карающий меч логики. — Экстренное снабжение Главного Героя, — Бэй Фэн скрестила руки на груди, чеканя каждое слово. — Раз уж ты виноват в его багах, ты лично будешь спонсировать его спасение. Пик Аньдин становится нашим поставщиком. Будешь поставлять мне всё, что способно дать комфорт, тишину и безопасность. Самые мягкие ткани, редкие сорта чая, артефакты звукоизоляции. Она наклонилась к самому лицу Самолёта, так что тот невольно зажмурился. — Хватит раскачивать его ярость и жажду мести, — прошипела она. — Мы будем забивать его память воспоминаниями о доме. О тепле. О том, что в этом проклятом мире существует безопасное место, где его не бьют, не унижают и не предают. Это будет его «резервная копия» рассудка. — Я... я всё дам! Клянусь! — Шан Цинхуа торопливо закивал, лихорадочно хватая чистую кисть и обрывок пергамента. — Я прямо сейчас выпишу тебе безлимитный допуск на все закрытые склады Аньдин! Бери абсолютно всё, что сочтешь нужным: лучшие шелка, редкие лечебные травы, магические камни! Только... — он сглотнул, — только сделай так, чтобы он не захотел меня расчленить в финале. — Посмотрим на твое поведение, — сухо бросила Бэй Фэн, забирая бумагу. Архитектор возвращалась на свой Пик уже в густых вечерних сумерках. В её пространственном мешочке теперь лежал увесистый пакет материалов и пропуск высшего уровня секретности, а в голове наконец-то установилась расчетливая ясность. Она прекрасно понимала, что не может просто взять и отменить Бездну. Инерция оригинального сюжета была слишком велика, её невозможно было переломить в одиночку без риска обрушить весь сервер реальности. Но она могла подготовить Ло Бинхэ так, чтобы он унес с собой в эту кромешную тьму достаточно внутреннего «света», чтобы его разум не перегорел. На тропинке перед домом Бэй Фэн замерла. Она опустила взгляд на остывшее блюдо с тушеными овощами, где сиротливо лежали резные морковные шестеренки. Ло Бинхэ действительно пытался угодить ей. Ей стало немного не по себе от того, что она ушла, проигнорировав его старания. «Он был просто неисправным архивом боли, — подумала она, и внутри снова зашевелилось колючее чувство несправедливости, обычно классифицируемое как эмоциональный шум. — Значит, я стану тем, кто проведет дефрагментацию и отформатирует его реальность под новый стандарт». Она толкнула тяжелую дверь и вошла внутрь, в окутывающее её уютное тепло. Ло Бинхэ стоял у стола, сосредоточенно нарезая свежие овощи. Увидев Архитектора, он мгновенно отложил нож — тот самый, который она когда-то ему подарила — и посмотрел на неё своим неизменным пугающе внимательным взглядом. — Тётушка Бэй. Вы вернулись значительно позже графика. Я уже начал беспокоиться и подготовил... — Бинхэ, — резко перебила его Бэй Фэн. Она подошла почти вплотную, игнорируя дистанцию. — Сделай мне сейчас одно важное одолжение. — Всё, что вы прикажете. — Немедленно запомни этот момент, — она посмотрела прямо в его расширившиеся от удивления глаза. — Запомни звук того, как мерно гудит печь. Запомни запах этой комнаты. Запомни всей кожей, что здесь тебе сейчас тепло и абсолютно безопасно. Сохрани этот файл в самом защищенном секторе своей памяти. Под паролем. Ло Бинхэ замер, не смея даже дыхнуть. Его обостренное демоническое чутье мгновенно уловило ту самую слезу, которую она пролила этим утром — едва заметный след соли всё еще оставался на её бледной щеке. Она действительно плакала? Из-за него? Из-за его боли? — Я сохраню, Архитектор, — прошептал он, и в его голосе прозвучала торжественная клятва. — Я обещаю тебе, я никогда, ни при каких обстоятельствах этого не удалю. Этот момент станет моим фундаментом. Бэй Фэн коротко кивнула, быстро отворачиваясь к шкафу, чтобы скрыть мимолетную слабость. — Вот и славно. Протокол запущен. А теперь немедленно корми меня. Я только что провела сложнейшие переговоры с руководством и заслужила двойную порцию углеводов за вредность. Работаем. «Лог Системы: [Событие "Аудит Творца" завершено.] [Статус Шан Цинхуа: "Испуганный спонсор". Ваш бюджет неограничен.] [Отношение Бэй Фэн к Ло Бинхэ: Сдвиг от "удобного инструмента" к "проекту, требующему защиты".] [Ло Бинхэ: Создана папка "Золотой Архив". Все ваши слова и действия теперь имеют высший приоритет сохранения.]»