Исковеркай моё имя

      — Позвал меня, чтобы попросить прощения перед тем, как отойти в ад? — Ши Мэй снисходительно улыбнулся, глядя на полулежащего на постели Цзян Си, — Давно пора, старый гад.       На бледном лице глава Цзян появилась слабая улыбка. Внешне он оставался невозмутимым, как и всегда, и был на вид просто немного уставшим. Но Ши Мэй, опытный лекарь, сразу понял, что мужчина переживал сильную боль, помимо прелестей, вроде тошноты и периодического помутнения рассудка. Не искажение ци, но что-то страшное.       — Что бы с тобой ни происходило, ты это заслужил, — Минцзин отогнул край полога, встав над изголовьем, — Так что, будь добр, подохни поскорее.       — Ах, ты многому у меня научился за эти недели, — Цзян Си протянул руку и приобнял Бинаня за пояс, притягивая ближе, — Как насчёт догово...       Он резко встретился горлом с лезвием кинжала, плотно прислонившемся к коже, и хрипло засмеялся, замерев:       — Змейка решила выпустить клыки в момент, когда я так слаб. Ожидаемый исход, — серо-голубые глаза коснулись небесных в долгом взгляде, — Погреть тебя на груди?       — К делу, подонок, — цыкнул Ши Мэй, не убирая оружия, — Полагаю, обычные лекарства тебя не спасают, а меня ты позвал не в качестве целителя, а как целебный сиропчик?       — Милое сравнение.       — Так вот, я либо помогаю тебе быстрее отмучиться, либо избавляю от мучений, — Минцзин медленно убрал с себя чужую руку, — У меня только одно, но очень важное условие.       Глава не убрал руки полноценно, цепко ухватившись за длинный рукав бабочки. Ши Мэй не собирался сейчас с этим маяться и отвлекаться от того момента, который он продумывал много раз. Цзян Си, конечно, недостаточно сильно боялся, но он был разумен и вполне мог догадаться, что пленнику, которому нечего терять, будет не страшно зарезать его, до того, как на помощь подоспеют слуги.       — Я слушаю, змеёныш.       — Под расписку клянёшься не эксплуатировать прекрасных костяных бабочек, и я буду поить тебя своей кровью, сколько понадобится, — хмуро закончил Минцзин и чуть нажал на кинжал, так что он продавил кожу. Одно неаккуратное движение — и будет фонтан крови.       Цзян Ечэнь задумчиво улыбнулся и прикрыл глаза. Помолчав, он приоткрыл рот с поверхностным выдохом:       — Я не настолько озабочен бабочками, чтобы жертвовать ради них жизнью, — сказал он, чуть хрипя, — Слуга подготовит документ, я подпишу.       Хуа Бинань надменно кивнул, но с места не сдвинулся. Оставаясь в таком положении, он внимательно следил за тем, чтобы ни Цзян Си, ни подоспевший писарь не натворили глупостей. После того, как глава подписал соглашение, он из своих рук показал его Ши Мэю. Оставшись удовлетворённым, Минцзин наконец убрал кинжал и поставил свою подпись.       Даже не верилось в то, что тирания Цзян Си может завершиться так просто. Ши Мэй до конца не верил, что этот человек просто так откажется от дела, которым он занимался десятки лет, просто потому, что сейчас он пригрозил. Хоть и весьма эффективно.       — Скрепи заклинанием, а то мотылёк не успокоится, — долго и тяжело выдохнул заклинатель, и слуга по-прежнему быстро и молча исполнил просьбу господина, а после лёгкого жеста ладонью удалился, оставляя лекарей одних.       Ши Мэй взял пиалу, оставленную на столике, убедился в её чистоте, после чего опустился на край кровати. Он подвязал волосы и рукав, обнажая левую руку. Кинжал, которым он только что угрожал вскрыть горло Цзян Си, оказался у сгиба локтя.       — Что у тебя за хворь такая? — поток каплями заструился по коже в пиалу.       — Я вижу, ты уже сумел поставить мне диагноз, — глава тяжело дышал, отстранённо наблюдая за сценой перед ним. Впрочем, на секунду уголки его глаз иронично сощурились: Хуа Бинань не стал садиться на стул, а расположился на кровати своего мучителя. Начал привыкать.       — Я думаю на какое-то сильное ранение, — повёл плечом Ши Мэй, — Учитывая, что последние годы ты не брал в руки своего оружия, ранение давнее, но отзывается до сих пор.       — Верно. А ведь ты даже не проверял моих меридиан, — хмыкнул заклинатель.       — Да, я талантлив, — Ши Мэй скромно опустил длинные ресницы на щёки, уже утирая кинжал от крови платком с вышитым на углу узором яблоневых цветов, — В том, чтобы допытывать слуг до выдачи мне необходимой информации. Ты сражался с Тасянь-цзюнем, милое дело. Только идиот полез бы в битву с этим психом. Или такой же псих. Ты псих или идиот? — он с ненавидящей улыбкой протянул заполненную кровью чуть выше середины пиалу.       Цзян Си обхватил тонкое запястье Минцзина одной рукой, другой — перехватил из его пальцев пиалу и поставил на столик рядом с изголовьем:       — Поменьше разговоров и побольше дела сейчас, да? — серьёзно сказал он, потянув лекаря на себя так, чтобы тот сел к нему на колени, — Смешай кровь с лекарством и напои меня. У меня силы кончаются.       — Ах, скорей бы ты сам кончился, — пробормотал Ши Мэй и, взяв со столика бутылёк, уже совсем иным тоном уточнил дозировку и добавил несколько капель в пиалу с кровью.       Без особых колебаний он поднёс край пиалы к бледным губам и начал осторожно, с передышками по нескольку секунд поить «пациента» получившейся смесью. Ближе к завершению процедуры Минцзин чувствовал, как силы оставляют и его. Только в процессе он вспомнил, что не перевязал рану, так что теперь кровь всё ещё стекала по внутренней стороне локтя, крупными каплями падая на постель и одежды обоих.       — Иди сюда, — Цзян Си, убрав пустую посудину, притянул бабочку вплотную и аккуратно уложил ладонь под локоть, — Поменьше язвил бы — и не облажался бы.       — Пусти уже, — Ши Мэй дёрнулся, но глава, как всегда, удержал, — Сейчас тебе надо отдохнуть, а мне — постараться не придушить тебя прямо здесь.       — Одной рукой вряд ли получится. Придётся мне помочь, — он медленно, с кряхтением приподнялся и, немного заведя руку мужчины за своё плечо, припал губами к ранке. Другая его ладонь слишком уж привычно легла на бедро бабочки, плавно огладив.       Минцзин вздрогнул то ли от неожиданности, то ли от отвращения. Почему несмотря на то, что сейчас Ечэнь был куда слабее, Ши Мэй всё равно находился в таком унизительном положении и не мог дать отпор?       — Старый паук, — с омерзением выплюнул Бинань, наблюдая, как охотно Цзян Си присосался к его ране. Жаль, от крови прекрасных костяных бабочек людей не выворачивает наизнанку, как было бы, возьмись они пить кровь «сородичей».       Этот человек, помутнев рассудком, действительно пил кровь. Медленно, чуть ли не смакуя, закрыв глаза. Ши Мэй чувствовал, как силы утекают из него вместе с кровью, но не мог пошевелиться: руки Цзян Си держали крепко, будто боялись, что жертва выскользнет.       — Мне больше нравится, когда ты зовёшь меня ласково и по имени. Такая роскошь спокойно предоставлена только тебе, а пользуешься ты ей только на пике удовольствия, — мужчина самодовольно ухмыльнулся на то, с каким неприкрытым отвращением скривился Ши Мэй, и, взяв неиспользованный кусок бинта после собственной перевязки, перебинтовал его локоть, — Не немеет? Не слишком туго перевязал?       — Всё нормально, о себе думай, — устало вздохнул лекарь, прикрыв глаза.       — Мне почти мгновенно стало легче, — Цзян Си надавил на спину Минцзина, укладывая-таки змею на своей груди, — А ты едва в сознании. Поспим вместе?       — Вот ещё, — тихо пробурчал Ши Мэй, переживая головокружение.       — Скажу принести поесть.       — Не хочу.       Глава замолчал, насмешливая улыбка очень скоро сошла с его лица. Он аккуратно зарылся пальцами в волосы младшего на затылке и мягко, легонько потянул у корней. Конечно, Бинань не реагировал открыто, но заметно напрягся.       Цзян Си попытался припомнить, сколько раз он оттаскал неугомонного пленника за волосы в последние пару недель. Даже сейчас, когда причин опасаться этого было нерационально, логично, что Ши Мэй будет так реагировать. Похоже, прикосновения не успокоят, а лишь усугубят ситуацию.       — Ты ведь знаешь, что я не рассматриваю тебя как кусок плоти для повышения уровня в самосовершенствовании?       Бинань отозвался не сразу. По-прежнему не шевелясь, спустя паузу, он тихо ответил:       — Сейчас не рассматриваешь, потом вдруг рассмотришь.       — Не рассмотрю, поверь, — Цзян Си прикрыл глаза, собираясь с мыслями, — Моё духовное ядро сильно повреждено. Поэтому я отдал меч сыну и больше не возвращаюсь к практикам. Я целитель и глава ордена, но не полноценный заклинатель.       Ши Мэй облизнул пересохшие губы и, покусав нижнюю, поднял глаза на Ечэня:       — У Чу Ваньнина тоже повреждено духовное ядро, но он остаётся сильнейшим.       — Совсем за идиота меня держишь? Разве можно нас сравнивать? — он раздражённо цокнул.       — Вы примерно одного возраста, — гаденько улыбнулся лекарь.       — Полагаю, тебе такие, как он, нравятся больше.       На секунду замерев, Ши Мэй отвёл взгляд, а после вернулся в прежнее положение.       — Тяжело с тобой просто невероятно, — протяжно выдохнул Цзян Си, мягко уложив ладонь поверх спины младшего, — В общем, не знаю, что там произошло со старейшиной Бэйдоу, но у меня ядро стало слишком слабым. Я не могу культивировать и поддерживать прежний уровень, так что мне не управиться даже с духовным оружием. Впрочем, мне это никогда особенно и не нравилось. Замедлять внешнее старение я тоже не вполне способен, как ты небрежно заметил мне не один раз.       — Я бы называл тебя старым гадом, обладай ты хоть юношеским личиком, — проворчал Ши Мэй, — Просто теперь твоя мерзкая, циничная натура и внешность идеально совпадают.       — Между прочим, темой своего падения я делюсь далеко не с каждым, — мужчина потёр переносицу, — Так сложно хоть немного это уважать?       — Сам виноват. Ты не того человека выбрал, чтобы душу изливать. Думаешь, если сначала будешь насиловать и издеваться, а потом — заботиться и жаловаться на жизнь, я тут же обо всём забуду и пожалею тебя?       Вопрос повис в воздухе. И в воздухе медленно, мучительно и окончательно растворился.       Цзян Си не ответил. Только смотрел куда-то в стену поверх головы Ши Мэя, и лицо его было странно пустым, почти безжизненным, несмотря на то, что цвет лица у него давно пришёл в норму, а боль в теле уже почти не ощущалась.       Ши Мэй тоже молчал. Сил на разговоры не осталось: кровь, адреналин, напряжение последних часов схлопнулись в одну тягучую, тёплую усталость. Он не заметил, как провалился в сон. И уже сквозь дрёму почувствовал, как чужие пальцы осторожно, будто боясь спугнуть, поправили волосы у его виска.       — А сам не хотел спать со мной, — тихо сказал Цзян Си, взглянув на дремлющее тело.       Он посмотрел на окно, за которым угадывался скорый полёт белых мух. Глава Цзян не слишком замерзал в холода, тем более, в покоях зимней стороны павильона. Сейчас ему и вовсе было жарко из-за расположившегося на нём Ши Мэя, который периодически очаровательно подрагивал во сне. Его кончик уха был холодным, как и нос, так что было понятно, что мерзлявая бабочка всё-таки была чувствительна к холоду и теперь.       Цзян Си тихо вздохнул, дотянулся до одеяла, что откинул на другой край, и укрыл им спящего.       Что ж, прогревание тоже полезно для здоровья.