Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Июль на Пике Цинцзин в этом году превратился в климатическую ошибку мироздания. Воздух утратил текучесть, застыв над бамбуковыми рощами липким киселем, который не пропускал даже малейшего дуновения ветра. Цикады, обезумевшие от температурного рекорда, создавали такое избыточное акустическое давление, что мысли в голове Бэй Фэн начинали буксовать уже на выходе из дома. Но главной системной проблемой была вовсе не жара. Главной проблемой стал запах. С точки зрения прикладной логистики, Пик Искусств сейчас представлял собой биологическую бомбу замедленного действия. Сотни подростков, занятых интенсивными физическими нагрузками при температуре +35, — это колоссальный объем органических отходов. А инфраструктура школы к такому вызову была не готова. Бэй Фэн еще в начале месяца задалась вопросом: «Схуяли эти люди не могут просто пойти и помыться в ручье?». Ответ, полученный в ходе аудита, оказался набором нелепых бюрократических и природных ограничений. Во-первых, география. Пик был отвесной скалой, и чистые заводи находились на дне глубоких оврагов. К тому же, духовный источник Шэнь Цинцю запрещалось использовать для банального мытья или постирушек — это считалось осквернением святыни. Так продолжалось до тех пор, пока Бэй Фэн не выкатила проект полноценной душевой и нормального туалета, аргументировав это тем, что гигиена — это не роскошь, а вопрос сохранения системной стабильности адептов. Путь туда и обратно до обычных ручьев занимал два часа активного лазания по камням, после чего адепт возвращался еще более грязным и потным, чем до процедуры. Во-вторых, эстетический декрет Шэнь Цинцю. Лорд Пика под страхом порки запретил «плескание голых обезьян» в открытых источниках, чтобы не портить фэншуй и безмятежность пейзажа. И в-третьих, политический фактор. Ручьи Цинцзин впадали в водозабор Пика Аньдин. Стоило десятку учеников использовать мыло в верховьях, как Шан Цинхуа на следующее утро пил чай с густой химической пеной, что неизбежно вело к дипломатическому скандалу. В итоге Пик пах как непроветриваемая раздевалка провинциального спортзала: кислым потом, прелой тканью дешевого хлопка и застоявшейся человеческой злобой. Тяжелая дверь каменной пристройки открылась, выпуская наружу облако сухого воздуха. На пороге возникла Бей Фэн. Она только что покинула свой технологический оазис, где «Коробка Ветра» версии 4.1 стабильно удерживала божественные +18 градусов. На девочке была свежая, выглаженная форма, поверх которой покоилась её неизменная черная накидка. Её волосы, подстриженные в графичное каре, блестели, не тронутые влажностью. Но самым страшным и деструктивным для окружающих был её запах. От Бэй Фэн исходила почти физически ощутимая волна холода и чистоты. Она пахла свежим лимоном, перечной мятой и благородной хвоей. Этот аромат мыла, доставленного из закрытых складов Сяньшу, разрезал местное аммиачное марево, как скальпель хирурга. Адепты, сидевшие неподалеку на выжженной траве, синхронно повернули головы в её сторону. В их глазах, красных от пыли и недосыпа, читалась не просто зависть. Это была готовность совершить военное преступление ради одного глотка того воздуха, который Бэй Фэн сейчас лениво выдыхала. Она неторопливо проплыла мимо группы младших адептов, которые только что завершили тренировку и теперь больше напоминали стадо взмыленных, покрытых дорожной пылью пони. Бэй Фэн не удостоила их мимолетным взглядом. Её Гедонизм в условиях повышенных температур перешел в режим жесточайшей экономии ресурсов, и всё её внимание было сосредоточено на том, чтобы переместить оболочку до здания библиотеки с минимальным расходом калорий. — Она пахнет... словно небожитель, — прошипел один из младших учеников, тщетно пытаясь вытереть пот мокрым рукавом. — Она пахнет как издевательство над здравым смыслом, — поправил его Мин Фань. Волосы главного ученика слиплись от жары, а его прежде белоснежный халат приобрел характерный запах несвежего риса и физического труда. — Мы здесь буквально гнием заживо в этом мареве, а она выглядит так, будто только что вышла из ледяного грота. Бэй Фэн не слышала этих шепотков, скрытых за гулом цикад. Она вошла в тишину библиотеки, но этот покой оказался недолгим. Снаружи, прямо под широкими окнами её нового «Блока Управления», внезапно вспыхнул яростный спор. Кто-то кого-то толкнул в очереди, кто-то случайно пролил на сухую землю остатки воды из своей фляги, и уже через минуту под окнами стоял коллективный ор, уровень которого превышал санитарные нормы. Бэй Фэн треском захлопнула чертеж. — Текущий уровень звукового загрязнения — девяносто пять децибел. Энтропия системы зашкаливает. Требуется немедленная принудительная деактивация всех источников шума. Она встала и направилась в соседний кабинет, где за дверью находился Шэнь Цинцю. Горный Лорд сидел в своем кресле, обмахиваясь веером. Вид у него был кислый — даже идеальный климат в комнате не спасал его от осознания того, что снаружи его Пик превращается в шумный балаган из-за погодных условий и человеческой лени. — Учитель, — Бэй Фэн вошла и остановилась у края полированного стола. — Ваши ученики производят слишком много шума. Они тратят Ци на бессмысленные крики. Это нерационально с точки зрения менеджмента ресурсов. — И что именно ты предлагаешь предпринять, Северный Ветер? — лениво и вкрадчиво отозвался Шэнь Цинцю, не открывая глаз. — Лично выпороть каждого из них? Боюсь, это занятие поглотит слишком много моего времени. — Физическое насилие демонстрирует низкий КПД, — отрезала Бэй Фэн, поправляя очки. — Я предлагаю внедрить «Протокол Смирения». У ваших адептов наблюдается избыток свободного времени и неконтролируемой агрессии. Нам необходимо занять их монотонным трудом, который полностью поглотит их физический ресурс, но при этом не потребует надзора со стороны администрации. Шэнь Цинцю приоткрыл один глаз и посмотрел на неё с сомнением. — Монотонный труд? Согласно десятому правилу нашего Пика, за нарушение покоя и так полагается неделя подметания дорожек без использования Ци. Но на тропинках уже нечего подметать, кроме липкого пота самих нарушителей. Они вылизали эту гальку до состояния зеркала. Боюсь, если я заставлю их мести её еще раз, коэффициент трения на дорогах упадет до нуля, и Мин Фань начнет ломать себе конечности на каждом повороте. А портить ландшафт его стонущим телом мне не хочется. — Именно поэтому я предлагаю изменить сам формат работы, — невозмутимо ответила Бэй Фэн. — Из-за моих гигиенических реформ им больше не нужно до мозолей стирать тряпки вручную и рубить дрова на весь Пик, так что их дисциплина показала отрицательный рост. Слишком много свободных калорий. А вашу стандартную пробежку вокруг Цинцзин эти оболтесы воспринимают как бодрый утренний фитнес. Это лишь укрепляет их биологическую оболочку, но совершенно не разряжает внутреннюю батарейку. Чтобы бамбуковая роща перестала напоминать филиал митингующей площади, нам нужен новый процесс с околонулевым КПД. Мы обязаны выжать их ресурсы в ноль, чтобы у них не осталось ни грамма энергии на шум и пустые споры. Она достала из кармана накидки медную монетку и с сухим стуком положила её на стол. — Метод предельно прост. Мы будем подкидывать эту монету перед строем. Если выпадает орел — адепт отправляется на задний двор и копает яму размером метр на метр. Если выпадает решка — он обязан закопать ту яму, которую выкопал его предшественник. Практический смысл данного процесса — абсолютный ноль. Однако трудозатраты — максимальные. Гарантирую, что через три часа такой работы у юнита не останется сил даже на то, чтобы громко дышать, не говоря уже о попытках орать под вашими окнами. Шэнь Цинцю замер. Он закрыл свой веер, и в его холодных глазах внезапно вспыхнул огонек садистского наслаждения. Он представил, как Мин Фань, обливаясь потом и проклиная всё мироздание, роет сухую землю, а затем, по воле случая, кидает её обратно. Это было... математически поэтично. — Бесконечный сизифов труд в масштабах Пика Искусств... — прошептал Шицзунь, пробуя идею на вкус. — Какая... изысканная жестокость. Бэй Фэн, ты действительно дрянь. Мне это нравится. Вводи этот новый порядок немедленно. — И еще один момент, — Бэй Фэн поправила хрустальные очки, её взгляд стал более деловым. — Дефицит воды в общих баках провоцирует новые конфликты. Я предлагаю ввести «Водный налог». Любой адепт, который желает воспользоваться горячим душем дважды в неделю вместо положенного одного раза, обязан закрыть один из ваших висящих тикетов — сделать то, что вам лично лень делать. Переписать старые свитки в архив, составить ведомость на расходные материалы или заполнить накладные на уголь. Правильное решение задачи — именной талон на помывку. Ошибка в расчетах или клякса в документе — дополнительное рытьё ям. Шэнь Цинцю приоткрыл оба глаза и посмотрел на неё с холодным прищуром. — Я могу приказать им сделать это в любую секунду без всяких талонов, Бэй Фэн, — вкрадчиво заметил он. — Тебе не кажется, что ты опять пытаешься их мотивировать? Как тогда, когда ты устроила профсоюз из внешних послушников Лао Чэня? Подчинение на моем Пике держится на авторитете Лорда, а не на торговых сделках. — Работа по принуждению имеет высокий коэффициент ошибок и ведет к пассивному саботажу, Учитель, — невозмутимо ответила Бэй Фэн. — Свиток, переписанный под угрозой порки, будет полон помарок. Но адепт, который очень сильно хочет смыть с себя запах Мин Фаня и суглинка, заполнит вам накладные с точностью до десятой доли грамма. Таким способом мы не просто разгрузим вашу систему от рутины, мы отсеем тех юнитов, чей мозг способен на качественную работу под давлением обстоятельств. Чистота — это привилегия разумных существ. Несмотря на чудовищность логики девчонки, она избавляла Шэнь Цинцю от необходимости проверять бесконечные каракули Мин Фаня. Он прихлебнул чай, пряча ухмылку за веером. — Ты хочешь заставить этих лентяев платить за гигиену своим интеллектом? Ци-шимэй наверняка сойдет с ума от негодования, когда узнает, что на моем благородном Пике мыло выдается за знание десятичных дробей и аутсорсинг. — Это называется фильтрация и оптимизация кадров, Учитель. Таким способом мы отсеем тех юнитов, чей мозг не пригоден для серьезной артефакторики. Чистота — это привилегия разумных существ. Через неделю Пик Цинцзин изменился. Адепты теперь передвигались по дорожкам почти невидимыми тенями, стараясь лишний раз не скрипнуть галькой и не привлечь к себе внимания административного блока. На заднем дворе библиотеки, ставшем эпицентром «трудовой терапии», кто-то копал. Глухой, ритмичный звук вхождения лопаты в суглинок стал новым фоновым шумом Пика. Бэй Фэн, сверившись со своим внутренним шумомером, классифицировала этот звук как «приемлемый и даже в чем-то успокаивающий». Но вместе с этой искусственной тишиной на Пик пришла липкая, почти осязаемая ненависть. Она висела в раскаленном воздухе, смешиваясь с запахом прелой травы и пыли. Вечером Бэй Фэн вышла из душа, неспешно шлепая босыми ногами по нагретой за день белой гальке. Её полупрозрачная накидка из черного газа едва заметно развевалась при ходьбе, распространяя вокруг на десятки метров вызывающий аромат лимонного масла, перечной мяты и кристальной свежести. Она была островком стерильности в океане пота. Бэй Фэн прошла мимо «ямы №4», где ленивый шисюн Ван и двое других старших учеников — перемазанные в липкой глине, с налитыми кровью глазами закапывали то, что с таким трудом выкопали вчерашним утром. Это был триумф бессмысленности, возведенный в ранг дисциплины. Мин Фань стоял рядом, сжимая в руке кожаный свиток с ведомостью штрафов. Его волосы слиплись от жары, а лоб был покрыт грязными разводами. Его ноздри судорожно дрогнули, жадно улавливая шлейф недоступной ему чистоты. Его кулак, до побелевших костяшек сжимавший деревянный шест, мелко задрожал от подавляемого импульса. Бэй Фэн прошла мимо, не удостоив его взглядом — её мозг был занят расчетом векторов нагрузки для нового крепления стального диска на лесопилке. Она не видела людей — она видела лишь переменные в своих уравнениях. Шэнь Цинцю стоял на террасе своего павильона, скрытый густой тенью бамбуковых жалюзи, и меланхолично наблюдал за этой мизансценой. Он видел всё: и тихую, звериную ярость Мин Фаня, и то, как адептки Сяньшу, пришедшие в библиотеку, сбивались в кучки и шептались, провожая Бэй Фэн взглядами, в которых читалась жажда расправы. Они все чувствовали себя грязными и глубоко униженными. Но самым невыносимым было то, что Бэй Фэн превратила гигиену в жесткую рыночную валюту. Гордые заклинатели категорически отказывались признавать, что гнутся перед тринадцатилетней девчонкой ради теплой воды. Они маскировали свою нужду под суровую армейскую дисциплину или элитарное испытание ума. Адепт заходил в её Операционный центр с ледяным лицом, швырял на стол безупречно переписанные ведомости и требовал именной талон таким тоном, словно только что отрубил голову демону на поле боя и принес её в качестве трофея. Это была сделка, в которой каждый спасал своё «Лицо», притворяясь, что просто выполняет важный административный приказ Шицзуня. Шэнь Цинцю прихлебывал ледяной чай, и его проницательный взгляд стал холодным. Он давно препарировал характер своей ученицы и пришел к выводу, который заставил бы вздрогнуть любого наставника. «Интеллектуальный снобизм в терминальной стадии», — подумал он, шевеля веером. — «Эта маленькая дрянь не просто считает себя умнее других. Она воспринимает каждый вызов от мироздания как личное оскорбление своей логике. И её реакция всегда одинакова: "Ах, так, да? Ну, сейчас я докажу вам, что я круче, а вы — просто чернильные кляксы на моём безупречном чертеже"». Шэнь Цинцю видел этот паттерн во всём. Мир давал ей пинок — она воспринимала это не как удар, а как полезное ускорение для своей системы. Мир подкидывал ей врагов — а она лишь кивала: «Отлично, бесплатные груши для битья в будущем и тренировка моей выносливости в настоящем». Любые страдания она считала пустой блажью чувствительных дураков, которым Дао заменяло мозг. Сама же Бэй Фэн предпочитала оптимизировать любые входящие проблемы. Даже Ло Бинхэ она, скорее всего, выбрала не по велению сердца, а потому что этот «звереныш» был таким же аномальным, таким же «выбивающимся из общей статистики дураком», как и она сама. Идеально подходящий модуль для построения личной закрытой империи. Лорд Пика перевел взгляд на Мин Фаня, который сейчас выглядел как вождь назревающего бунта. Он понимал, ещё неделя такой удушающей жары и таких издевательских «реформ», и ученики сорвутся. Они устроят Бэй Фэн такую «тёмную» в бамбуковом лесу, которую не сможет — или не захочет — остановить даже его авторитет Горного Лорда. Шэнь Цинцю не собирался её предупреждать. Он не собирался вмешиваться или усмирять толпу. Ему было интересно посмотреть, как этот «Великий Мозг», этот самопровозглашенный Архитектор реальности, будет справляться с иррациональной, вонючей и потной животной яростью. Логика против инстинкта толпы — это была партия в Го, которую он не мог пропустить. «Зачем лишать девочку такого удовольствия — столкнуться с последствиями собственной гениальности?» — усмехнулся он в пустоту, закрывая веер. — «Если она действительно так хороша, как я думаю, она превратит этот погром в очередной чертеж. А если нет... что ж, по крайней мере, на Пике станет чуть меньше лимонного запаха и чуть больше смирения». Ночью в каменной пристройке Бэй Фэн лежала на своей безупречной кровати, впитывая каждой порой кожи благословенную прохладу от работающего кондиционера. Она уже находилась в той пограничной фазе, когда сознание начинает растворяться в небытии, как вдруг её гиперчувствительный слух, не притупленный глубокой релаксацией, уловил низкочастотную вибрацию. Тук. Тук-тук. Звук был коротким, словно кто-то с той стороны толстой каменной стены, в уличной темноте, ритмично бил по кладке чем-то тяжелым. Или просто пинал стену носком сапога. «Диагностика систем: Сейсмическая активность в данном секторе — ноль. Скорость ветра — два метра в секунду, порывы отсутствуют. Зафиксированная вибрация имеет выраженный антропогенный характер», — прокручивал данные её мозг. — «Вероятный сценарий: фундамент постройки дает температурную усадку из-за аномальной дневной жары. Линейное расширение строительных материалов при неравномерном нагреве. Требуется завтра произвести контрольную проверку уровня пола. Логично и ожидаемо». Она плотнее закуталась в одеяло и перевернулась на другой бок, зарываясь лицом в черную подушку. Она не видела и не могла видеть, что прямо сейчас снаружи, в лунном свете, группа адептов с Пика Цинцзин плотным полукольцом молча стоит вокруг её пристройки. У каждого в руках был зажат бамбуковый шест или острый камень. Безмолвная толпа неподвижно держала оцепенение вокруг пристройки. Они смотрели на её дверь с той самой концентрированной ненавистью, которая рождается из острого чувства тотальной несправедливости и ущемленной гордыни. В самом центре этой группы стояла Сяо Мэй. Её волосы, когда-то длинные и ухоженные, а теперь коротко остриженные «демоном», хоть и частично отросшие, топорщились из-под косынки, придавая ей вид одержимой. Вся её былая преданность, взращенная на тех самых книгах, что писались под диктовку Бэй Фэн, испарилась за месяцы изнурительного копания бессмысленных ям. Сяо Мэй больше не вспоминала, что именно благодаря ее проектам на пике появились душевые — в её памяти осталось лишь то, что ей самой позволяли мыться там раз в неделю, в то время как Бэй Фэн пользовалась ими ежедневно. Обида от того, что ей всё ещё приходилось совершать долгие забеги к ледяному ручью ради простой стирки, перевесила любую благодарность. Ревность и физическая усталость оказались сильнее литературного восторга, превратив бывшую фанатку в злейшего врага. — Сейчас, — прошептала она, и её голос был похож на шипение гадюки. — Прямо сейчас. Эта высокомерная тварь наконец-то на собственном опыте узнает, что такое «статистическая погрешность» невыносимой боли. Больше никаких ожиданий. Бэй Фэн в этот миг безмятежно зевнула во сне. Её личный коэффициент Удачи, застывший на отметке девяносто четыре, спал вместе с ней, не подозревая, что даже высокий показатель вероятности может разбиться об один-единственный потный кулак, которому надоело решать задачи по математике ради куска туалетного мыла. Лог Системы: [Текущий уровень социального напряжения на Пике: 99.9%.] [Статус Бей Фэн: Фаза «Слепое пятно эмпатии». Режим игнорирования внешних угроз.] [Шэнь Цинцю: Статус «Зритель первого ряда». Наблюдение за экспериментом продолжается.] [ВНИМАНИЕ! Ло Бинхэ на посту почувствовал прямую угрозу безопасности своего Архитектора. Юнит перешел в режим перехвата].