Часть 18
8 мая 2026 г., 19:00
«Только не от меня».
Эти слова эхом отдавались в голове Юны, как похоронный звон. Или как очень навязчивая мелодия, от которой невозможно избавиться. Свобода. Она была свободна от «черных списков», свободна от Starlight, свободна от диеты из одного только рамэна.
Но не свободна от Хана Джисона.
Он сказал это с той самой невыносимо сладкой улыбкой, походя сбросив на неё главную бомбу в её жизни. Он владел ею. И он не собирался давать ей забыть об этом. Никогда.
Следующие несколько дней она провела в состоянии кипящего возмущения и тихого ужаса. Каждый раз, когда Джисон смотрел на неё с этим собственническим блеском в глазах или вскользь упоминал что-то, что она делала вне студии и что он «заметил», она чувствовала, как стены её золотой клетки сжимаются всё плотнее.
Инцидент с Тэсоном доказал, что он безжалостен, — это да, но он также доказал, что он будет защищать то, что считает «своим». И эта «защита» была лишь еще одной формой абсолютного контроля.
В глубине души она понимала, что не сможет просто терпеть это семь лет. Или сколько там произвольных лет было прописано в контракте. Она сойдёт с ума. Она станет одним из тех «выгоревших» артистов, о которых предупреждал Джихун — пустой оболочкой, испепеленной беспощадными требованиями Джисона и его удушающим контролем. Это не её будущее. Ни за что.
Ей нужна была стратегия выхода. Лазейка. Рычаг давления.
Хоть что-нибудь, что заставило бы его отступить или хотя бы пересмотреть условия её позолоченного заточения. А единственный способ получить рычаг против цифрового властелина — это найти его слабость. Распутать его нити. Найти ту единственную вещь, которую он не контролирует. Что, как она быстро поняла, было почти невозможно. Но она должна была попытаться.
Первым делом она, естественно, пошла к Джихуну. Она заявилась в «The Grindstone» с ноутбуком, выглядя как безумный хакер, и заказала самый крепкий кофе, какой у него был.
— Так, Джихун, — сказала она, наклонившись над стойкой и понизив голос. Туна снова был с ней, притворяясь обычным котом, но, вероятно, впитывая всю её лихорадочную энергию. — Мне нужна твоя помощь. Это посерьёзнее, чем комментарии про «старую каргу». Это... Операция «Найти ахиллесову пяту Джисона».
Джихун моргнул.
— Ахиллесову пяту? Ты хочешь найти его слабость? Юна, ты новости видела? Этот парень только что стёр Ким Тэсона с лица земли цифровым способом. Он и есть ахиллесова пята. Для всех остальных.
— Вот именно! — прошипела Юна, чувствуя разочарование. — А значит, она должна быть и у него! Никто не идеален. Никто не неприкасаем. Он человек. Скорее всего. Он дышит, ест, наверное, даже храпит. У него должно быть что-то.
— Не знаю, Юна, — сказал Джихун с нервным видом. Он оглядел свою пустую кофейню. — Ты же знаешь, как он помешан на приватности. Он — призрак. О нём почти ничего нет, кроме официальной биографии Foxglove, которая звучит так, будто её написал PR-робот, знающий только слова «гениальный» и «дальновидный».
— В том-то и дело! — настаивала Юна. — Всё слишком чисто. Слишком идеально. Никто не приходит из ниоткуда и не строит такую империю, не наступив кому-то на мозоль. Или не закопав пару трупов. Метафорически, конечно. Надеюсь. — Она вздрогнула. — А может, и буквально. Кто знает этого парня?
— И что ты хочешь от меня? — спросил Джихун, нервно протирая идеально чистую стойку. — Хочешь, чтобы я взломал серверы Foxglove? Потому что мои хакерские навыки ограничиваются перезагрузкой роутера. Максимум.
— Нет-нет, не это, — быстро сказала Юна. — Хотя, если у тебя вдруг возникнет непреодолимое желание стать хакером мирового уровня, дай знать. Мне нужно... исследование. Старая добрая интернет-разведка. Архивы новостей. Старые университетские форумы, может? Что угодно, что существовало до Foxglove. До того, как он стал... этим. — Она неопределенно махнула рукой в сторону стеклянной башни штаб-квартиры Foxglove, видневшейся вдалеке.
Джихун посмотрел скептически.
— Ты думаешь найти в Google что-то, что его многомиллиардная цифровая империя еще не вычистила до блеска?
— Попробовать стоит! — воскликнула Юна с отчаянной энергией в голосе. — Я не могу просто сидеть и смотреть, как он превращает меня в жалкую канарейку в золотой клетке! Мне нужно бороться! Нужно найти хоть что-то! Что угодно!
Так что следующие несколько дней, когда она не была в студии, где Джисон выжимал из неё все соки, или не пыталась избежать сообщений от Чанбина о «здоровье», Юна проводила за ноутбуком. Она прочёсывала архивы онлайн-новостей. Рылась на старых университетских форумах. Искала упоминания о малоизвестных технологических конференциях многолетней давности. Она искала любое упоминание имени «Хан Джисон», которое предшествовало масштабному появлению Foxglove на публике.
Это было похоже на попытку найти одну конкретную песчинку на бесконечном пляже. Всё было либо тщательно отобрано, либо совершенно неинтересно, либо разочаровывающе туманно.
«Хан Джисон, признанный за свою новаторскую работу в области цифрового сжатия аудио... Бла-бла-бла».
«Блестящий молодой предприниматель Хан Джисон, производящий фурор в зарождающейся индустрии цифровой музыки... Снова бла».
«Джисон, вундеркинд в разработке алгоритмов, намерен произвести революцию в дистрибуции контента... Скука».
Были статьи нескольколетней давности, когда Foxglove еще не стала той самой Foxglove, и он был всего лишь «перспективным молодым генеральным директором». Они рисовали образ целеустремленного, умного, амбициозного технаря. Ничего мрачного. Ничего скандального. Никаких намеков на тайное прошлое, никаких постыдных детских фото, никаких разозленных бывших девушек с их разоблачающими блогами. Всё было так... чисто. Слишком чисто.
— Он призрак, Юна, — повторил Джихун, заглядывая ей через плечо в экран в один из дней. Он готовил ей латте, вероятно, пытаясь утихомирить её нарастающее раздражение. — Его цифровой след безупречен. Будто он родился вчера, уже взрослым, с идеальным бизнес-планом и злодейским смехом.
— Но у каждого есть прошлое! — настаивала Юна, яростно вбивая в поисковую строку «Хан Джисон скандал». — Семья! Друзья! Соперники! Кто-то, кого он бесил! Кто-то, кого он кинул, прежде чем стать таким крутым! Должно же быть хоть что-то.
Она пробовала разные поисковые запросы. «Ранние дни Foxglove». «Противоречия Хана Джисона». «Связь Starlight Entertainment и Foxglove». Ничего. Только новые восторженные отзывы. Больше пресного корпоративного жаргона. Больше статей, восхваляющих его «видение».
— Может, у него просто... не было никаких противоречий, — предположил Джихун, осторожно ставя латте перед ней. — Может, он просто очень, очень хорош в том, чтобы быть воплощением зла, не оставляя следов.
— Нет! — Юна захлопнула крышку ноутбука, напугав Туну, который дремал на клавиатуре. — Это невозможно! Он слишком... напряженный. Слишком драматичный. За этим должна стоять какая-то история. Что-то, что сделало его таким. Что-то, что объясняет девиз «у всего есть цена». Никто не рождается таким.
Она вздохнула, запустив руку в волосы.
— Ладно. Цифровой путь пока завел в тупик. Время для... наблюдения. Живого, личного наблюдения.
Так, во время сессий в студии, Юна начала присматриваться еще внимательнее. Не только к требованиям Джисона по поводу её вокала, но и к нему самому. К тому, как он общается со своей командой. Как он двигается. На что он смотрит. Ей нужно было найти трещину в этом безупречном фасаде.
Она наблюдала за Чаном, операционным директором. Чан обычно был спокоен, эффективен и, казалось, всегда выступал в роли посредника, смягчая действия Джисона. Именно он мог мягко предложить: «Может, пятиминутный перерыв, директор Хан? Голосовым связкам Юны-сси нужно немного отдохнуть». Или: «Следующий трек требует немного иного подхода, возможно, того, где эмоциональная искренность важнее чистой вокальной мощи?».
Он был единственным, кто, казалось, имел хоть каплю влияния на беспощадный график Джисона. Иногда Юна видела в глазах Чана тихую усталость, намек на долготерпение. Устал ли он от методов Джисона? Пытался ли он когда-нибудь возразить?
Она также наблюдала за Минхо, креативным директором. Он был более расслабленным, чем Чан, часто шутил с другими артистами, но всегда держался почтительно по отношению к Джисону. У Минхо был этот понимающий взгляд, будто он видел всё, но редко давал комментарии.
Иногда, когда Джисон вёл себя особенно невыносимо, Юна ловила взгляд Минхо, и тот давал крошечный, почти незаметный кивок, словно говоря: «Да, он такой. Что тут поделаешь?».
Это было немного, но всё же зацепка. Тонкая нить.
А еще был Чанбин. Его секретарь. Чанбин был как каменная стена. Всегда вежливый, всегда эффективный, всегда пугающе молчаливый. Он знал всё, что знал Джисон, — вероятно. Казалось, он предугадывал каждую потребность Джисона. Юна пыталась завязать с ним непринужденный разговор, просто чтобы посмотреть, удастся ли ей что-то выведать.
— Чанбин-сси, — сказала она однажды утром, когда он вручал ей новое расписание на её безумно плотную неделю. — Вы очень много работаете. Вы когда-нибудь... спите?
Чанбин одарил её пустым взглядом.
— Директору Хану требуется оптимальная поддержка, Шин Юна-сси. Мои циклы сна полностью оптимизированы для максимальной эффективности.
— Ясно, — пробормотала Юна. — Конечно же. А господин Хан когда-нибудь, ну, отдыхает? У него есть хобби? Кроме, знаете, цифрового разрушения чужих жизней?
Чанбин наклонил голову.
— Директор Хан находит глубокое удовлетворение в своей работе, Шин Юна-сси. Это его страсть. Его стремление к совершенству. Ему нравится решать проблемы. И заниматься художественным развитием. Он очень преданный делу человек. — Его голос был совершенно лишен юмора или сарказма. Он был роботом. Очень вежливым, очень хорошо одетым роботом.
Это раздражало. Все вокруг Джисона казались идеально изолированными. Лояльными. Или напуганными. Скорее всего, и то, и другое.
Она даже попыталась заговорить с баристой, Дэхёном. Он выглядел самым человечным в этой студии, обычно он был чем-то взбудоражен.
— Дэхён-сси, — сказала Юна как-то вечером после особенно изматывающей сессии, когда он протягивал ей заслуженный тройной американо. — Вы здесь уже давно, да? Как долго вы работаете на господина Хана?
Дэхён слегка вздрогнул.
— О! Э-э, около двух лет, Шин Юна-сси. Здесь очень... требовательная обстановка. Но благодарная. — Он нервно улыбнулся.
— Требовательная в каком плане? — надавила Юна, стараясь звучать непринужденно, будто просто поддерживает дружескую беседу.
Дэхён нервно огляделся.
— Просто... понимаете. Директор Хан очень точен. Очень... педантичен. Он многого ждёт. От всех. От кофе до... вокала. — Он сглотнул. — Но он гениален! Правда! Он создаёт хиты! Просто... иногда кажется, что ты постоянно под микроскопом, понимаете? — Он понизил голос. — Он просто... знает вещи. Прежде чем вы их скажете. Это немного... жутковато.
— Жутковато как? — настаивала Юна, подавшись вперед.
Дэхён просто покачал головой, выглядя еще более растерянным.
— О, ничего конкретного! Просто... ну, вы понимаете. Он генеральный директор. Он гений. Наверное, он просто всё предвидит. В любом случае! Нужно что-нибудь еще, Шин Юна-сси? Еще кофе? Антистресс-мячик? — Он практически сбежал.
Это было как клещами тянуть. Все помалкивали. Были верны. Или просто до смерти напуганы вездесущим взором Джисона. Она начала думать, что у Джисона нет слабостей. Или что он зарыл их так глубоко и так искусно, что они совершенно не поддаются выслеживанию. Он был не просто цифровым призраком — он был призраком во плоти. Человеком без прошлого.
Она вернулась в свою квартиру и рухнула на футон. Туна тут же запрыгнул ей на грудь, замурлыкав.
— Туна, — вздохнула она, поглаживая его шерстку. — Я думаю, твой хозяин на самом деле киборг. Или вампир. С очень хорошими волосами и тягой к цифровым играм разума. Я ничего не могу на него найти. Его прошлое — черная дыра. Его сотрудники — роботы. Будто он просто возник из ниоткуда, сразу взрослым, с контрактом в одной руке и угрожающе сладкой улыбкой на лице.
Туна лишь моргнул и принялся вылизывать лапу.
Она достала телефон, пролистывая бесконечные, безликие результаты поиска. Никаких постыдных фото. Никаких юношеских ошибок. Никаких публичных провалов. Ничего. Как будто он идеально выстраивал всё своё существование с самого рождения.
Но у каждого было начало. У каждого было что-то, что его сформировало. Что-то, что сделало его тем, кто он есть.
Что-то, о чем они сожалели.
Что-то, чего они боялись.
Джисон был Королем.
Но что сделало его жадным?
Что он ценил на самом деле, помимо власти и контроля?
И было ли хоть что-то, над чем у него не было контроля?
Она уставилась в стену. В стену, в которой наверняка было подслушивающее устройство — спасибо «всеобъемлющему мониторингу артистов» от Джисона. Она почувствовала новый прилив дерзкого гнева.
Она не собиралась сдаваться. Пусть он гений, пусть он цифровой бог, пусть он стер Ким Тэсона одним щелчком мыши, но она — Шин Юна. И она упрямая. И морально неоднозначная. И в полном, абсолютном отчаянии.
Ей нужно найти нить. Ту единственную, хрупкую нить, потянув за которую, можно распутать весь его тщательно выстроенный фасад.
Это будет нелегко. Это будет невыполнимая задача. Но мысль о том, чтобы провести следующие семь лет в качестве его пешки, распевая его песни под его присмотром, навсегда запертой в его золотой клетке... это было страшнее любого цифрового властелина. Ей просто нужно что-то. Слабость. Уязвимость. Секрет, который он не успел зарыть достаточно глубоко.
Поиск продолжался.
