Часть 16
6 мая 2026 г., 17:40
Итак, инцидент с джимдаком и Ким Тэсуном. С тех пор Юна кипела от медленной, обжигающей ярости. Это было похоже на то, как если бы он ткнул очень длинной и раздражающей палкой в и без того злую медведицу.
Она вернулась в студию и вложила всю свою ярость в вокал для «Iron Bloom», к явному и тревожному удовольствию Джисуна. Он лишь кивал с той слабой, удовлетворенной улыбкой на лице, шепча: «Отлично, Юна-сси. Грубо. Неотфильтровано. Еще, пожалуйста». Он, вероятно, точно знал, что сказал Тэсун. Потому что, очевидно, он слышал всё. Он всегда слышал.
А затем, спустя три дня, её телефон практически расплавился от огромного количества входящих сообщений от Джихуна.
Джихун: ЮНА. ЮНА. БОЖЕ. ТЫ ВИДЕЛА НОВОСТИ?!
Джихун: КИМ ТЭСУН. ВСЁ. КОНЕЦ. ОН ГРИЛЬ.
Джихун: ГОВОРЯТ, СЕМЬЯ ЕГО ЖЕНЫ ТОЛЬКО ЧТО ОТРЕКЛАСЬ ОТ НЕГО. ЧТО-ТО НАСЧЕТ ТАЙНОЙ НЕДВИЖИМОСТИ НА ЧЕДЖУ И «СОМНИТЕЛЬНЫХ ДЕЛЕШЕК»?!
Джихун: А В ZENITH RECORDS ФИНАНСОВЫЙ ХАОС! ИХ НОВЫЙ ПРОЕКТ РУШИТСЯ! СЛУХИ О МОШЕННИЧЕСТВЕ! КАРТЕЖНЫЕ ДОЛГИ! ЭТО КОШМАР!
Джихун: И ЕГО ДОЧЬ ТОЛЬКО ЧТО ПУБЛИЧНО ОСУДИЛА ЕГО В СОЦСЕТЯХ! СКАЗАЛА, ЧТО ОН УЖАСНЫЙ ЧЕЛОВЕК!
Джихун: ЧТО ПРОИСХОДИТ?! ТЫ ЧТО-ТО СДЕЛАЛА?! ТЫ ВЕДЬМА?!
Юна смотрела в телефон широко раскрытыми глазами. Ким Тэсун. Всё? Конец? Совсем всё? Картежные долги, поместье на Чеджу, его семья... это была именно та грязь, которую мог раскопать Джисун. И скорость. Молниеносно. Всего три дня. Три дня с тех пор, как Тэсун стоял там, самодовольно заявляя ей, что она — «ничто».
Холодный, ледяной трепет пронзил её. А за ним последовала волна чистого, неподдельного ужаса.
«Тунец», — сказала она, глядя на своего кота, который был занят тем, что пытался слизать прилипший к носу кусочек корма. — «Я думаю, Джисун только что стер человека из реальности. Мимоходом».
Тунец лишь моргнул.
Она немедленно попыталась найти статьи в новостях. И действительно, каждый крупный развлекательный блог, каждый сайт инсайдеров индустрии гудел от внезапного, зрелищного краха Ким Тэсуна.
Это не было чем-то одним; это был каскад. Финансовые скандалы. Крах репутации. Семейная драма выплеснулась в интернет, как токсичные отходы. Его буквально разбирали на части. И всё происходило так быстро, так всеобъемлюще, что казалось срежиссированным. Слишком идеально.
Юна чувствовала странную, тревожную смесь удовлетворения и страха. Удовлетворения — потому что Тэсун заслужил всё это до последней капли. Каждое унижение, каждую потерю. Он был по-настоящему подлым человеком. Но страха — потому что она знала с леденящей уверенностью, кто за этим стоит. И она знала, что это значит.
На вторую половину дня у неё была запланирована сессия в студии. Она пришла раньше. Она не собиралась ждать. Она направилась прямо в кабинет Джисуна, даже не потрудившись постучать. Джиа, его невозмутимая помощница, выглядела слегка встревоженной, но Юне было плевать.
Джисун, как обычно, сидел за своим массивным столом, глядя на огромный экран системы «Pulse». На экране, разумеется, отображался головокружительный массив данных, связанных с падением Ким Тэсуна. Графики, летящие вниз. Резко негативные настроения в сети. Статьи с новыми обвинениями. Это была симфония разрушения, и Джисун выглядел как дирижер — с бледной, почти безмятежной улыбкой на лице.
Он поднял взгляд, когда она ворвалась. Его улыбка стала шире — эта обманчивая, миловидная улыбка. «А, Юна-сси! Как раз вовремя. Я как раз любовался эффективностью некоторых... рыночных корректировок».
Юна ударила ладонями по его столу, заставив его слегка вздрогнуть от удивления. «Что ты сделал?!» — потребовала она, и её голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — «Что ты сделал с Ким Тэсуном?!»
Он откинулся в кресле, небрежно пожав своими дорогими плечами. «Я, Юна-сси? Я всего лишь наблюдал. Моя команда, однако, поспособствовала серии... необходимых правок. В цифровом повествовании. Чтобы устранить определенные финансовые нарушения. И, полагаю, разобраться с довольно проблемной семейной динамикой».
Он неопределенно указал на экран, как будто всё было само собой разумеющимся. «Он становился обузой. Помехой. И он посмел угрожать моему активу. Моему проекту. Я просто позаботился о том, чтобы экосистема оставалась... чистой».
«Чистой?!» — выдохнула Юна, придя в ужас. — «Ты разрушил его жизнь! Ты уничтожил его карьеру! Его семью! И всё потому, что он... он оскорбил меня?! Потому что заговорил со мной в ресторане?!»
Улыбка Джисуна не дрогнула. Его глаза, однако, были холодными, пронзительными. «Он сделал больше, чем просто „оскорбил“ тебя, Юна-сси. Он пытался запугать тебя. Он напомнил тебе о прошлом, которое ты пытаешься оставить позади. Он пытался восстановить свою власть над тобой. И это, Юна-сси, неприемлемо. Теперь ты под моей защитой. И под моим... руководством. Любая угроза тебе — это угроза инвестициям Foxglove. А Foxglove не прощает угроз».
Он наклонился вперед, его голос стал опасно тихим. «Помнишь наше соглашение, Юна-сси? Ты будешь моей. Это значит, что я устраняю препятствия. Я расчищаю путь. Я гарантирую, что твоему восхождению ничто не помешает. Это просто цена моей защиты. И выгода от твоего... союза».
Юна почувствовала, как по ней разливается холодный ужас. «Это не защита, Джисун! Это... терроризм! Цифровой терроризм! Ты просто... ты просто сломал жизнь человека! Парой кликов кнопки! Мимоходом!»
Он усмехнулся — низкий, пренебрежительный звук. «Терроризм? Какое драматичное слово. Я предпочитаю термин „стратегическое дестимулирование“. А что касается того, что я его „сломал“... Тэсун-сси и так был изрядно сломлен, Юна-сси. Полон собственной коррупции и неверных решений. Я лишь ускорил неизбежное. Стал необходимым катализатором. Он заслужил свое падение». Он посмотрел на неё, слегка наклонив голову. «К тому же, ты ведь хотела мести, не так ли? Ты хотела, чтобы он заплатил. Разве не этого ты желала? Увидеть его поверженным?»
Юна замерла. Он был прав. Она хотела мести. Она хотела видеть, как Тэсун страдает. Она хотела, чтобы он заплатил за то, что сделал с ней. И видеть, как его жизнь зрелищно рушится... в этом было какое-то извращенное, темное удовлетворение. Оправдание её собственной ярости. Но она никогда не представляла, что всё будет именно так. Так быстро. Так абсолютно. Так... пугающе безлично.
«Я хотела справедливости», — сказала она напряженным голосом. — «Не... этого. Не этого абсолютного уничтожения человеческой жизни. Он человек!»
«Он — обуза», — поправил Джисун твердым голосом. — «И он вмешался в мои планы на тебя. Ты хочешь подняться, Юна-сси? Хочешь вернуть свое имя? Хочешь стоять на самых больших сценах? Тогда ты должна понять, что путь к такой власти не бывает чистым. Он не красив. Он часто... жесток. Я убираю препятствия. Я прокладываю путь. И иногда прокладывание пути требует... сопутствующего ущерба. Ради высшего блага проекта».
Он встал и обошел стол, остановившись прямо перед ней. Его руки, обычно так активно работавшие на клавиатуре, теперь небрежно покоились в карманах. Он выглядел совершенно непринужденно, как будто они обсуждали погоду, а не крах человеческого существа.
«Теперь ты увидела масштабы власти Foxglove, Юна-сси», — сказал он тихим, почти интимным голосом. — «Как легко я могу манипулировать цифровым ландшафтом. Как быстро я могу заставить кого-то исчезнуть. Или появиться снова. Это та защита, которую я предлагаю. Это щит вокруг тебя. Никто больше не посмеет угрожать тебе. Никто не посмеет встать у тебя на пути. Потому что они знают, что бывает в противном случае. Они знают цену».
Он сделал шаг ближе. Его глаза, темные и гипнотизирующие, впились в её глаза. «И цена, Юна-сси, не только для них. Она и для тебя тоже. Такова реальность нашего партнерства. Моя защита имеет свою цену. Цену... непоколебимой верности. Полного сотрудничества. Абсолютного доверия моему суждению. Потому что я доказал, что пойду на всё, чтобы обеспечить твой успех. Чтобы обеспечить наш успех. Чтобы гарантировать, что всё, чего я желал от тебя, станет моим».
Он протянул руку — не для того, чтобы коснуться её, а чтобы постучать по толстой черной папке с контрактом, которая всё еще лежала на его столе. «Помнишь контракт? „Артист соглашается на полное и неограниченное сотрудничество со стратегическими директивами Компании в отношении публичного имиджа, соответствия бренду и личного поведения, как в рамках профессиональной деятельности, так и за её пределами“. Это не только о твоем имидже, Юна-сси. Это о твоей жизни. О каждом её аспекте. Я контролирую повествование. Я контролирую угрозы. Я контролирую последствия».
Юна почувствовала, как дыхание перехватило в горле. Осознание поразило её с силой физического удара. Его защита не была подарком. Это была еще одна форма контроля.
Он устранял внешние угрозы, да, но одновременно он затягивал цепи вокруг неё, делая её полностью зависимой от него. Он показал ей масштабы своей ужасающей власти не только для того, чтобы совершить её месть, но и чтобы утвердить своё право собственности.
«Значит, я в безопасности от Тэсуна», — сказала она дрожащим голосом. — «Но я не в безопасности от тебя».
Его улыбка вернулась — мягкая, сладкая, но с этим леденящим, собственническим блеском в глазах. «Со мной ты в полной безопасности, Юна-сси. В большей безопасности, чем когда-либо. Пока ты остаешься моей. Пока ты помнишь, кто владеет этой империей. И кто защищает тебя внутри неё».
Он наклонил голову. «Это честный обмен, согласна? Твоя свобода — в обмен на абсолютную защиту и абсолютную власть. За истинную месть. За всё, о чем ты когда-либо мечтала».
Юна смотрела на него, не в силах оправиться от этой наглости, холодной логики и пугающей непринужденности его заявлений. Он искренне верил, что проявляет великодушие.
Он искренне верил, что это честный обмен. И где-то в глубине души та её часть, которая была морально серой и жаждала мести, знала, что предложенное им — это именно то, чего она хотела. Грубая сила.
Способность заставить Starlight рассыпаться в прах.
Но цена.
Ценой была она сама. Её автономия. Её душа.
Она воображала дьявола, который потребует великой жертвы. Вместо этого он просто, спокойно, систематически поглощал её, по кусочку. И эта демонстрация его силы, эта тихая, смертоносная защита была лишь очередным шагом в этом поглощении. Она была защищена, да. Но цена была выше, гораздо выше, чем она могла себе представить.
