KING OF GREED || HAN JISUNG FF. (#3)КОРОЛЬ ЖАДНОСТИ || ФАНФИК О ХАНЕ ДЖИСОНЕ (#3)

Знаете, как это бывает, когда выпускаешь песню? Даже если это происходит на какой-нибудь безвестной инди-платформе, обычно наступает период — день или два — когда не происходит ровным счетом ничего. Тишина. Или, в случае Юны, только громкое мурлыканье Туны. Так вот, с «Стеклянной клеткой» (Glass Cage) всё было иначе. Не тогда, когда у руля стоял Хан Джисун. Очевидно, если Король Алчности хотел, чтобы что-то стало виральным, оно становилось таким. Мгновенно. Быстрее, чем сплетни разлетаются по К-поп фандому. А это о чем-то да говорило. Они закончили ремикс на «Стеклянную клетку» через несколько дней после её первой сессии в студии. Слово «ремикс» казалось слишком слабым. Джисун не просто свёл трек. Он разобрал его до основания и пересобрал заново, добавив слои сложного электронного продакшена, из-за которых её необработанный, злой вокал зазвучал еще более дико и яростно. Это резало слух. Это было гениально. Это было пугающе. Он даже слегка изменил название. «Стеклянная клетка» превратилась в «Осколки отражения» (Shattered Reflection). Потому что, как он небрежно объяснил: «Дело не в том, что ты в ловушке, а в том, что происходит, когда ты наконец видишь того, кто тебя туда запер, и вырываешься на свободу. К тому же, "Осколки отражения" звучит круче. Более рыночно. Более... в стиле Foxglove». Юна лишь закатила глаза. Вероятно, он был прав. Он почти всегда был прав. Раздражающе прав. — Релиз в полночь, — сказал он ей, усевшись на табурет в аппаратной с совершенно невозмутимым видом. Она же, напротив, чувствовала, что вот-вот самовоспламенится. — Трек появится на всех крупных стриминговых платформах. Никакого предварительного продвижения. Никаких тизеров. Просто... сюрприз. — Сюрприз? — фыркнула Юна. — Ты имеешь в виду, что никто по-прежнему не будет знать, кто я такая. Он улыбнулся. Той самой невинной улыбкой с пухлыми «беличьими» щечками, которая была чистой, неразбавленной ложью. — Именно. Это создает тайну. Интригу. Кто этот анонимный артист с таким взрывным треком, который не похож ни на что другое? Интернет взорвется теориями. И когда придет время, мы будем управлять нарративом. Это не просто быстрый всплеск, Юна-сси. Это расчетливое, сокрушительное наводнение. Ей это не нравилось. Ни капли. — Но это мой голос. Это моя песня. Почему на ней не может быть моего имени? — Потому что, — сказал он терпеливо, будто объяснял азы арифметики малышу, — твое имя сейчас несет в себе... багаж. Негативные ассоциации. Нам нужно начать с чистого листа. Новая личность. Легенда. А легенды часто рождаются в тени. К тому же, — добавил он с блеском в глазах, — это прописано в контракте. Пункт 8, подпункт А: «Первоначальные релизы осуществляются на условиях анонимности артиста до момента стратегического раскрытия личности по усмотрению Компании». Он просто небрежно процитировал это. Конечно. Он наверняка выучил весь контракт наизусть, включая размер шрифта. Юна лишь свирепо посмотрела на него. Она помнила этот пункт. Она сама его подписала. Онемевшей рукой. Она сама была виновата. И она это ненавидела. Наступила полночь. Юны не было в студии. Джисун настоял, чтобы она шла домой и «прочувствовала момент». Вероятно, чтобы она не поддалась искушению запустить ему в голову микрофоном, если что-то пойдет не так. Она сидела на своем футоне, Туна свернулась калачиком рядом, и не отрывала взгляда от телефона. Казалось, её сейчас стошнит. Она листала ленты соцсетей. Ничего. Проверила стриминговые чарты. Снова ничего. Желудок сжало спазмом. Может, это была ужасная идея. Может, она просто сумасшедшая. Затем, в 00:03, телефон начал вибрировать. Без остановки. Джихун. — ЮНА! ЮНА! ТЫ ЭТО ВИДИШЬ?! — его голос сорвался на визг. — Вижу что? — спросила она, уже судорожно открывая приложение. — ТВОЯ ПЕСНЯ! "SHATTERED REFLECTION"! ОНА ПОВСЮДУ! СЕДЬМОЕ МЕСТО В МИРОВОМ ТРЕНДЕ! КАК?! ЧТО ПРОИСХОДИТ?! Глаза Юны расширились. Седьмое место? В мире? Она обновила страницу. Вот оно. «Shattered Reflection — Anonymous Artist». Простая, строгая черная обложка с едва заметными трещинами-паутинками. И счетчик прослушиваний. Он рос. Быстро. Телефон продолжал разрываться. Сообщения от людей, о которых она не слышала годами. Случайные знакомые со времен стажерства. «Слышала эту песню! Звучит точь-в-точь как ты! Это ты?!?» «О боже, "Shattered Reflection" — это безумие! Что это за Lune 2.0?» Она просто смотрела на экран, чувствуя странную смесь восторга и ужаса. Это происходило. На самом деле. Песня стала хитом. Огромным, неоспоримым хитом. И никто не знал, что это она. Следующие несколько дней превратились в цифровое безумие. «Shattered Reflection» взлетала в чартах быстрее ракеты. Первое место в Корее в течение сорока восьми часов. Топ-10 в мире. Критики восторгались «таинственным новым талантом» с «пронизывающим, сырым голосом» и «жанровым продакшеном». Музыкальные форумы взрывались теориями о личности артиста. Может, это известный айдол завел секретный сайд-проект? Или ветеран сцены вернулся спустя годы? Или какой-то независимый вундеркинд, возникший из ниоткуда? Анонимность только подстегивала безумие. Все хотели знать. Все строили догадки. Юна наблюдала за этим из своей крошечной квартиры, чувствуя себя участницей очень странного, успешного, но крайне изолирующего реалити-шоу. Она видела видео с танцевальными челленджами под свою песню. Фан-арты «безликого артиста». Эмоциональные видео-реакции, где люди плакали под её слова. Это было нереально. — Ты можешь в это поверить, Туна? — спросила она кошку, которую, как обычно, больше интересовал дневной сон. — Моя песня. Номер один. И я не могу никому об этом сказать. Туна лишь дернула ухом. Она пошла на работу в магазин пластинок. Минджун буквально вибрировал от восторга. — Юна! Ты слышала "Shattered Reflection"? Это гениально! Не могу перестать слушать. Как думаешь, это тот инди-артист, который пропал несколько лет назад? Тот, из Starlight? — Он посмотрел на нее широкими, невинными глазами. Юна выдавила улыбку. — А, да. Слышала. Она... хорошая. — Она чувствовала себя полной мошенницей. — Кто знает, Минджун. Индустрия полна сюрпризов. Ей хотелось закричать. Это Я, Минджун! Я прямо здесь! Та самая, которая помогла тебе найти тот редкий джаз-фьюжн на прошлой неделе! Но она не могла. Контракт. Джисун. Контроль. Однажды днем, спустя неделю после релиза, Джисун позвонил ей. Не Чанбин. Сам Джисун. Она была в студии, работая над другой своей старой песней, которую он хотел «оптимизировать». — Юна-сси, — его голос промурлыкал из студийных динамиков. Он был в аппаратной, за стеклом. — Поздравляю. "Shattered Reflection" официально преодолела отметку в 100 миллионов стримов. Новый рекорд для анонимного дебюта. И твоя доля дохода уже... значительна. Надеюсь, ты больше не сидишь на одном рамёне? — Нет, сегодня на обед у меня было настоящее мясо, — парировала она, стараясь казаться невпечатленной, хотя внутри всё трепетало. 100 миллионов прослушиваний. Настоящие деньги. Деньги, которые были её. Она не видела таких сумм годами. — Отлично, — сказал он с легкой улыбкой. — Видишь? Я выполняю свои обещания. — Ты выполняешь половину обещаний, — возразила она. — Я всё еще аноним. Люди гадают, не какая-нибудь это певица-ветеран лет пятидесяти, Джисун. Это бесит. Он усмехнулся. — Бесит, да. Но это тоже часть плана. Подумай об ожидании, которое мы создаем. О жажде твоего разоблачения. Когда ты наконец выйдешь на свет, Юна-сси, это будет не просто дебют. Это будет событие. Мировой феномен. Все будут смотреть. — А как же Starlight? — потребовала она ответа. — Ты сказал, что заставишь их заплатить. Они наверняка просто качают головами из-за этого «анонимного» успеха, даже не связывая его со мной. — О, они знают, — голос Джисуна стал ниже, в нем прорезались хищные нотки. — Чан провел... тонкую работу на заднем плане. Несколько стратегически запущенных слухов в нужных кругах. Пара шепотков о «неком артисте», с которым обошлись несправедливо. Ничего явного. Но этого достаточно, чтобы они занервничали. Они чувствуют дрожь земли. Просто пока не понимают, откуда придет землетрясение. Он подошел к звуконепроницаемому стеклу, глядя на нее. Его темные, всезнающие глаза встретились с её глазами. — Это шахматная партия, Юна-сси. А королеву не показывают до самого эндшпиля. Ты моя королева, помнишь? А пока ты призрак. Очень успешный, баснословно богатый призрак. И они начинают чувствовать твое присутствие. Даже если не видят тебя. Юна хотела ему верить. Хотела верить, что эта расчетливая анонимность действительно ей во благо, ради будущего триумфального разоблачения, ради окончательной мести. Но это также казалось новой цепью. Золотой, возможно, но всё же цепью. Она всё еще была скрыта. Всё еще безмолвна, в каком-то смысле. Она пела на весь мир, но мир не знал её имени. Через несколько дней она шла домой из студии. Только что закончилась очередная изнурительная сессия с Джисуном. Он гонял её безжалостно. Требовал совершенства. Но результаты... результаты были неоспоримы. Они работали над новым треком, более быстрым и агрессивным, под названием «Железное цветение» (Iron Bloom). Он был о восстании из пепла, о том, как стать сильнее. Он твердил ей: «Меньше цветов, больше стали, Юна-сси. Я хочу слышать металл». Она прошла мимо группы старшеклассников. Они смеялись, болтали. И вдруг она услышала. Один из них напевал мелодию «Shattered Reflection». Другой подхватил припев — фальшиво, но с энтузиазмом. — Чувак, эта песня такая глубокая, — сказал один. — Интересно, кто это поет. Голос просто нереальный. — Да, но это наверняка какая-нибудь старая карга, — хмыкнул его друг. — Они всегда так делают, чтобы молодежь велась на «таинственный вайб». Юна замерла. Старая карга. Ей хотелось развернуться. Закричать: «Мне двадцать три, мелкие вы засранцы! И это МОЯ песня!» Но она не могла. Она просто пошла дальше, стиснув челюсти так, что они заныли. Придя домой, она тут же позвонила Джихуну. — Они думают, что я старая карга, Джихун! — простонала она в трубку. Джихун рассмеялся. — Кто? А, ты про комментарии в сети? Не обращай внимания, Юна. Это интернет. Там всех считают инопланетянами, пока не доказано обратное. — Да не в комментариях дело! Настоящие, живые школьники! Они пели мою песню! А потом сказали, что это наверняка какая-то старуха из-за «таинственного вайба»! — Она мерила шагами крошечную комнату. Туна, как обычно, выглядела совершенно невпечатленной. — Послушай, Юна, — сказал Джихун, стараясь звучать успокаивающе, хотя она чувствовала, что он с трудом сдерживает смех. — Это же именно то, чего хочет Джисун, верно? Тайна. Спекуляции. Это заставляет людей говорить. Это поддерживает актуальность песни. И когда ты наконец раскроешься, эффект будет в разы сильнее. — Но это так бесит! — взорвалась она. — Я создала это. Я вложила в это душу. И я даже не могу заявить на это права. Я не могу видеть лица этих детей, которые поют мою песню, и сказать им, что это я. Я не чувствую этой прямой связи. Будто я смотрю, как моя собственная жизнь происходит с кем-то другим. — Ты же знала, на что шла, когда подписывала контракт, не так ли? — мягко напомнил Джихун. Юна вздохнула, запустив руку в волосы. — Знаю, знаю. Мое нутро кричало «нет», но отчаяние орало «да». А Джисун... он мастерски умеет делать так, чтобы ты видела только часть с «да». — Он мастер манипуляций, Юна, — сказал Джихун. — Это все знают. Но он дает результат. Твоя песня — мировой хит. Это грандиозно. Даже если прямо сейчас никто не знает, что это ты. — Но я знаю, что это я, — прошептала Юна. — И он знает. И он знает, как сильно меня гложет эта анонимность. Ему это наверняка в радость. Она снова посмотрела в телефон. Стриминговое приложение всё еще было открыто. «Shattered Reflection — Anonymous Artist». Это было прекрасно. Это было её. И это сводило её с ума. Позже той ночью Джисун прислал ей сообщение. Не имейл. Не звонок. Личное сообщение через защищенный портал для артистов Foxglove, который для нее настроил Чанбин. Это было жутковато. Он наверняка знал, в какой именно момент она его прочитает. Юна-сси, Отличный прогресс с «Iron Bloom» сегодня. Твоя ярость по-настоящему вдохновляет. Продолжай в том же духе. Анонимность — лишь временная мера. Стратегическое преимущество. Думай об этом как о плаще. Однажды ты сбросишь его, и мир увидит тебя. И они будут потрясены. А пока — прими тень. Благодаря ей свет становится намного ярче. И заставь своих врагов гадать, что их поразило. Доброй ночи. Хан Джисун. Юна уставилась на экран. «Прими тень». Ему действительно это нравилось. Он наверняка следил за болтовней в интернете, смеялся над комментариями про «старую каргу», зная, что это подпитывает её фрустрацию, а эта фрустрация — её музыку. Он хотел, чтобы она была в ярости. Хотел, чтобы она была в отчаянии. Потому что именно так рождалось её лучшее искусство. Она швырнула телефон на футон. Туна подпрыгнула, недовольная. Юна просто закрыла лицо руками. Песня была грандиозным, неоспоримым хитом. И она была фрустрирована как никогда. Связанная контрактом, с по-прежнему скрытым именем, её голос разносился по всему миру, не принадлежа при этом никому. Это было именно то, на что она подписалась. И это было абсолютно невыносимо. Анонимность, призванная создать хайп, вместо этого строила удушающую клетку, которую она создала сама, подливая масла в огонь своего недовольства с каждым новым миллионом прослушиваний.