Исковеркай моё имя

      — Да, и подготовь бабочку к отправке в павильон, — между прочим добавил Цзян Си в разговоре со своим помощником, — На этот раз экипаж должен выехать из южных ворот.       — Господин, перевозка товара может занять время из-за надвигающейся непогоды, — ровно отметил малознакомый голос, — Рекомендую дождаться ясного неба.       — В таком случае, на неделю отложим, — глава Цзян решил после краткого молчания, — Спешить некуда.       Ши Мэй пил травяной чай в кабинете Ечэня и слушал разговор, происходящий где-то в дверях. Хотя лекарь находился поодаль, он прекрасно слышал каждое слово благодаря развившемуся острому слуху. Он никак не реагировал и лишь думал о том, как давно Цзян Си позволял себе вольности говорить о продаже прекрасных костяных бабочек прямо при нём. Ещё бы над ним встали обсудить всё деловые аспекты и вопросы, чтобы уши бабочки точно ничего не пропустили.       Впрочем, опасаться Цзян Си было нечего: слепец едва ли мог что-то сделать или возразить, не говоря уже о спасении другого человека. Поставив пиалу на стол, Ши Мэй тихо вздохнул и потянулся за мазью, чтобы охладить свежие синяки. Когда Минцзин сопротивлялся или начинал переходить границы, глава бил не то, чтобы больно, но каждый удар впечатывался в тело так, что вспоминать о нём приходилось ещё долго после. Заикнись мужчина хоть поверхностно об услышанном, наверняка получил бы ещё парочку таких напоминаний. Оно того не стоило.       — Нет, неправильно, не здесь, — послышался глубокий голос над головой, отчего Ши Мэй недовольно поморщился, — Руку.       Лекарь послушно протянул руку опустившемуся напротив главе, который обхватил его ладонь и повернул внутренней стороной взгляду.       — Там нет...       — Хочу заодно проверить и сменить бинты, раз уж ты начал это дело, не дождавшись меня на чаепитие, — спокойно объяснил Ечэнь, слой за слоем снимая ткань.       Ши Мэй поджал губы, когда воздух коснулся заживающих рубцов. И вздрогнул, стоило холодной мази лечь на израненную плоть.       — Уже не скрываешь своей чувствительности к таким вещам, — пробормотал Цзян Си, пока равномерно наносил лекарство, — Жаль, пока у тебя нет глаз, чтобы заплакать. Я бы хотел увидеть твои золотые слёзы. Впрочем, это вопрос времени, — завершив с лечением, целитель подхватил ладонь пациента и коснулся губами костяшек его пальцев.       — Ты серьёзно? — вскинул бровь Минцзин то ли на слова, то ли на действие, что так противоречили друг другу и были очень странными одновременно. Он осторожно, но решительно высвободил руку.       — Абсолютно, — буднично ответил мужчина, — Знаешь, мастер Ханьлинь часто носил длинные перчатки, вероятно, чтобы скрывать наличие бинтов, как у тебя. Как будто думал, что я не узнаю. Я не мог понять природы этого самоповреждения, но списывал и эту особенность на его странности и наклонности. В конце концов, меньше всего мне тогда было интересно лезть не в своё дело. Наверное, лезть всё-таки стоило.       — Отравили бы тебя на другой же день, — фыркнул Ши Мэй, не заинтересованный в рассказе.       Цзян Си странно улыбнулся и наконец налил себе чай. В пиалу напротив он заботливо долил сладкого снадобья.       — Может быть. А может быть, я в тот же день зарезал бы его окончательно, — он легко пожал плечами, — К чему теперь гадать?       — Сам же и начал ведь.       — Потому что мне нравится с тобой говорить, — без тени иронии или смущения ответил глава, — С момента нашей встречи ты стал таким послушным. Конечно, не как тот юноша, изо всех сил строивший из себя робкий, хрупкий цветок белого лотоса. И всё же, несмотря на свой змеиный нрав, ты можешь быть покорным. Это приятно.       — Мне мерзко тебя слушать, можешь сменить тему? — Минцзин недовольно скривился.       — Оставить лесть для девок из борделя, м? — глава Гуюэе усмехнулся, считав мысль с лица Хуа Бинаня, — Хорошо, будь по-твоему. Тогда сразу к насущным вопросам: мне понадобится уехать на несколько дней, чтобы успеть на съезд.       — В такую непогоду? Я думал, все мероприятия отменили, — лекарь повёл плечом.       — Кроме самых неотложных, — чуть кивнул заклинатель, делая пару глотков чая, — Надеюсь, ты сможешь продержаться без моего присмотра и ничего не натворить. Может, привезу из поездки что-нибудь приятное в подарок для тебя.       — Я говорил, что ты звучишь, будто озабоченный старик? — проворчал Ши Мэй, допивая свой успокаивающий напиток, бережно намешанный Ечэнем.       — Не забывай про свою диету и не забывай обрабатывать раны, иначе приставлю к тебе кого-нибудь из моих учеников, — продолжал тем временем мужчина. Не увидев возражений на нежном лице, он кивнул уже удовлетворённо: — Вот и славно. Я уже нашёл донора для твоей операции. Ты рад?       — Бабочка?       — Бабочка. Не могу рисковать.       — Значит, донор против воли.       — По своей воле выбрать жизнь без глаз вместо погибели — это ведь близко и тебе, не так ли?       Ши Мэй непонятливо нахмурился: как можно так легко и уверенно извращать факты? Хотелось плюнуть гаду в лицо. Сказать какую-нибудь колкость. Но ведь этого тот и добивается, верно? Нет, Бинань не станет развлекать этого ублюдка.       — Пойдёшь прятаться в садик? — Цзян Си скучающе проследил за тем, как Минцзин гневно ухватился за трость и по памяти пошёл до выхода, — Не забудь надеть накидку. На улице холодно и собирается дождь.

***

      Ши Мэй надел накидку. Даже добавил под неё к своим одеяниям тёплый халат, но от холода это мало спасало. Свирепый ветер становился ощутимее из-за недавно прошедших дождей. В такую промозглую погоду сидеть надо не в беседке на пруду, а перед печью с согревающим напитком или супом. Но беседка была единтсвенным местом, куда Цзян Си приходил лишь в тех случаях, когда Ши Мэя надо было проводить на процедуры; в остальном он считал прогулки по ханьлиневскому саду напрасной тратой времени. Очень зря, потому что безмолвные прогулки по свежему воздуху улучшают как физическое, так и моральное самочувствие.       Хотя Минцзин был уверен, что если бы Ечэнь чаще выбирался из своего кабинета, то природа вокруг мгновенно загрязнилась, растения увяли, а Ши Мэй без раздумий бросился бы в ледяную воду пруда.       Больше желания сбежать от компании похитителя лекарь хотел поймать незнакомца, который постоянно таскал для него сладости в эту самую беседку, в одно и то же время дня. Дело в том, что у прагматичной натуры обоих целителей была потребность без отхождения следовать расписанию. Так, помимо режима и процедур, Ши Мэй обязательно выбирался в сад в определённое время после обеда. Незнакомец явно следил за ним и всегда вовремя приносил свежую выпечку или сладости, и те не успевали остыть или заветриться.       Поймать тайного почитателя получилось, хоть и не очень красиво. Ши Мэй, как обычно, притворился, что не слышит шагов со стороны, и, как только ощутил знакомый стук рядом с собой, схватил свою трость и подставил убегающему незнакомцу под ноги. Раздался тонкий девичий визг и грохот упавшего в мокрую траву тела. Минцзин поднялся с места и концом бамбуковой палки легонько придавил чью-то, кажется, спину.       — Ты знаешь, что воровать плохо? — Ши Мэй усмехнулся и, убрав трость, сел рядом и протянул руку.       — Простите! — девушка была явно растеряна и напугана, но помощь приняла, — Для тебя ведь старалась. Да и ты что-то не отказывался...       — Я шучу, извини, — Хуа Бинань улыбнулся и поднялся вместе с девицей, судя по всему, низенькой и юркой, — Иначе я не придумал, как наконец узнать, кто ты.       — Ах, слугам строго запрещено пересекаться с тобой, если только они у тебе лично не приставлены. Да и те, если заметил, часто меняются.       — Я не заметил, — Ши Мэй коснулся повязки на глазах, и девушка сконфуженно икнула, — Но так и понял. Так вот, в чём причина. Похоже, глава Цзян очень озабочен тем, чтобы у меня не появилось знакомых или друзей здесь...       — Какой он ревнивый, да? — посмеялась девица, — Должно быть, он чересчур заботится о твоей безопасности. Ты его приёмный сын? Или кто-то из близких?       — Скорее, объект для экспериментов, — проворчал Ши Мэй.       — Какой ты смешной! Глава Цзян никогда не творит ничего подобного с людьми, иначе мы все давно знали бы об этом, — судя по лёгким шагам по камню, девушка забралась в беседку, и Ши Мэй последовал за ней, возвращаясь на своё место. — Меня зовут Ланьин, а тебя?       — Сяо Нин, — на автомате ответил Минцзин и, запнувшись, добавил: — Но, в самом деле, Хуа Бинань...       — Сяо Нин короче, — улыбнулась Ланьин, — И для тебя это имя, вижу, благозвучнее. Хотя второе имя очень подчёркивает твою красоту.       Ши Мэй повёл подбородком в сторону. Он нащупал корзину, что на этот раз оставила ему служанка, и нашёл цзунцзы. Начинка, как всегда, оказалась сладкой.       — Я как-то увидела гуляющую по саду изящную девушку, — в повисшей тишине вновь заговорила Ланьин, вдруг прильнув и приобняв лекаря за руку, — Она была так бледна, так одинока и печальна, а ещё — так прекрасна, словно таинственный дух, что мне очень захотелось с ней подружиться. А потом оказалось, что это слепой мужчина по имени Сяо Нин, — девушка звонко рассмеялась, — Когда я впервые принесла тебе сладкое, чтобы завязать разговор, то и рассмотрела лицо лучше. Я испугалась и убежала. Но потом мне стало ещё жальче такое одинокое существо, так что я решила продолжить носить тебе угощения.       — Кому будет приятно слышать, что его из жалости приласкали?       — А? — служанка удивлённо улыбнулась, — Дурашка. Всем хочется, чтобы их пожалели. Чтобы позаботились, дали побыть слабым и отпустить контроль. Вот у тебя, например, всегда напряжены плечи и затылок. Всё потому, что тебе хочется контролировать всё на свете. Но ведь так не получится.       Ши Мэй покачал головой. Похоже, Ланьин была наивной в силу цветущей юности, говоря такие вещи. Впрочем, он не мог долго держаться хмурым и неприступным при молодых людях: всё же, он сам теперь вступил в тот возраст, когда хочется иметь наследника рода, ребёнка, которого положено воспитать, обучить и защитить. Сентиментальность, хоть и сдержанная, мягко коснулась лица лекаря, разглаживая морщинку меж бровей и чуть вздёрнув уголки губ.       — Всё в порядке, — спокойно заверил Минцзин, бережно коснувшись тонкими пальцами девичьей ладони на сгибе своего локтя, — Я просто немного нелюдим. Но благодарю за заботу.       Девушка усмехнулась и вручила ещё один сладкий пирожок Ши Мэю, а после переместилась чуть за спину лекаря. Тот заметно напрягся, но Ланьин опустила ладони на его плечи и начала уверенно разминать забитые мышцы. Ши Мэй выбрал не сопротивляться и есть свой пирожок.       — Я знаю, почему глава Цзян так злится, что ты ешь сладости, — заговорила младшая, продолжая своё занятие.       — Потому что у меня диета, — пресёк любые другие варианты Бинань, не желая лишний раз вспоминать о фигуре этого ублюдка.       — А вот и нет! — Ланьин заговорчески улыбнулась, — Это лишь одна из причин. Но по правде, глава Цзян просто обожает сладкое. Можешь представить, чтобы этот серьёзный и гордый мужчина по нескольку раз на дню ел самые разные и вкусные десерты?       — Судя по тому, что у тебя на кухне всегда есть, что украсть для моей скромной персоны, это действительно так, — задумчиво ответил Ши Мэй, — А сам выставлял меня сладкоежкой. Впрочем, при мне он действительно ничего такого не ел.       — Может, не хотел тебя соблазнять из-за твоей диеты, — пожала плечами Ланьин и переключилась с массажем на шею, — Иначе пришлось бы с тобой делиться, чтобы не обделять. О, погоди, так вы ещё и едите вместе! — она восхищённо вздохнула, — Надо же, он даже со своим сыном не так часто проводит время, как с тобой. Так кем же вы приходитесь друг другу?       — Я напоминаю ему старого друга, — подумав, негромко ответил Ши Мэй.       Ветер холодно подул в лицо, чуть растрепав волосы на лбу. Лекарь облизнул клейкую сладость с губ и тут же утёр влагу пальцами, чтобы не застудить.       — Вот и отыгрывается на мне.       Он вдруг вновь вспомнил о погоде. Повернувшись корпусом к девушке, Бинань поспешил снять накидку и ткнул ею в новую знакомую:       — На вот, надень поскорее, — не терпящим возражения тоном сказал мужчина.       — А... Спасибо, а-Нин, но мне не холодно. Оставь себе, — усмехнулась та.       — У тебя пальцы холодные. Да и когда ты была близко, я чувствовал мелкую дрожь твоего тела, — покачал головой Ши Мэй, продолжая держать накидку на весу, — Давай опустим ненужные формальности.       Ланьин замерла и замолчала.       — Мне нельзя брать ничего у тебя, — сухо произнесла она после долгой паузы.       — Почему? Из-за главы Цзян? Он ведь уезжает, так что не узнает, а потом мне вернёшь...       — Слушай, если я говорю «нет», это значит, что мне действительно не надо, — Ланьин выдохнула даже как-то раздражённо, но, заметив неподдельное удивление на лице собеседника, смягчилась и слабо улыбнулась: — Я-то изначально на пять минуток выбегала, чтобы корзинку тебе оставить — и обратно. А ты меня задержал. Представляешь, что будет, когда я вернусь после такого долгого отсутствия в богатой накидке?       — Я не подумал, извини, — Ши Мэй, виновато поджав губы, несмело опустил накидку, после чего вернул её на свои озябшие плечи, — Я могу как-то исправить положение?       Ланьин молча улыбнулась, а после и вовсе звонко рассмеялась. Она отстранилась и свесилась наполовину через ограждение по другую сторону беседки, чтобы взглянуть на своё отражение в тёмном пруду. Яркие красно-оранжевые листья мерно покачивались на ветру.       — Можешь, — Ланьин протянула руку, чтобы ухватиться за кончик проплывающего мимо листочка, — Давай почаще так встречаться? Здесь, в беседке. Тебе не будет так одиноко, а мне не будет скучно.       Поймав алый лист, девица вновь подсела к вздрогнувшему Ши Мэю и закрепила в его причёске кусочек поздней осени. Улыбнувшись, она подпёрла ладонью щеку, вроде как любуясь своим творением.       — Ты такой загадочный и одновременно приятный и милый, Сяо Нин. Если у тебя нет друзей, я стану твоим другом. Если у тебя нет глаз, я стану твоими глазами.       Минцзин задумчиво кивнул. Он давно не чувствовал уязвимости по поводу потерянного зрения и привык быть один, чувствуя спокойствие от того, что может полагаться на себя самого. Но эти фразы не только смутили его, но и вызвали какое-то странное, необъяснимое беспокойство.       — Ладно, я не против, — кивнул лекарь, быстро отогнав от себя неприятное ощущение, — Точнее, если это всё, что нужно, то я только рад.       — Вот и договорились, — Ланьин легко похлопала мужчину по плечу и подняла, — А пока, извиняй, я отчаливаю. Мне ещё драить полы... О, а корзинку себе оставь, раз глава Цзян в отъезде и не будет ругаться. Ну, пока!       Ши Мэй кивнул, слушая шаги, которые с каждой секундой становились всё тише, всё дальше. Хотелось надеяться, что Цзян Си, когда узнает (а он определённо узнает) о том, что девушка решила подружиться с его пленником, будет благосклонен. В крайнем случае, просто выгонит. Всё же, в отношении людей, в том числе, слуг, Цзян Ечэнь оставался строг, но монстром не был.