Индийский контракт

      Гермиона и Рон, всё ещё не веря, что перед ними действительно он, не выдержали первыми. — Гарри!       Они почти одновременно подбежали к нему. Гермиона обняла его так крепко, будто боялась, что стоит ослабить руки — и он снова исчезнет, как исчез после Битвы за Хогвартс. Рон, обычно неловкий в проявлении чувств, хлопнул друга по плечу и тут же тоже притянул его в объятие.       Гарри на мгновение замер. Его тело напряглось, словно он не сразу понял, что делать с этим неожиданным, почти домашним теплом. Массивный хвост, свернувшийся кольцом у его ног, тихо сдвинулся по мраморному полу, чешуя едва слышно прошелестела. Затем он осторожно обнял их в ответ. — Ты жив… — выдохнула Гермиона, уткнувшись лбом ему в плечо. — Мы думали… — начал Рон и резко оборвал фразу, будто сам не хотел произносить это вслух.       Он отстранился первым и нахмурился, глядя на полупрозрачную повязку, закрывающую глаза Гарри. Тонкая ткань слегка переливалась, будто в неё была вплетена магия. — Сними это, — сказал он, потянувшись рукой. — Дай посмотреть на тебя нормально.       Гарри перехватил его запястье раньше, чем пальцы коснулись ткани. Жест был мягким, почти осторожным, но в нём ощущалась сила, которой раньше у него не было. — Не сейчас, Рон, — спокойно произнёс он. — Пожалуйста.       Рон нахмурился, но руку опустил. В голосе Гарри не было приказа, однако спорить почему-то не хотелось. — Идите в зал, — добавил Гарри. — Наги давно хотели познакомиться с волшебниками Британии. Всё будет в порядке.       Гермиона ещё секунду смотрела на него, словно пыталась уловить в знакомых чертах того мальчика, которого знала столько лет. Потом сжала его ладонь и кивнула. Они с Роном ушли за тяжёлые занавеси, разделяющие покои и главный зал.       В комнате стало заметно тише. Теперь здесь остались четверо. Точнее — трое и один всё ещё бесчувственный Драко Малфой. Гарри медленно повернул голову к Аравинду. Его губы едва заметно шевельнулись, и в тишине разлилось мягкое, текучее шипение парселтанга. Звуки скользили по воздуху, почти музыкально переплетаясь между собой.       Северус Снейп мгновенно напрягся. Его глаза сузились, затем неожиданно расширились. — Ты… — начал он и замолчал.       Впервые за долгое время на лице Снейпа появилось выражение, близкое к искреннему удивлению. Аравинд выслушал приказ, склонив голову, после чего ответил на том же языке — тихо, уважительно, с лёгким поклоном.       Затем он шагнул к Люциусу. — Не беспокойтесь, лорд Малфой, — сказал он уже по-английски. — Я позабочусь о вашем сыне. Он просто перенервничал.       Он осторожно поднял Драко на руки. Серебристая ткань его лёгкого наряда мягко перелилась в свете ламп, а длинные белокурые волосы рассыпались по плечу советника. Люциус инстинктивно сделал шаг вперёд, словно собираясь возразить, но Аравинд держал юношу с такой уверенной аккуратностью, что вмешиваться было бы почти нелепо. — Наши лекари приведут его в чувство, — добавил он спокойно.       С этими словами он развернулся и исчез за занавесями. Когда ткань снова сомкнулась, в комнате воцарилась тишина, в которой особенно отчётливо слышалось журчание фонтана.       Остались только Гарри, Люциус Малфой и Северус Снейп. Несколько секунд никто не говорил. Северус стоял, не сводя взгляда с Гарри, однако смотрел он вовсе не на лицо. Его внимание привлекал хвост. Толстый, мускулистый, покрытый плотной чешуёй, он медленно переместился по полу, свернувшись полукольцом у кресла. Движение было плавным и тяжёлым, как у крупного хищника, который привык контролировать своё пространство. Снейп отметил, насколько естественно Гарри управляет им. Ни малейшей неловкости, ни попытки скрыть новую часть тела. Это не была трансфигурация, это была новая природа.       Гарри сделал лёгкий жест рукой. В воздухе появилась бутылка огневиски, три бокала и низкий столик, который плавно опустился между креслами. — Полагаю, нам всем это пригодится, — спокойно сказал он.       Они сели. Гарри расположился в кресле свободно, хвост медленно обвился вокруг ножки мебели. Люциус устроился напротив, всё ещё настороженно наблюдая за каждым его движением. Северус занял место сбоку, оставаясь достаточно близко, чтобы при необходимости вмешаться. Он всё ещё не сводил взгляда с хвоста. — Поттер, — наконец произнёс он медленно, — я надеюсь, у тебя есть крайне веская причина говорить на парселтанге так, словно ты родился в змеином гнезде.       Гарри чуть улыбнулся. Он поднял руку и снял повязку. Люциус резко втянул воздух — глаза Гарри изменились. Радужка стала ярче, холоднее, почти изумрудной с золотистым отблеском, а зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели. Это всё ещё был Гарри, но теперь в его взгляде было что-то древнее. Лорд налил огневиски.       Несколько секунд они пили молча. И тогда Северус произнёс, почти невозмутимо: — К слову. Ты только что назвал Драко благоверным Аравинда. Гарри подавился виски, Люциус — одновременно с ним и оба закашлялись. — Я… что? — прохрипел Гарри. — Благоверным, — спокойно повторил Снейп.       Гарри уставился на него. — С каких пор ты понимаешь парселтанг?       Снейп сделал неторопливый глоток. — Пришлось выучить. Работа шпиона иногда требует… неожиданных лингвистических навыков.       Гарри моргнул, затем тихо усмехнулся. — Тогда тебе это пригодится.       Люциус насторожился, игнорируя нарастающую головную боль. — В каком смысле?       Повисшая после слов Гарри тишина была такой густой, что казалось — даже вода в фонтане стала журчать тише. — В прямом. Раз уж и ты, и Северус — мои магические партнёры.       Люциус Малфой замер. На секунду его лицо осталось абсолютно неподвижным, как будто разум ещё пытался обработать услышанное и найти в нём хоть какую-то разумную интерпретацию. Его пальцы медленно сжались на ножке бокала, костяшки побелели. — Простите… кем? — очень тихо переспросил он.       Гарри уже собирался ответить, когда заметил, что цвет лица Люциуса начинает стремительно меняться. Аристократическая бледность, к которой все привыкли, вдруг стала почти болезненно серой. Взгляд, ещё мгновение назад холодный и сосредоточенный, слегка расфокусировался. Люциус моргнул. Затем ещё раз. Он попытался выпрямиться в кресле, но движение получилось неловким, словно тело вдруг перестало слушаться. Бокал чуть накренился в его руке, и несколько капель огневиски пролились на мраморный столик. — Что за… — начал он, но голос неожиданно сорвался.       Гарри почувствовал, как внутри неприятно сжалось что-то тревожное. Он не рассчитывал, что реакция на первый прямой взгляд окажется настолько… физической.       Люциус поднял руку к виску, будто пытаясь унять внезапное головокружение. Его пальцы на мгновение коснулись лба, и он глубоко вдохнул, словно пытаясь вернуть себе контроль. Но было уже поздно.       Мир вокруг него явно начал плыть. Гарри видел это по тому, как медленно расфокусировался его взгляд. Люциус попытался поставить бокал на стол, но промахнулся на пару сантиметров.       Северус уже поднялся. — Малфой…       Люциус открыл рот, чтобы что-то сказать, однако вместо слов вырвался только тихий выдох. Его плечи дрогнули, пальцы окончательно разжались, и бокал со звоном покатился по столу. В следующую секунду Люциус резко побледнел ещё сильнее, глаза закатились, и его тело медленно накренилось в сторону.       Он не рухнул резко — скорее, с поразительной, почти театральной грацией осел в кресле, словно просто решил прилечь. Голова безвольно откинулась на спинку, длинные светлые волосы скользнули по плечу. — Вот чёрт, — тихо пробормотал Гарри.       Внутри неприятно кольнуло чувство вины. Он ожидал злости. Сарказма. Даже угроз. Но никак не того, что Люциус буквально потеряет сознание, борясь с проклятием каменнения. Северусу, как леггилименту, видимо было с этим проще справляться.       Зельевар уже стоял рядом с другом. Он коротко проверил пульс, затем раздражённо вздохнул, словно подобные сцены были досадной, но привычной помехой. — Поттер, если ты собираешься доводить людей до обморока подобными заявлениями, предупреждай заранее.       Палочка в его руке мелькнула коротким движением. — Энервейт.       Тело Люциуса вздрогнул. Он резко вдохнул, будто вынырнул из глубокой воды. Глаза распахнулись, и первое, что он увидел — склонившегося над ним Снейпа. — Назад, — хрипло произнёс он, инстинктивно отшатываясь.       Северус едва заметно закатил глаза. — Ради Мерлина, Малфой, не вздумай швырять в меня авадой.       Он вытащил из внутреннего кармана небольшой тёмный флакон и почти силой вложил его в руку Люциуса. — Пей.       Люциус пару секунд смотрел на флакон так, словно не сразу понял, что от него требуется. Потом всё же выдернул пробку и сделал быстрый глоток. Зелье подействовало почти мгновенно.       Цвет начал возвращаться к его лицу, дыхание выровнялось, взгляд снова стал ясным и холодным. Он медленно выпрямился в кресле, провёл рукой по волосам и аккуратно поправил манжеты, будто возвращая на место не только одежду, но и привычную маску безупречного самообладания.       Когда он наконец поднял взгляд на Гарри, в нём уже не было растерянности. Только холодная, сосредоточенная внимательность. — Поттер, — произнёс он медленно, — я надеюсь, что дальнейшее объяснение будет… несколько более разумным, чем предыдущая часть разговора.       Гарри поймал себя на том, что облегчённо выдохнул. Северус между тем вернулся в кресло, не сводя с него внимательного взгляда. Его тёмные глаза на секунду снова скользнули вниз — к тяжёлому кольцу змеиного хвоста, которое спокойно лежало на полу у кресла Гарри. — Продолжай, — тихо сказал он.       Гарри вздохнул и начал теребить в руках повязку. — Во время поисков крестражей я нашёл в библиотеке Блэков записи о нагах. Я решил обратиться к ним за советом.       Он говорил спокойно, будто обсуждал что-то обыденное. — Они помогли мне понять структуру крестражей. Но потребовали плату. Я должен был принять их наследие и стать их правителем, чтобы наги наконец могли выйти в магический мир.       Северус слушал, сложив руки. — И магия решила связать тебя с нами? — скептически спросил он. — Не только магически, — спокойно ответил Гарри. — Но и как партнеров.       Снейп фыркнул. — Это звучит как плохо сформулированный ритуал.       Гарри слегка наклонил голову. — Во время обращения произошёл побочный эффект. Вероятно, из-за яда василиска в моей крови.       Он поднял подушку с дивана и коротким заклинанием трансфигурировал её в небольшую птицу. Птица встрепенулась, расправила крылья и села на край стола. Гарри привлёк её внимание и посмотрел прямо в глаза. Птица посмотрела на него в ответ и в ту же секунду её тело замерло. Перья потускнели, движение оборвалось. Через мгновение на столе стояла каменная статуэтка.       Северус медленно выдохнул. — Впечатляет.       Гарри повернул голову к нему. Ничего не произошло, кроме недолгого спазма головной боли. Поттер перевёл взгляд на Люциуса. Тот лишь побледнел, но остался живым и подвижным.       Гарри снова надел повязку. Камень через минуту начал светлеть, и птица ожила, прежде чем снова стать подушкой. — Любой, на кого я смотрю прямым взглядом, — спокойно сказал Гарри, — обращается в камень. Временно, слава Мерлину.       Он чуть улыбнулся. — Единственные, на кого это не действует — мои партнёры. И их дети.       Северус и Люциус медленно переглянулись.