Часть 15
5 мая 2026 г., 17:40
Итак, инцидент в ресторане джимдак. Юна всё ещё была в ярости. Ким Тэсон. Этот самодовольный, насмешливый, абсолютно отвратительный человек. Назвал её «ядом», злорадствовал по поводу Starlight, практически велел ей сидеть в своей жалкой норе и не высовываться.
Это было так, будто он залез ей в грудь и провернул нож, который вонзил туда еще три года назад. Она вернулась в студию, всё еще кипя от злости, и, вероятно, выдала самую яростную вокальную партию, которую Джисун когда-либо слышал в «Iron Bloom».
Он лишь улыбнулся — той пугающе довольной улыбкой — и кивнул. «Отлично, Юна-сси. Подлинная ярость. Сохрани её». Он наверняка знал, почему она так в бешенстве. Потому что, очевидно, он всё слышал.
И он действительно слышал.
Хан Джисун сидел в своем личном кабинете, из которого открывался панорамный вид на Сеул, напоминавший очень дорогие и детализированные обои для рабочего стола. Экран его системы «Pulse» размером во всю стену светился, прокручивая аудиозапись из ресторана. Конкретно тот момент, где Ким Тэсон, бывший главный продюсер и нынешний раздражитель, стоял над столом Юны со своей речью.
— Ты — яд, Юна. Обуза.
— Ты всё ещё ничто. Просто плохое воспоминание.
— Карьеры могут исчезать быстрее, чем ты успеешь произнести «Starlight Entertainment».
Джисун смотрел запись со скрытой камеры в ресторане. Он видел лицо Юны. То, как сжались её челюсти. Дрожь в руках. То, как сильно ей приходилось бороться, чтобы сохранить самообладание.
Она выглядела маленькой.
Уязвимой.
И Джисуну это не понравилось. Ни капельки.
Его Юна не должна была выглядеть маленькой.
Его Юна была огнем. Силой. И никому, абсолютно никому не позволялось заставлять её чувствовать себя так.
Даже ему. И уж тем более не ему.
Потому что он был тем, кто должен был раздвигать её границы. Тем, кто диктовал её боль. Тем, кто управлял её яростью. И никто другой.
Его «беличьи щечки» сейчас не были украшены ямочками. Его милая улыбка полностью исчезла. Лицо превратилось в маску холодного, почти пугающего спокойствия. Воздух в комнате, обычно гудящий от тихой эффективности передовых технологий, внезапно стал тяжелым. Опасным. Как затишье перед очень разрушительным штормом.
Он нажал кнопку селектора на столе. «Чанбин. В мой кабинет. Живо». Его голос был тихим, лишенным эмоций, но в нем звучал такой неоспоримый приказ, который заставил бы даже самого невозмутимого секретаря действовать в спешке.
Чанбин появился мгновение спустя, невероятно опрятный и тихий. Казалось, он парит. «CEO Хан?»
Джисун не поднимал глаз от экрана. «Вытащи всё на Ким Тэсона. Не только поверхностную чушь. Мне нужна каждая цифровая крошка. Его личные финансы. Офшорные счета. Шопинг-привычки его любовницы. Тайные долги в казино. Его школьный табель, если там есть хоть что-то компрометирующее. Всё».
Чанбин, как истинный профессионал, и бровью не повел. «Уже в процессе, сэр. Инициировать глубокое сканирование? Полный форензик-анализ?»
«Полный форензик», — подтвердил Джисун, всё так же тихо. «И сверь со всеми историческими данными Starlight Entertainment. Мне нужен каждый случай коррупции, каждая мутная сделка, каждая незаконная транзакция, в которой он участвовал. Мне нужна правда. Уродливая, голая правда. И мне нужны доказательства».
Чанбин кивнул с бесстрастным лицом. «Понял, сэр. Приоритет номер один. Время ожидания первых результатов: 15 минут».
«Отлично», — пробормотал Джисун, наконец подняв взгляд. Его глаза, обычно просто проницательные, теперь были холодными, пронзительными, как осколки черного льда. «А потом позови Чан-хёна. Скажи ему, что это... стратегический подрыв. Красный уровень».
Бровь Чанбина дернулась, почти незаметно. «Красный уровень, сэр? Понял». Красный уровень не был чем-то, что Джисун использовал легкомысленно. Красный уровень означал абсолютную, полномасштабную цифровую войну. Это означало, что чей-то мир вот-вот будет систематически демонтирован.
Пятнадцать минут спустя Чанбин вернулся. И Чан был с ним. Чан, его операционный директор, выглядел слегка настороженным. Он, вероятно, чувствовал, как изменилось атмосферное давление в офисе.
— Джисун-а, — осторожно сказал Чан. — Чанбин сказал «Красный уровень». Что происходит?
Джисун откинулся в кресле, и слабая, леденящая улыбка наконец тронула его губы. Это не была его обычная сладкая улыбка. Это была та, от которой людям становилось не по себе. Та, что обещала медленную, мучительную гибель. Он указал на главный экран, где теперь красовалось тщательно организованное досье на Ким Тэсона. Оно было всеобъемлющим. Пугающе подробным.
— Ким Тэсон, — начал Джисун спокойным, почти будничным тоном. — Бывший главный продюсер Starlight Entertainment. В настоящее время работает на Zenith Records, мелкого, но растущего конкурента. Состояние: примерно 15 миллиардов вон, в основном полученных через сомнительные закулисные сделки и эксплуатацию артистов. Имеет значительные долги по азартным играм, секретную недвижимость на острове Чеджу для своих... внебрачных похождений и довольно нелепую коллекцию старинных фарфоровых кукол. А еще у него сильная аллергия на арахис — факт, который я нахожу совершенно неуместным, но слегка забавным.
Чан уставился на экран, затем на Джисуна. «Ты сделал всё это за пятнадцать минут?»
«Чанбин и команда данных работают эффективно», — великодушно поправил Джисун. «Мои указания были просто... точными». Затем он снова включил аудиозапись из ресторана. Насмешливый голос Тэсона заполнил тихий офис.
Когда запись закончилась, Джисун посмотрел на Чана холодными глазами. «Этот человек, — сказал он, понизив голос до шепота, — посмел угрожать моему артисту. Он пытался заставить Юну-сси чувствовать себя ничтожной. Он напомнил ей о её прошлой клетке. И он сделал это, пока она пыталась насладиться совершенно невинным обедом». Джисун покачал головой — медленное, осознанное движение. «Неприемлемо».
Чан вздохнул. Он всё понимал. Дело было не только в эмоциональном состоянии Юны. Дело было в собственничестве Джисуна. В его территории. «Значит, мы его убираем?» — спросил Чан, уже зная ответ.
«Убрать его — слишком просто, хён», — почти мягко поправил Джисун. «Мы устроим полный, необратимый профессиональный и личный крах. Мы добьемся того, чтобы Ким Тэсон больше никогда не работал в этой индустрии. Чтобы его имя стало синонимом провала и скандала. Чтобы его жизнь, какой он её знает, перестала существовать. И мы сделаем это тихо. Настолько тихо, что он будет думать, будто это череда досадных совпадений. Пока не станет слишком поздно».
Чан провел рукой по лицу. «Ладно. Джисун-а, давай обсудим стратегию. Какой план?»
Джисун откинулся назад с пугающе спокойным выражением лица. «Первая фаза: убийство репутации. Чанбин, запускай «Кампанию шепота Дельта». Цель — ключевые отраслевые блоги, анонимные форумы и наша сеть «независимых» критиков. Начните вбрасывать тонкие, неподтвержденные намеки на «сомнительную этику» и «непрофессиональное поведение» Тэсона. Сделайте акцент на долгах в казино и недвижимости на Чеджу. Пусть это выглядит как органичные сплетни. Пусть интернет сделает своё дело».
«Понял», — пробормотал Чанбин, уже что-то печатая на планшете.
«Вторая фаза: финансовая дестабилизация», — продолжил Джисун, переводя взгляд на экран, где отображались финансовые графики Тэсона. «Чан-хён, я хочу, чтобы ты инициировал серию точечных цифровых атак на ликвидность Zenith Records. Ничего противозаконного, разумеется. Просто... создайте волатильность. Наводните рынок мелкими, сфабрикованными техническими сбоями. Запустите небольшие, неотслеживаемые события по коротким продажам, которые вызовут незначительные просадки. Мы хотим, чтобы их инвесторы занервничали. Чтобы они начали выводить средства. Медленно. Естественно. Сделайте так, чтобы проекты Тэсона казались плохой инвестицией».
Чан кивнул с мрачным выражением лица. «Понял. Стратегический рыночный подрыв. Мы обставим это как полосу неудач. Они никогда не выследят нас».
«Именно», — сказал Джисун с оттенком удовлетворения. «И Чанбин, по личному фронту: слей информацию о его долгах в казино нескольким... деликатным кредиторам. Из тех, кто не боится оказывать давление. Пусть он почувствует, как его прижали. А также отправь анонимную наводку с неопровержимыми доказательствами о его доме на Чеджу и его... обитательнице... семье его жены. Желательно её матери. Говорят, она весьма грозная женщина».
Чанбин почти улыбнулся. Почти. «Принято, сэр. Операция «Теща» запущена».
«Третья фаза: профессиональная изоляция», — обрисовал Джисун леденяще точным тоном. «Чан, используй нашу сеть. Сделай так, чтобы все предстоящие коллаборации Тэсона таинственным образом сорвались. Чтобы его запланированные выступления на панельных дискуссиях «накладывались» друг на друга. Чтобы его предложения по проектам «терялись в суматохе». Сделай его изгоем. Профессионально радиоактивным. Медленно. Методично».
«Это будет тонко, но эффективно», — согласился Чан. «Он даже не поймет, что его ударило. Просто почувствует, как почва уходит из-под ног».
«Именно», — сказал Джисун с опасным блеском в глазах. «И, наконец, психологический компонент. Чанбин, позаботься о том, чтобы на личные устройства Ким Тэсона начала поступать серия... очень тонких, очень тревожных цифровых аномалий. Фантомные звонки. Испорченные файлы его собственной музыки. Случайные, неотслеживаемые глюки. Достаточно, чтобы ему казалось, что он сходит с ума. Но ничего явного. Ничего, что он мог бы доказать».
Пальцы Чанбина летали по планшету. «Цифровая травля, сэр. Превосходно. А финал? Для Юны-сси?»
Джисун улыбнулся — медленный, пугающий изгиб губ. «Финал наступит. Но не для Тэсона. Он просто... исчезнет. Из индустрии. Из повестки дня. Он станет поучительной историей, которую никто не сможет до конца объяснить. А Юна-сси будет петь на самых больших сценах, её имя будет сиять, она будет абсолютно неприкосновенна. Это будет её местью. И моим удовлетворением».
Он подался вперед, положив ладони на стол, и обвел взглядом двух своих самых доверенных помощников. «Дело не в гневе, джентльмены. Больше нет. Дело в установлении четкой границы. Демонстрация. Никто не угрожает тому, что принадлежит мне. Никто не трогает мои активы. И никто, никогда, не смеет заставлять Шин Юну чувствовать себя ничтожной. Это ясно?»
Чан и Чанбин обменялись коротким, почти незаметным взглядом. Затем в унисон кивнули. «Кристально ясно, CEO Хан».
«Отлично», — произнес Джисун, издав мягкий, почти мурлыкающий звук. Он развернул кресло к массивному экрану, на котором уже проступали зачатки их цифровой атаки. Линии графиков дергались. Данные смещались. Невидимые нити жизни Тэсона медленно, незаметно распутывались незримыми руками «Наперстянки» (Foxglove).
Он наблюдал за потоком данных с тихим, почти безмятежным выражением лица. Будничность, с которой он организовывал абсолютное разорение, была по-настоящему ужасающей.
Глубина его беспощадности, абсолютная методичная точность его мести были леденящим свидетельством власти, которой он обладал. Он был не просто гениальным продюсером или безжалостным бизнесменом. Он был силой природы.
Тихой, смертоносной, абсолютно пугающей силой. И Ким Тэсон, совершенно не подозревающий о цифровом шторме, поглощающем его жизнь, вот-вот должен был узнать истинную цену того, что значит перейти дорогу Королю Алчности. Джисун сорвался. Тихо. Смертельно. И последствия обещали быть катастрофическими.
