Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Внутри каменной пристройки в эти часы не существовало времени как линейного процесса. Здесь безраздельно властвовала лишь Плотность. Бэй Фэн медленно плавала в густом, черном киселе, сваренном из концентрированной демонической Ци и её собственного, окончательно расслабленного сознания. В этом изолированном пространстве её неудовлетворенность окружающим миром наконец-то достигла состояния абсолютного нуля. Здесь не болела поврежденная рука. Здесь не требовалось рассчитывать коэффициенты трения или следить за графиками поставок. Её личность была свернута в крошечную точку, которую со всех сторон бережно, но властно сжимала теплая, вязкая тьма. Но где-то на самой дальней периферии этого эндорфинового блаженства внезапно вспыхнул системный сигнал. Внешний таймер: 11:20. Тьма вокруг неё ощутимо дрогнула. Она не исчезла мгновенно — она начала плавно менять свою молекулярную структуру. Бэй Фэн почувствовала осторожное прикосновение к вискам. Теплые, сухие и пугающе точные пальцы Ло Бинхэ коснулись кожи. — Пора возвращаться, Архитектор, — голос Бинхэ словно зародился в самом центре её черепной коробки, вибрируя под сводами черепа. Бэй Фэн мысленно издала протестующий стон, пытаясь из последних сил уцепиться за ускользающий край уютного забытья, но Ло Бинхэ не позволил системе провалиться в рекурсию сна. Он начал менять полярность Ци. Вместо тяжелой, усыпляющей «нефти», в её меридианы иглистой струйкой потекла иная энергия. Она была звонкой и острой, как запах свежего озона перед началом летней грозы. Это был его персональный «Анти-мелатонин», созданный специально для её пробуждения. Бэй Фэн сделала первый за долгое время жадный вдох. Ощущение было сюрреалистичным: словно с её измученного мозга слой за слоем снимали грязную, пропитанную снотворным вату, заменяя её на холодное стекло. Туман в сознании рассеивался. Мысли, до этого хаотично плававшие в сладком сиропе, вдруг выстроились в четкие кристаллические решетки логических связей. Она наконец-то открыла глаза. В комнате всё еще царил густой полумрак, но Бэй Фэн начала видеть окружающее пространство с неестественной четкостью. Она могла пересчитать каждую трещинку на потолочной балке. Видела каждую отдельную пылинку. И лицо Ло Бинхэ, склонившегося над ней, тоже предстало перед ней в максимальном разрешении. Он выглядел предельно сосредоточенным, как главный оператор атомной станции, запускающий реактор после длительной и сложной профилактики. — Все внутренние системы функционируют в норме? — тихо спросил он, продолжая массировать точку пульса на её запястье, разгоняя кровь по периферии. — М-г-м... — Бэй Фэн несколько раз моргнула, пытаясь привыкнуть к яркости восприятия. Её тело всё еще казалось чужим, почти невесомым, но голова... голова работала с тактовой частотой мощного суперкомпьютера. — Медленнее, Бинхэ. Не вздумай сбить текущие настройки фокуса. У меня наблюдается... легкая десинхронизация вестибулярного аппарата и реальности. — Принято, — он едва заметно замедлил ритмичное движение пальцев. — Попробуй сесть самостоятельно. Согласно регламенту, нам необходимо срочно заправить твой топливный бак калориями. Он помог ей сесть, и Бэй Фэн подчинилась этому движению так, словно её скелет состоял из идеально подогнанных шарниров. Она двигалась плавно, без малейших рывков или физических усилий. Внутри неё существовала только чистая, незамутненная Функциональность. Бинхэ поднес к её губам чашку с питательным бульоном-пюре, следя за каждым её вдохом. — Глотай, — негромко приказал он. Она послушно проглотила. Вкус пищи был неестественно ярким, мгновенно разложенным её обостренным восприятием на четкий спектр: соль, жиры, ноты лекарственных кореньев. Рецепторы работали на пределе, но мозг не выдавал никакой эмоциональной оценки — ни удовольствия, ни отвращения. — Калории приняты, — констатировала она своим новым, «стеклянным» голосом, который казался ей самой звуком работающего синтезатора. — Начинаем подъем. У меня по графику приемные часы. Весь путь от пристройки до библиотеки Бэй Фэн запомнила как пролет камеры в кино с аномально высокой частотой кадров. Мир замер в своей статике, лишенный размытых границ. Она шла сама, но Ло Бинхэ оставался её неизменной тенью, её внешним экзоскелетом. Он двигался слева, и его рука почти невесомо касалась её здорового локтя, мгновенно корректируя траекторию и баланс каждый раз, когда её тело слегка заносило на поворотах дорожки. Он действовал как гироскоп. Любое препятствие — упавшая ветка или неровный камень — исчезало с её пути под носком его сапога еще до того, как она успевала его заметить. Окружающий мир был избыточно ярким и пугающе громким, но при этом совершенно отстраненным. Бэй Фэн бесстрастно смотрела на суетящихся адептов, на колышущиеся кроны деревьев, на ослепительно-синее небо, и не фиксировала внутри себя абсолютно никаких эмоций. Ни раздражения от липкой жары, ни привычной ненависти к бытовому шуму. «Анти-мелатонин» Бинхэ надежно заблокировал её лимбическую систему, оставив в рабочем состоянии только неокортекс. В этот час она была чистым, дистиллированным Разумом в скафандре из плоти, который поддерживался исключительно внешней магией. Они вошли в прохладную тишину «Блока Управления». Бэй Фэн села за свой стол и положила перед собой руки. Ло Бинхэ мгновенно занял позицию за её спиной, положив ладонь на спинку её кресла. Через дерево Бэй Фэн отчетливо чувствовала, как он продолжает непрерывно транслировать в её меридианы эту звенящую, холодную и пугающую ясность. — Запускай первый запрос, — скомандовала она, не поворачивая головы. Тяжелая дверь открылась. В кабинет, едва переставляя ноги, вошел тот самый А-Мин, который по неосторожности стал причиной её травмы. Мальчишка буквально трясся от парализующего страха, ожидая, что «Ведьма Пика» сейчас обрушит на него все свои проклятия. — Ши... шимэй Бэй... я по поводу расчетной задачи... — пролепетал он, сжимая в руках помятый свиток. Бэй Фэн подняла на него взгляд. Её глаза за хрустальными линзами были пугающе пустыми, напоминая объективы сложной оптической системы. В любом другом состоянии она бы уже сорвалась на крик, раздраженная его заиканием и нерасторопностью. Сейчас же она просто видела перед собой математическое уравнение, требующее отладки. — Твоя системная ошибка локализована в третьем знаке после запятой, — произнесла она монотонным голосом, в котором не было ни тени человеческого тепла, откладывая свиток. — Ты не учел коэффициент сопротивления вязкой среды в своем уравнении. Немедленно добавь в формулу множитель 1.4. Следующий. А-Мин от неожиданности выронил свиток на пол. Он стоял и смотрел на неё, не в силах поверить в происходящее. — И... это всё? Вы совсем не будете на меня ругаться? — Ругань — это всего лишь неконтролируемая эмоциональная реакция на несоответствие субъективных ожиданий объективной реальности, — Бэй Фэн даже не моргнула. — В данной итерации у меня отсутствуют ожидания. У меня есть только рабочий алгоритм. Ты получил необходимый ответ. Немедленно освободи рабочий слот для следующего входящего запроса. Пинг окончен. Адепт выбежал из кабинета с таким выражением лица, будто только что столкнулся либо с воплощенным божеством чистой логики, либо с очень дорогой и идеально настроенной вычислительной машиной. Весь следующий час прошел в режиме интеллектуального конвейера. Бэй Фэн не моргала, не поправляла съехавшие на кончик носа очки и ни разу не отвлеклась на шум из коридора. Она превратилась в идеальный сверхпроводник, через который информация текла без всякого сопротивления. Ло Бинхэ за её спиной работал как стабилизатор напряжения. Его ладонь на спинке кресла была точкой входа, через которую он мониторил состояние её системы. Он чувствовал каждую микро-вспышку раздражения в её меридианах еще до того, как она осознавалась самой Бэй Фэн, и мгновенно гасил её встречным коротким импульсом своей Ци. Для него этот процесс стал почти сакральной интимностью — он буквально держал её разум в своих руках, калибруя и подстраивая его под внешние задачи, как самый хрупкий и бесценный механизм во всей Поднебесной. Зашел старший ученик с Пика Ваньцзянь, бережно неся чертеж тяжелых ножен, которые, по его словам, «постоянно вибрировали при извлечении клинка». — Шимэй Бей, я не понимаю, почему сталь вступает в конфликт с материалом... — Нарушена полярность гравировки, — отчеканила Архитектор, даже не дослушав его вводную часть. — Ты нанес защитный узор по часовой стрелке, в то время как естественный поток Ци в этом сорте нефрита направлен против неё. Происходит завихрение потоков. Переделай схему в зеркальном отражении. КПД узла вырастет ровно на сорок процентов. Следующий. Следом зашла адептка Сяньшу, испуганно прижимая к груди тайно принесенную на проверку свежую главу из «Клона». — Тут в сцене в бамбуковом лесу возникли сомнения... — Использование глаголов в прошедшем времени создает застой динамики в активной сцене, — ответила Бей, удостоив свиток беглым взглядом. — Перепиши весь блок в настоящем времени. Добавь больше сенсорных и звуковых дескрипторов. И убери это прилагательное «нефритовый» со страницы номер семь. Ты использовала его трижды в одном абзаце. Это информационный спам, снижающий ценность текста. Следующий. Ровно в 13:50 Бэй Фэн внезапно замерла, словно у механизма закончился завод. Её правая рука, всё это время уверенно державшая маркер, безвольно опустилась на поверхность стола. Процесс «Анти-мелатонина», поддерживаемый Бинхэ, начал давать сбой. Биологическая оболочка, которую долгое время обманывали искусственной бодростью, внезапно вспомнила о реальном положении дел: она всё еще была серьезно травмирована, истощена и требовала немедленного перевода в горизонтальное положение. — Бинхэ... — едва слышно прошептала она. Её голос в одно мгновение потерял всю свою металлическую, «стеклянную» четкость, став тихим, надтреснутым и беззащитным. — Остаточный заряд... пять процентов. Инициирую режим... экстренного завершения работы. — Принято, Архитектор. Протокол сопровождения активен, — Ло Бинхэ мгновенно материализовался рядом с ней, подхватив её корпус до того, как она успевала соскользнуть со стула. Он аккуратно, почти нежным движением закрыл журнал, вложил маркер в специальную подставку и, подхватив Бэй Фэн под здоровую руку, практически снял её со стула. Она не выказала ни малейшего сопротивления, лишь бессильно прислонилась головой к его плечу, закрывая глаза. Её разум начал стремительно «темнеть», возвращаясь в уютную нефтяную ванну. В коридоре оставалось еще трое учеников, которые с надеждой подались вперед. — Шимэй Бэй! Но как же мой расчет?! — начал один из них. Ло Бинхэ обернулся к ним. Его взгляд, полностью лишенный того тепла и заботы, которые он только что тратил на Бей, заставил адепта буквально подавиться словами на полуслове. В глазах юноши сейчас плескалась лишь Тьма. — Прием окончен. Лимит времени исчерпан. Прочь, — бросил он ледяным тоном и бережно потащил «свой разум» в сторону выхода, к тишине их общей пристройки. Путь назад, к границам их общей пристройки, запомнился Бэй Фэн как серия размытых кадров. Она отчетливо чувствовала, как «стекло» в её голове — та самая холодная ясность — под воздействием усталости снова превращается в вязкий кисель. Реальность начала стремительно расплываться по краям: яркие цвета тускнели, звуки становились глухими и ватными, словно она погружалась под толщу темной воды. Как только дверь пристройки закрылась, отсекая шум Пика, и засов защелкнулся, Ло Бинхэ бережно опустил её на кровать. Бэй Фэн даже не пыталась держать спину; её тело окончательно перешло в режим ожидания. — Переходим на основной контур, — прошептал он, опускаясь на колени прямо у её ног. В его голосе больше не было «ученической» интонации. Теперь это был голос оператора, приступающего к обслуживанию единственной ценной системы. Он прижал горячую ладонь к её подошвам, а вторую руку положил ей на затылок, мягко приминая волосы к коже. Полярность её состояния сменилась мгновенно. Холодный, колючий «озон» искусственной бодрости исчез, оставив после себя лишь секундную пустоту, которую тут же заполнила та самая густая, тяжелая и невыносимо теплая «нефть». — О-о-о... — Бэй Фэн выдохнула в подушку, чувствуя, как по её позвоночнику, от основания черепа до самого копчика, снова побежали те самые бархатные мурашки. Это ощущение было сопоставимо с тем, как если бы замерзающего, израненного человека внезапно погрузили в ванну с горячим шоколадом. Боль в сломанной руке, которая уже начала пробиваться сквозь блокировку короткими иглами, мгновенно угасла, растворившись в этом темном потоке. Мышцы спины, затекшие за часы неподвижного сидения, превратились в мягкую, податливую массу. Бэй Фэн медленно сползла глубже под утяжеленное одеяло, больше не заботясь о том, как она выглядит со стороны. — Бинхэ... — пробормотала она, чувствуя, как веки наливаются свинцом. — Ты... очень хороший... клон... ой, племяш... Ло Бинхэ ничего не ответил. С её негласного разрешения он залез на край кровати и сел, прислонившись спиной к каменной стене. Тьма в комнате, сгущенная его Ци, стала почти осязаемой. Она давила на Архитектора со всех сторон, создавая ту самую «Утробу». Он прикрыл глаза, входя в полный резонанс с её замедляющимся дыханием. Его Ци ритмично, пульсация за пульсацией, проходила сквозь её меридианы, вызывая у засыпающей Бэй Фэн серию микро-взрывов удовольствия в нервных окончаниях. Это был его персональный способ сказать ей «Доброй ночи». Его способ поставить цифровую подпись на каждом её позвонке, пометить её своей энергией так глубоко, чтобы ни один посторонний импульс не смог пробиться через этот барьер. «Спи спокойно, мой Архитектор», — думал он, нежно поглаживая её по коротким прядям. — «Весь мир снаружи — это лишь неважный шум. Здесь — только я и твоя тишина. Я никогда, ни за что тебя отсюда не выпущу». Бэй Фэн спала. В её голове было абсолютно, божественно пусто. Её измученное тело праздновало безоговорочную победу: её кормили, грели, защищали и выключали ей мозг по первому же требованию. Она находилась в состоянии идеального рабства, которое сама же спроектировала и внедрила. Ло Бинхэ опустил взгляд на её левую руку, всё еще неподвижно лежащую поверх утяжеленного одеяла. Его губы тронула едва заметная ухмылка, которую никогда не должен был увидеть его Архитектор. Бэй Фэн была гением в расчетах, но она совершила одну критическую ошибку. Она доверила техническую поддержку своей биологии Небесному Демону. Ей казалось вполне логичным и естественным, что такой тяжелый перелом не зажил за те две недели, пока она скрывалась на Пике Сяньшу. В конце концов, она не сидела там в идеальном покое: постоянный стресс, перенастройка организма, необходимость прятаться и физически дергать больной рукой — всё это, по её мнению, неизбежно замедлило процесс. Если бы она не сбегала и осталась дома, возможно, полное восстановление тканей и заняло бы расчетные четырнадцать стандартных циклов... ну, может, двадцать. Две-три недели — и её кости снова стали бы монолитными. Она снова стала бы автономной. Снова начала бы строить свои стены, требовать соблюдения дистанции и смотреть на него как на полезный, но заменяемый юнит. Но Бинхэ принял единоличное решение о продлении срока аренды её беспомощности. В ту самую первую ночь после её возвращения, когда он только начал заливать её меридианы своей тяжелой Ци, чтобы снять болевой шок, в его сознании ехидно рассмеялся Мэн Мо. «А ты жесток, мальчишка, — проскрипел старый демон в его голове. — Её регенерация и так почему-то стала почти нулевой... её внутренний огонь едва тлеет. А ты своей демонической хваткой сейчас окончательно вымораживаешь сам очаг исцеления. Чтобы кость срослась, нужна горячая кровь, естественное воспаление и боль! А ты усыпляешь её плоть. Если ты перенаправишь поток энергии, она поправится за считанные дни. Но если продолжишь просто убирать боль, как эта дура тебе разрешила — кость уснет мертвым сном. Что выберешь, Владыка?» Выбор Ло Бинхэ был мгновенным и абсолютно безжалостным. Её собственная свобода приносила ей только страдания. Её рациональный, упрямый разум постоянно стремился навредить её же хрупкой оболочке. Внешний мир был опасен, но Архитектор была для самой себя еще опаснее. Глядя на её спящее лицо, Бинхэ мысленно отвечал на её невысказанные упреки. «Ты сама вытравила из меня белого Лотоса, Архитектор. Ты показала мне, что их мораль — это всего лишь неисправный код, а жалость — неэффективная трата энергии. Ты заставила меня утонуть в твоем холодном цинизме, чтобы моими руками, ломая кости другим, выстраивать свой комфорт. И если однажды — из-за лицемерного шепота заклинателей, твоего собственного внезапного страха или упрямой попытки скрыться за протоколами их "праведного Дао" — ты попытаешься всплыть обратно к их фальшивому свету... Я не позволю тебе этого сделать. Мы останемся на самом дне этого болота вместе. Ты — мой Создатель, Бэй Фэн. И ты разделишь со мной мою Тьму до самого конца». Каждую ночь, прогоняя энергию сквозь её меридианы под видом «лечебного протокола», он ювелирно, с точностью до микро-амплитуды, глушил сигнал к исцелению. Спасая её от боли, он искусственно ограничивал пропускную способность её восстановления, превращая две недели в тягучий, бесконечный месяц. Шестнадцать дней бонусной зависимости. Шестнадцать лишних дней, когда она не могла сама одеться, не могла помыться без его помощи и была вынуждена принимать каждый кусок мяса из его рук, намертво закрепляя в подсознании инстинкт «Бинхэ — это жизнь». Он снова прикоснулся губами к её макушке, вдыхая запах своего присутствия в её ауре. — Твой код безупречен, Бэй Фэн, — прошептал он, и в его красных глазах вспыхнуло безумное, собственническое обожание. — Но у этого сервера теперь только один владелец. И пока ты «сломана», ты принадлежишь мне абсолютно. Лог Системы: [Процедура «Обратное погружение» успешно завершена.] [Текущий уровень когнитивной нагрузки: 0%.] [Ло Бинхэ: Закрепил навык "Биологический пульт управления".] [Внимание! Вы привыкаете к ментальному наркозу. Вероятность того, что вы сможете функционировать без Бинхэ дольше часа, падает на 5% в день].