Часть 13
3 мая 2026 г., 18:40
Итак, поцелуй.
В звукозаписывающей кабине.
После того как она дала ему пощечину.
И это было… ужасно. И возбуждающе. И глубоко, в самой основе своей, неправильно. А еще, как ни странно, это было то, о чем она не могла перестать думать. Мозг Юны, обычно представлявший собой хаотичную, но управляемую смесь из текстов песен и рецептов рамэна, официально превратился в неисправный калейдоскоп.
После того как Джисон отстранился, оставив её задыхающейся и растерянной, он просто… поправил свитер. Как будто ничего не произошло. Как будто это не он только что инициировал глубоко неуместный, до смешного интенсивный поцелуй, который пустил ударные волны по всему её существу.
Он посмотрел на неё; бледный красный след от её пощечины всё еще виднелся на его щеке, безмолвное свидетельство абсурдности момента. Однако в его глазах всё еще горел тот дикий блеск — сырое, властное торжество, от которого у неё сжался желудок.
— Так, — сказал он, и его голос звучал на удивление нормально, немного хрипло, но в остальном совершенно спокойно. — Теперь, когда мы установили нашу… рабочую динамику, возможно, мы сможем вернуться к «Iron Bloom». Кажется, мы обсуждали бридж. Мне всё еще нужна эта «сталь» в твоем вокале, Юна-сси. Больше убежденности. Больше… непокорности.
Юна просто уставилась на него.
— Нашу… рабочую динамику? — выдавила она. Её голос не был похож на её собственный. Он звучал как голос лягушки, только что пережившей блендер. — Ты… ты только что… и теперь ты хочешь, чтобы я пела о стали?
Он слегка наклонил голову, на его лице появилось невинное на вид недоумение.
— Если только вы не предпочитаете обсудить нюансы личного пространства и профессиональных границ, Юна-сси? Потому что, уверяю вас, в вашем контракте достаточно документации относительно моей свободы действий в вопросе «мотивации артиста». Формулировки там довольно широкие. И юридически обязывающие.
Он прошел мимо неё к пульту управления. Он оставил звуконепроницаемую дверь в кабину открытой — молчаливое приглашение или, может быть, вызов.
— Итак, бридж. С фразы «Из этого пепла я восстану». Дай мне огня. Дай мне непреклонную волю феникса, сделанного из железа. И поменьше вопросов о… межличностной динамике.
Юна долго стояла, глядя ему в спину. Он уже склонился над консолью, крутил ручки, настраивал уровни, полностью поглощенный музыкой или притворяясь таковым. Он был мастером в этом. Мастером в том, чтобы небрежно бросить гранату в её жизнь, а затем вести себя так, будто ничего не случилось, и ожидать, что она просто… продолжит жить дальше.
Её щеки горели. Ей хотелось кричать. Требовать объяснений. Ударить его снова, на этот раз сильнее. Но какой в этом смысл? Он просто снова рассмеется. Или процитирует очередной пугающий пункт контракта. А её тело всё еще гудело от того поцелуя — унизительная, нежеланная реакция, которая приводила её в еще большее бешенство.
Она вздохнула — разочарованный, побежденный звук. Ладно. Хорошо. Поиграем в его игру. Она решительно вошла в кабину, хлопнула дверью (не так сильно, чтобы что-то сломать — у Джисона наверняка стояли датчики вибрации) и сорвала наушники с крючка. Его голос, спокойный и требовательный, заполнил её уши.
— Готова, Юна-сси? С фразы «Из этого пепла я восстану». Давай сотворим магию.
Магия. Ну да. Это было больше похоже на очень сложный, эмоционально выматывающий экзорцизм. Она закрыла глаза и запела, вкладывая в слова всё своё замешательство, своё унижение, свой кипящий гнев.
Она не просто пела о восстании из пепла. Она представляла, как в буквальном смысле сжигает его дурацкую студию дотла, кирпичик за дорогим кирпичиком, и уходит прочь, абсолютно свободная. Вокал получился сырым, мощным, пронизанным новым видом интенсивности. Джисон по ту сторону стекла просто наблюдал, и на его губы вернулась слабая, удовлетворенная улыбка.
Остаток той сессии и следующие несколько дней прошли именно так. Причудливый танец между профессиональным сотрудничеством и неоспоримым, невысказанным напряжением. Он продолжал давить на неё, неустанно, всегда балансируя на грани её срыва.
И каждый раз, когда она думала о поцелуе или ловила его взгляд с этим собственническим блеском, она направляла всю эту хаотичную энергию в свою музыку. И он знал это. Он видел это. Вероятно, он это и планировал. Он был мастером-стратегом, а она, по-видимому, была его идеальной, взрывоопасной пешкой.
Однажды днем Джисон вызвал её в свой кабинет. Тот самый, с панорамным видом на Сеул, от которого у неё до сих пор кружилась голова. Он сидел за массивным столом, глядя на экран размером во всю стену, на котором отображался головокружительный массив графиков, диаграмм и прокручивающихся данных. Это было похоже на фондовый рынок, но более… зловещий.
— Юна-сси, входи, — сказал он, не поднимая глаз. — Присаживайся. Нам нужно обсудить вторую фазу твоего… повторного выхода на рынок.
Она села, настороженная.
— Вторая фаза? А что случилось с первой? Фазой «анонимного хита»?
Он наконец посмотрел на неё, его глаза лучились.
— Первая фаза прошла с диким успехом. «Shattered Reflection» приближается к полумиллиарду стримов. «Iron Bloom» выйдет через несколько недель. Спекуляции по поводу «анонимного артиста» находятся на рекордно высоком уровне. Все отчаянно хотят знать, кто такая «Lune 2.0». Миссия выполнена.
Он указал на массивный экран.
— Это поток данных в реальном времени из системы «Pulse» компании Foxglove. Она отслеживает мировые музыкальные тренды, настроения в социальных сетях, показатели общественного интереса и, конечно же, активность конкурентов.
Юна прищурилась, глядя на экран. Это ошеломляло. Она видела скачущие линии, мелькающие цифры, имена, которых она не знала — всё это мерцало на огромном дисплее.
— Что всё это значит?
— Это, — сказал он с гордостью, — истинный масштаб власти Foxglove. Именно так мы подчиняем цифровой ландшафт своей воле. Именно так мы гарантируем, что наши артисты… добьются успеха.
Он наклонился вперед, нажав кнопку на столе. Главный график увеличился, сфокусировавшись на конкретной, ярко окрашенной линии.
— Это, например, «Shattered Reflection». Видишь, как показатели вовлеченности идеально коррелируют с нашими целевыми инъекциями нарратива?
— Целевые инъекции нарратива? — переспросила Юна в недоумении. — Что это вообще значит?
Он одарил её снисходительной улыбкой.
— Это значит, Юна-сси, что пока ты переживала из-за того, что старшеклассники называют тебя «старой каргой», моя команда незаметно сеяла обсуждения на сотнях форумов, блогов и платформ социальных сетей. Мы «предлагали» фанатские теории. Мы усиливали позитивные настроения. Мы хоронили негативные комментарии. Мы подталкивали общественную дискуссию именно в том направлении, в котором хотели. И всё это, разумеется, не раскрывая твоей личности. Весь секрет в контролируемом хаосе.
Он быстро что-то напечатал. Небольшой участок экрана изменился. На нем появилась карта Кореи с различными точками и соединяющими их линиями.
— Это наша «сеть шепота». Серия независимых музыкальных блогеров, онлайн-инфлюенсеров и даже обычных аккаунтов в соцсетях, которыми мы… осторожно управляем. Мы кормим их информацией. Они её распространяют. Это выглядит органично. Похоже на подлинный шум «из народа». Но всё это срежиссировано.
Юна уставилась на экран, чувствуя, как внутри неё разрастается ужас. Это было пугающе. Это было похоже на цифровое кукольное шоу, где публика была невольными марионетками.
— Значит, когда люди говорят о «таинственном артисте» или гадают, кто я такая, это происходит потому, что ты заставляешь их это делать?
— В значительной степени — да, — подтвердил Джисон небрежно. — Мы просто направляем любопытство. Усиливаем очарование. Мы рассыпаем хлебные крошки, а голодная публика идет по ним. Это простая человеческая психология, усиленная сложными алгоритмами. — Он пожал плечами. — Люди любят тайны, особенно когда они связаны с чем-то, что им уже нравится, например, с твоей отличной музыкой.
— Значит, мой успех… сфабрикован? — спросила Юна, чувствуя холодный узел в животе.
Он усмехнулся.
— Сфабрикован? Громкое слово. Я предпочитаю… оптимизирован. Твой талант подлинный, Юна-сси. Твой голос сильный. Твоя музыка захватывает. Я просто забочусь о том, чтобы она достигла максимального количества ушей с максимальным эффектом, создавая при этом максимальное ожидание твоего окончательного разоблачения. Это не фабрикация. Это стратегическое культивирование.
Он ввел еще одну команду. Экран мигнул. Теперь на нем отображались различные новостные статьи, онлайн-форумы и посты в социальных сетях трехлетней давности. Все они были связаны с её скандалом в Starlight. Её глаза расширились от ужаса. Каждый негативный комментарий, каждое ложное обвинение, каждая заказная статья, разрушившая её карьеру — всё это было там.
— А теперь — самая интересная часть, — сказал Джисон с темным блеском в глазах. — Ты помнишь те шепотки, Юна-сси? О том, что я могу «похоронить скандал»? Вот как это делается. — Он нажал несколько клавиш. На экране статьи начали меняться. Комментарии стали исчезать. Целые форумы ушли в офлайн. Негативные ключевые слова, связанные с её именем, начали «понижаться в рейтинге» в результатах поиска. Это происходило в реальном времени.
— Что ты делаешь? — прошептала Юна, одновременно завороженная и в ужасе.
— Я просто использую беспрецедентные возможности Foxglove по цифровому подавлению, — спокойно объяснил он, будто обсуждая погоду. — Мы разработали собственные алгоритмы, которые могут идентифицировать, анализировать и нейтрализовать негативные настроения в сети. Мы можем манипулировать результатами поисковых систем. Мы можем заставить неудобную правду… исчезнуть. Или, наоборот, заставить забытую правду… появиться вновь.
Он сделал паузу, устремив на неё взгляд.
— Для твоей мести, Юна-сси. Когда придет время, мы не просто похороним лживые истории Starlight о тебе. Мы выкопаем их настоящие, очень разрушительные секреты. И мы позаботимся о том, чтобы их увидели. Все. Одновременно. Это будет великолепно.
Юна почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь. То, как обыденно он говорил о разрушении жизней, манипулировании информацией, сокрытии истины… это было ужасающе. Он был не просто гениальным продюсером. Он был цифровым богом. И он держал всё её публичное существование в своих руках. Он мог заставить её исчезнуть так же легко, как сделал знаменитой.
— Ты можешь вот так просто… заставлять вещи исчезать? — спросила она приглушенным голосом.
— И появляться вновь, — подтвердил он с удовлетворенной ухмылкой. — Или изменять. Или усиливать. Цифровой ландшафт — вещь текучая, Юна-сси. Большинство людей думают, что он твердый, неизменный. Они верят тому, что читают. Верят тому, что видят. Верят тому, что показывают им алгоритмы. Они ошибаются. Всё это пластично. И я тот, кто придает этому форму.
Он снова сменил изображение на экране. На этот раз там была прямая трансляция настроений в социальных сетях вокруг нескольких конкурирующих K-Pop групп. Он кликнул на одну из них. Девичья группа, очень популярная, с новым синглом. На экране шкала «позитивных настроений» внезапно упала. Статус их популярности в трендах опустился на несколько пунктов. Показатели вовлеченности фанатов начали стагнировать. Всё в реальном времени.
— Что ты сделал? — прошептала Юна с широко раскрытыми глазами.
— Небольшая корректировка алгоритмических рекомендаций в определенных ключевых регионах, — объяснил Джисон небрежным взмахом руки. — Временное подавление их органического охвата. Просто чтобы продемонстрировать возможности. Не волнуйся. Я скоро всё восстановлю. У меня нет к ним претензий. Если только они не станут прямой угрозой твоей доле рынка, разумеется. — Однако его глаза сияли опасным удовлетворением. Ему это нравилось. Чистая, неприкрытая власть.
— Ты можешь вот так просто… влиять на карьеры людей? — спросила Юна, чувствуя тошноту. Это была та темная сторона музыкальной индустрии, о существовании которой она смутно догадывалась, но видеть её обнаженной, такой обыденной, такой безжалостной… это был совершенно новый уровень ужаса.
— Всё дело в рычагах влияния, Юна-сси, — сказал он, полностью повернувшись к ней и откинувшись в кресле. — Информации. Влиянии. Контроле. Foxglove — это не просто музыкальный синдикат. Мы информационный брокер. Цифровой манипулятор. Игрок во власть. И теперь ты часть этого. Ты мой самый ценный… актив. Мой проект.
Он встал и подошел к её креслу. Остановился рядом, глядя сверху вниз.
— Ты пришла ко мне за местью, Юна-сси. Ты хотела заставить их заплатить. Я показываю тебе инструменты. Оружие. Истинный масштаб власти, которая теперь в твоем распоряжении. Это не только про твой голос. Это про империю, которой я управляю. И про то, как она будет работать на тебя.
Он наклонился, его голос превратился в низкий, почти интимный шепот, предназначенный только для её ушей.
— Ты хочешь петь свою правду? Я сделаю так, что она станет правдой для всех. Ты хочешь, чтобы Starlight рухнул? Я предоставлю динамит. Но помни, Юна-сси, с такой властью приходит… близость. Ко мне. К моим методам. Ты под моим взором, да. Но теперь ты и в пределах досягаемости Foxglove. А досягаемость Foxglove… абсолютна.
Он выпрямился, и его милая улыбка с пухлыми щечками вернулась, совершенно не вяжусь с леденящими словами, которые он только что произнес.
— А теперь, обсудим потенциальные стратегии для твоего следующего сингла? Может быть, что-то с более… властным присутствием? В конце концов, «Iron Bloom» должна утвердить свое господство, ты не согласна?
Юна просто смотрела на него, её мысли путались. Она была полна отвращения. Потрясена. Напугана. И всё же какая-то холодная, расчетливая часть её мозга — морально серая часть — почувствовала извращенный трепет. Он был монстром. Но теперь он был её монстром.
И он показывал ей, как именно он может превратить её мечты и её месть в пугающую реальность. Влияние Foxglove действительно было абсолютным. И она стояла в самом его центре — невольный, но, несомненно, завороженный участник его цифровой войны.
