Последний взгляд

Кассандра коснулась медальона, висевшего у груди — тот самый медальон, что подарила мама перед первым курсом. Металл чуть заметно вибрировал, напоминая о тепле её рук. Кассандра невольно улыбнулась, и в памяти всплыл тот урок: смех Лаванды, сосредоточенное лицо Гермионы, вызов в глазах Малфоя. Это было последнее светлое воспоминание о нём — крошечный островок тепла перед бурей, мгновение, которое она потом не раз воскрешала в памяти, словно пытаясь удержать ускользающую нить нормальной жизни. Всё рухнуло в тот день, когда он поднял палочку против Дамблдора на Астрономической башне. Кассандра до сих пор помнила тот вечер: холодный ветер, трепетание мантии Дамблдора, его спокойный голос, который вдруг оборвался… Потом — Пожиратели Смерти в Хогвартсе, их тяжёлые шаги по каменным коридорам, запах страха, пропитавший стены некогда безопасной школы. Малфой открыто встал на сторону Волан‑де‑Морта, и с началом Второй Магической Войны мир раскололся надвое. Война забрала слишком многих. Сначала Падма — тихая, умная, всегда готовая помочь, с её привычкой раскладывать книги по цветам корешков. Затем Парвати, чья улыбка могла осветить самый хмурый день, а смех звучал, как колокольчик. Симус, вечно собиравший вокруг себя компанию своими шутками и бесконечными историями о приключениях, которых никогда не было. Нимфадора Тонкс с её непослушными розовыми волосами и заразительным смехом, которая умела рассмешить даже в самый тёмный час. Римус Люпин, мудрый и добрый, научивший их так многому — не только заклинаниям, но и вере в лучшее. Рон — верный друг, чья поддержка была нерушимой, как скала, а шутки помогали не сойти с ума даже в самые тяжёлые времена. И, словно удар в самое сердце, — Гарри Поттер. Он пал, сражаясь до последнего среди обломков школы, которая когда‑то была их домом, убежищем, местом, где они учились, дружили, мечтали. Кассандра помнила, как стояла среди развалин, вдыхая запах гари и магии, и смотрела на безжизненное тело Гарри. В тот момент что‑то внутри неё надломилось навсегда. Пять долгих лет минуло с тех пор. Волшебная Англия больше не знала свободы. Под властью Тёмного Лорда создавались лагеря для маглорождённых и полукровок — мрачные, обнесённые колючей проволокой территории, куда людей сгоняли, как скот. Там, за высокими стенами и охранными чарами, исчезали лица друзей, соседей, родных. В официальной риторике их именовали «недостойным отребьем», не имеющим права на место в «новом порядке». На улицах Хогсмида теперь не слышался смех, Косой переулок опустел, а в Хогвартсе развевался чёрный флаг с изображением черепа и змеи. Каждый день напоминал о том, что победа зла — не временная неудача, а новая реальность. Кассандра сжала кулаки, чувствуя, как под кожей закипает ярость. Она не забыла. Холодный ветер пронизывал до костей, шевеля влажные пряди волос, прилипшие ко лбу. Кассандра открыла глаза, тяжело дыша после аппарирования. Вокруг — только густой лес, тёмный и молчаливый, укрывающий её на короткое время. Земля под ногами была сырой после недавнего дождя, а воздух пах прелой листвой и отдалённым дымом — возможно, от чьего‑то костра или, что страшнее, от сигнальных чар Пожирателей. Она огляделась, прислушиваясь к каждому звуку: шороху листьев, треску ветки, крику ночной птицы. Никого. Пока никого. «Ещё одно место, ещё один час», — прошептала она про себя, опускаясь на корточки и прислоняясь спиной к шершавому стволу старого дуба. Пальцы машинально нащупали в кармане мантии небольшой медальон — единственное, что осталось от мамы. Тёплый металл слегка вибрировал, предупреждая о приближении магии. Пять лет в бегах. Пять лет прыжков с места на место, коротких передышек в заброшенных хижинах, тайных встреч с такими же изгнанниками. Каждый день — риск. Каждая ночь — борьба за выживание. Она достала из сумки кусок чёрствого хлеба и флягу с водой. Еда почти закончилась. Нужно будет скоро идти к тайнику, если он ещё не обнаружен. Кассандра знала: за ней охотятся. Её имя в списке «опасных элементов», рядом с именами тех, кто отказался присягнуть Тёмному Лорду. На стенах опустевшего Косого переулка всё ещё висели плакаты с её лицом и обещанием награды за поимку. В голове снова всплыли лица: Падма, Парвати, Симус, Тонкс, Римус, Рон… Гарри. Они не прятались. Они сражались. И погибли, защищая других. «Я не подведу вас», — тихо сказала она, глядя в тёмное небо, где сквозь ветви деревьев проглядывали холодные звёзды. Внезапно медальон в её руке резко нагрелся. Кассандра вскочила на ноги, мгновенно доставая палочку. Где‑то вдалеке, за деревьями, мелькнул голубой отблеск — сигнальная магия. Они нашли её. — Аппарирую через три… два… — прошептала она, концентрируясь на следующем безопасном месте — старой мельнице у реки, которую ей указал один из Сопротивления. Но прежде чем она успела завершить заклинание, воздух вокруг сгустился, а лес на мгновение замер, будто затаил дыхание. Ветви деревьев шелохнулись без ветра, и тишина стала слишком густой, слишком зловещей. Кассандра почувствовала, как магия вокруг неё искажается — барьер. Кто‑то блокировал возможность аппарировать. Её сердце забилось чаще, но она заставила себя дышать ровно. Страх — роскошь, которую она не могла себе позволить. Пальцы крепче сжали палочку. В голове проносились варианты: спрятаться, атаковать, попытаться пробить барьер… Где‑то совсем близко хрустнула ветка. …Кассандра резко обернулась. Из‑за деревьев выступили фигуры в чёрных мантиях. Капюшоны скрывали лица, но она узнала их по походке, по тому, как в воздухе вокруг них клубилась тьма. Пожиратели Смерти. Позади раздались приглушённые голоса — Пожиратели отступили на шаг, словно признавая власть того, кто шёл следом. Кассандра не успела обернуться, как из‑за спин преследователей выступил высокий силуэт в чёрной мантии. Капюшон был откинут, открывая бледное лицо под маской — гладкой, безликой, с узкими прорезями для глаз. Маска отливала тусклым серебром в свете луны. Кассандра резко остановилась, едва не потеряв равновесие, и выставила палочку перед собой, целясь прямо в грудь незнакомца. Сердце бешено колотилось, но она заставила себя не отступать. «Жнец Смерти», — пронеслось в голове. Она видела его изображение в старых сводках Сопротивления, читала о нём — правой руке Волан‑де Морта, палаче и карателе, чьё появление означало не просто арест, а неминуемую гибель. Ходили слухи, что он не брал пленных. Что он не говорил, не угрожал — он просто исполнял приговор. Жнец не двигался. Он стоял неподвижно, словно статуя, и только глаза за прорезями маски сверкали холодным, расчётливым огнём. — Кассандра Эшкрофт, — его голос прозвучал низко и ровно, без эмоций, будто зачитывал приговор. — Твой путь заканчивается здесь. Пальцы Кассандры побелели на рукояти палочки. Страх сковал горло, но она сжала зубы. «Я не сдамся», — прозвучало не вслух, а в её мыслях, твёрдо и ясно. Тишина повисла между ними — напряжённая, звенящая, полная магии и угрозы. Где‑то позади приближались шаги других Пожирателей. Кассандра сжала палочку крепче, мысленно повторяя: «Я не сдамся. Не сейчас. Не ему».