Индийский контракт

      В это время в гостевых покоях, где остались трое, разговор приобрёл уже совсем иной характер — гораздо более напряжённый, холодный и… опасно откровенный.       Гарри сидел в кресле, чуть откинувшись назад, но расслабленность его позы была обманчивой. Тяжёлый змеиный хвост медленно переместился по полу, описав широкую дугу и вновь свернувшись кольцом у основания кресла. Движение было неспешным, почти ленивым, но в нём чувствовалась скрытая сила, которая невольно притягивала взгляд.       Северус, как и прежде, не упускал этого из виду. Он наблюдал. Анализировал. Сопоставлял.       Люциус, напротив, выглядел собранным, но в его идеально выверенной осанке появилась едва заметная жёсткость — признак того, что услышанное ранее он всё ещё переваривал. — Итак, — медленно произнёс он, переплетая пальцы. — Ты утверждаешь, что некий… магический механизм определил нас как твоих партнёров. — Не «некий», — спокойно поправил Гарри. — Магия наследия. Она не ошибается.       Снейп тихо фыркнул. — Магия, которая внезапно решила связать тебя с двумя взрослыми волшебниками, один из которых твой бывший преподаватель, а второй — отец твоего однокурсника. Безусловно, образец безупречной логики.       Гарри бросил на него короткий взгляд. — Ты можешь сколько угодно сомневаться, но это не изменит сути.       Он на мгновение замолчал, словно решая, насколько глубоко стоит объяснять. — Наги редко берут в супруги людей, — продолжил он уже ровнее. — Слишком большая разница в магической силе. Без определённых обстоятельств такой союз может обернуться катастрофой для обоих партнёров.       Люциус слегка прищурился. — И тем не менее, ты сидишь перед нами и утверждаешь обратное. — Потому что выбор делает не желание, — ответил Гарри. — А баланс.       Он чуть подался вперёд, поставив локоть на подлокотник кресла. — Партнёр должен быть равным по силе. Или, по крайней мере, способен выдержать её. Слабый маг просто… не переживёт связь.       Северус медленно кивнул, принимая это как теоретически возможное. — Тогда почему двое? — задал он следующий вопрос. — Если ты говоришь о равновесии, логичнее было бы ожидать одного партнёра.       Гарри на секунду усмехнулся. — Потому что одного недостаточно.       Тишина снова стала плотнее. — В редких случаях, — продолжил он, — магия формирует триадные связи. Когда один партнёр не способен полностью уравновесить силу другого.       Он перевёл взгляд с Снейпа на Люциуса. — Наш случай как раз из числа таких.       Люциус медленно вдохнул, но ничего не сказал. Северус же прищурился. — Допустим. Но ты упомянул… альтернативы.       Гарри чуть скривился. — Это крайние меры.       Он сделал паузу, словно неохотно переходя к следующей теме. — У нагов существует практика… избыточного сброса магии, если связь нестабильна или партнёров недостаточно.       Люциус едва заметно напрягся. — Продолжай, — холодно произнёс он. — Иногда создаются гаремы, — спокойно сказал Гарри.       Выражение лица Люциуса изменилось мгновенно. Он скривился, как будто услышал нечто откровенно неприятное. — Очаровательно.       Гарри сразу поднял руку, пресекая дальнейшую реакцию. — Это не то, о чём ты думаешь. Ритуал, через который происходит полное разделение магии, возможен только с магическими партнёрами. Всегда. Без исключений.       Северус чуть наклонил голову. — А остальные?       Гарри на мгновение отвёл взгляд. — Временная мера. Иногда — необходимость, чтобы стабилизировать поток силы. Но не более.       Он поморщился, будто вспоминая нечто неприятное. — И поверь, я не испытывал никакого восторга, когда мне приходилось… разбираться с избытком магии подобным образом.       Люциус внимательно смотрел на него. — Значит, ты утверждаешь, что… — он сделал паузу, подбирая слова, — вся эта система в итоге сводится к строго ограниченному кругу связей. — Да, — коротко ответил Гарри.       Северус откинулся в кресле, сцепив пальцы. — И, разумеется, мы в этом круге. — Разумеется, — сухо подтвердил Гарри.       Несколько секунд никто не говорил. Только тихо журчала вода в фонтане, да хвост Гарри едва слышно скользнул по полу, меняя положение.       Северус вновь перевёл взгляд на него, теперь уже без прежнего скепсиса — скорее с холодным интересом исследователя. — Тогда, Поттер, — медленно произнёс он, — остаётся главный вопрос.       Он сделал небольшую паузу. — Что именно от нас требуется.       Гарри посмотрел на него прямо, даже несмотря на повязку. И на этот раз в его голосе не было ни шутки, ни лёгкости. — Для начала, — тихо сказал он, — не пытаться это отрицать.       Люциус хмыкнул, но уже без прежней резкости. — С этим, боюсь, могут возникнуть сложности. — Я в этом не сомневаюсь, — спокойно ответил Гарри.       Гарри говорил спокойно, почти отстранённо, но за этой внешней ровностью чувствовалось напряжение — не паника, не страх, а скорее тяжёлая необходимость объяснить то, что сам он до конца не принимал. — Вы должны понимать последствия, — продолжил он, медленно переводя взгляд с Люциуса на Северуса. — Это не просто магическая помолвка, которую можно разорвать через Визенгамот или семейный обряд. Связь уже сформирована. Она… закрепилась на уровне магии, а не воли.       Лёгкая бледность всё ещё держалась на лице лорда Малфоя, а взгляд оставался настороженным, словно он ждал нового удара. Северус же не перебивал, не задавал вопросов, однако ни одно слово Гарри не ускользало от него. — Если мы попытаемся отказаться от связи, — выдохнул Гарри, делая короткую паузу, будто подбирая максимально точные формулировки, — магия начнёт разрушаться. Сначала это будет нестабильность — скачки силы, неконтролируемые выбросы, головокружения… — он бросил короткий взгляд на Люциуса, — …потеря сознания, как вы уже испытали. Но это только начало.       В комнате стало ощутимо холоднее, несмотря на огонь. — Дальше начинается истощение. Магия перестаёт циркулировать правильно, накапливается, давит изнутри. Это… болезненно, — он произнёс это тихо, почти беззвучно. — Для нас особенно, когда связь настолько глубока.       Люциус резко выдохнул, будто только сейчас позволил себе это сделать. — Иными словами, выбора у нас нет, — холодно произнёс он, но в голосе его проскользнула тень раздражения, направленного не столько на Гарри, сколько на саму ситуацию.       Гарри чуть качнул головой. — Выбор есть всегда, — ответил он, и в этих словах было странное сочетание честности и усталости. — Просто некоторые варианты… ведут к последствиям, которые невозможно исправить.       Он замолчал на мгновение, затем продолжил уже более ровно, переходя к другой, не менее сложной части объяснения: — Теперь о структуре связи. Магия не просто соединяет — она распределяет роли. Это важно, потому что от этого зависит, как будет циркулировать сила между нами.       Северус слегка прищурился, и это было единственным признаком его интереса. — В случае, когда партнёры разного пола, — Гарри говорил медленно, почти как преподаватель, — наг всегда становится старшим супругом. Это… базовое правило. Магия выстраивает поток силы таким образом, чтобы центр был один.       Он провёл пальцами по запястью, словно ощущая там невидимую пульсацию. — Когда один из партнёров отличается полом, — продолжил он, — тогда система меняется. Магия делает нага и партнёра того же пола старшими супругами. Это позволяет стабилизировать баланс и избежать перекоса.       Люциус нахмурился. — А если… — он сделал паузу, словно не желая даже формулировать вопрос, — …все трое одного пола?       Гарри на секунду закрыл глаза, и в этом коротком жесте было что-то вроде смирения. — Тогда магия выбирает сама, — тихо ответил он. — Она определяет, кто из троих будет старшими, а кто — младшим супругом. Это не обсуждается, не корректируется и не отменяется.       Тишина повисла тяжёлая, почти осязаемая. Северус медленно выпрямился. — И? — его голос был ровным, но в нём появилась стальная нота. — Она уже сделала выбор?       Гарри поднял на него взгляд, и впервые за весь разговор в его глазах мелькнуло нечто личное — не просто знание, не просто ответственность, а тихое, почти болезненное сочувствие. — Да, — сказал он.       Он не отвёл взгляда. — Магия определила вас младшим супругом, профессор.       Слова прозвучали негромко, но эффект от них был сильнее любого заклинания. Люциус резко повернул голову к Снейпу, словно проверяя его реакцию, а сам Северус… замер. Не дёрнулся, не изменился в лице, не сделал ни одного лишнего движения, но напряжение в нём стало почти физически ощутимым, как натянутая до предела струна. — Объясните, — медленно произнёс он.       И это уже был не вопрос. Это было требование. Гарри кивнул, принимая его. — Младший супруг — это не самый слабый, — сразу сказал он, будто предугадывая возможную интерпретацию. — Это тот, через кого идёт перераспределение энергии. Связующее звено. Балансир.       Гарри сделал глоток огневиски. — На него приходится большая нагрузка… но и большая чувствительность к магии партнёров. Он ощущает их сильнее, быстрее реагирует, может… — Гарри запнулся на мгновение, — …влиять на состояние связи.       Северус слушал, не отрывая взгляда. — Иными словами, — холодно подвёл он, — я становлюсь центром контроля. — Центром равновесия, — мягко поправил Гарри.       Люциус тихо усмехнулся, но без веселья. — Какая… поэтичная формулировка.       Однако в этой иронии не было прежней уверенности. Северус замолчал, и на этот раз его пауза затянулась куда дольше, чем прежде. Это уже не было привычным молчанием преподавателя, выжидающего, пока ученик сам дойдёт до ответа — в этой тишине ощущалась напряжённая, почти болезненная работа мысли. Он явно прокручивал услышанное снова и снова, раскладывая всё по полочкам, выискивая слабые места, противоречия, скрытые угрозы.       Его пальцы медленно прошлись по манжете, выравнивая ткань с излишней аккуратностью — жест, выдающий внутреннее напряжение куда сильнее, чем любые слова.       Наконец он поднял взгляд на Гарри. Взгляд был острым, тёмным, внимательным до опасности. — Раз уж магия, о которой ты говоришь, столь… дотошна, — начал он тихо, и в его голосе появилась знакомая, едва уловимая язвительность, — полагаю, она не ограничивается лишь распределением силы и статусов.       Он чуть склонил голову, не отводя взгляда. — Она учитывает и… более интимные аспекты связи?       Люциус едва заметно повернул голову, явно заинтересованный направлением разговора, хотя выражение его лица осталось подчеркнуто нейтральным.       Северус сделал короткую паузу, словно намеренно позволяя вопросу повиснуть в воздухе, а затем произнёс уже совсем прямо, без малейших смягчений: — Если говорить откровенно… означает ли мой статус младшего супруга, что в физическом плане мне отводится исключительно принимающая роль?       Тишина, последовавшая за этим вопросом, была густой и ощутимо. И именно в этот момент Гарри неожиданно тихо выдохнул, и в его лице впервые за всё время проступило нечто живое — лёгкая, почти неуловимая улыбка, в которой сквозило не только веселье, но и какая-то усталая, человеческая мягкость.       Он качнул головой. — Магия не настолько жестока, Северус, — ответил он спокойно, и в голосе его прозвучали тёплые нотки, резко контрастирующие с темой разговора. — Она не навязывает партнёрам то, что им противно или чуждо.       Он встал с дивана и подполз ближе, опираясь ладонью о спинку кресла, словно сокращая дистанцию не только физически, но и… в каком-то более глубоком смысле. — Скорее наоборот, — продолжил он. — Она подстраивается под уже существующие предпочтения. Усиливает то, что есть, а не ломает под один шаблон.       Гарри на мгновение замолчал, будто что-то обдумывая, а затем чуть прищурился, и в его взгляде мелькнула тень лукавства. — Более того… — протянул он медленно. — У меня есть подозрение, что магия учла не только индивидуальные склонности.       Люциус резко вскинул голову. Северус нахмурился. Гарри чуть склонил голову, наблюдая за ними с тем самым спокойным, почти змеиным вниманием и впервые за все это время его язык скользнул между губ, являя природу своего хозяина. — Судя по реакции потоков… она вполне могла учитывать и ваш… прошлый опыт, — мягко добавил он.       На мгновение в комнате повисла абсолютная тишина, а затем произошло сразу два одинаково редких события.       Северус Снейп замер, словно его заклинанием обездвижили, и в следующую секунду на его бледных скулах проступил отчётливый румянец.       Люциус Малфой… вспыхнул. Не метафорически — вполне буквально, заметно даже при приглушённом свете камина. Его пальцы соскользнули с трости, и он поспешно отвернулся, будто это могло хоть как-то скрыть реакцию. — Это было… — он кашлянул, явно пытаясь вернуть себе привычную невозмутимость, — …крайне давно.       Пауза. — И не имеет никакого отношения к текущей ситуации, — пробурчал он уже тише, почти себе под нос.       Северус медленно перевёл на него взгляд — долгий, предупреждающий. — Люциус, — произнёс он с ледяной вежливостью, в которой угадывалась вполне реальная угроза, — я бы настоятельно рекомендовал тебе замолчать. — С удовольствием, — мгновенно отозвался тот, не глядя на него.       Гарри не удержался и тихо усмехнулся, прикрыв глаза на секунду. — Вот видите, — сказал он уже мягче. — Магия, по всей видимости, просто… решила не изобретать ничего нового.       Люциус тихо фыркнул, всё ещё не оборачиваясь.       Северус же медленно выдохнул, возвращая себе контроль, и хотя выражение его лица вновь стало привычно непроницаемым, лёгкий оттенок смущения всё ещё предательски держался на скулах. — В таком случае, — произнёс он сухо, — остаётся надеяться, что у магии… хороший вкус. — Судя по нам троим, — спокойно отозвался Гарри, — вполне.

***

      Лунный свет всё так же просачивался сквозь цветные стёкла витражей, бросая на кровать узоры из синих и фиолетовых бликов, как будто само небо решило стать свидетелем того, что разворачивалось между ними. Драко лежал распластанный, его бледная кожа покрылась лёгким румянцем от только что пережитого оргазма, а грудь всё ещё поднималась неравномерными, прерывистыми вздохами. Пот стекал по его вискам, скатываясь к подбородку, но он даже не пытался стереть его — руки были всё ещё прижаты к изголовью кровати, обмотанные чешуйчатым хвостом Аравинда. Тот не спешил отпускать его, наоборот, слегка сжал кольца, будто напоминая, кто здесь хозяин. Внутри Драко все ещё была та фигурка, которую Аравинд трансфигурировал из своей чешуйки.       Аравинд приподнялся на локте, его тёмные глаза блестели в полумраке, зрачки сузились от удовольствия. Он провёл пальцами по ключице Драко, медленно, почти лениво, как будто наслаждаясь каждой секундой владения этим телом. Его голос, низкий и мелодичный, зазвучал с лёгкой хрипотцой, оставшейся от стонов: — Знаешь ли ты, маленький волшебник, легенду о первых нагах? — Его язык скользнул по собственным губам, оставляя влажный след. — Говорят, их поцелуи могли украсть душу. Не физически… а так, что ты забываешь, кто ты такой. Ты остаёшься собой, но твои желания, твои мысли, твоя воля — всё это становится их. — Его палец опустился ниже, обвёл сосок Драко, ещё чувствительный после предыдущих ласк. — Ты веришь в такие вещи?       Драко попытался сглотнуть, но горло было сухим. Он чувствовал, как хвост Аравинда медленно, почти незаметно, начинает скользить вниз по его телу, чешуйки цеплялись за кожу, оставляя после себя лёгкое жжение. Его разум ещё плыл от оргазма, но тело уже снова реагировало — член дёрнулся, едва заметно, но Аравинд это увидел. Уголки его губ приподнялись. — Ты не отвечаешь, — прошептал он, наклоняясь так близко, что их губы почти коснулись. Его дыхание было горячим, пахло специями и чем-то тёмным, диким. — Может, ты боишься, что это правда?       Драко наконец выдавил: — Я… не верю в сказки.       Аравинд тихо рассмеялся, и звук этот был похож на шорох песка, пересыпающегося в часогласе. Его хвост, тем временем, обогнул бёдра Драко, нежно вытащил пробку, и кончик, заострённый и прохладный, скользнул между ягодиц, едва касаясь входного отверстия. Драко вздрогнул, его дыхание снова сбилось. — А зря, — прошептал Аравинд, его губы коснулись мочки уха Драко, зубы слегка сжали нежную плоть. — Ведь ты уже мой. Тело, разум… душа. — Его язык выскользнул, обвёл край ушной раковины, а хвост тем временем начал надавливать, едва заметно, но неотвратимо. — Ты чувствуешь это, да?       Драко не успевал сообразить, как ответить. Хвост проскользнул внутрь на кончик, и он вскрикнул, его пальцы судорожно сжали шёлковые простыни. Было не больно — нет, это было что-то другое. Острое, пронзительное ощущение, будто его тело растягивалось не только физически, но и… иначе. Как будто граница между ним и Аравиндом начинала размываться. — Н-нет… — прошептал он, но его голос звучал неуверенно, почти как мольба. — Врёшь, — Аравинд снова засмеялся, и на этот раз его зубы впились в мягкую кожу шеи Драко, не до крови, но достаточно сильно, чтобы тот почувствовал влажное тепло слюны.       Его хвост проскользнул глубже, медленно, миллиметр за миллиметром, заставляя Драко извиваться. — Ты хочешь, чтобы я взял всё. Не только это тело. — Его свободная рука сжала член Драко, уже снова твёрдый, пульсирующий. — Ты хочешь, чтобы я заполнил тебя полностью. Чтобы ты забыл, как дышать если меня не будет.       Драко стонал, его бёдра непроизвольно приподнялись, пытаясь принять хвост глубже. Чешуйки царапали нежную кожу изнутри, и это было… это было невыносимо хорошо. Он чувствовал, как что-то внутри него начинает меняться, как будто его магия, обычно такая холодная и контролируемая, вдруг вспыхнула, отвечая на прикосновения Аравинда. — П-пожалуйста… — его голос сорвался на шепот. — Больше…       Аравинд отпустил его член и отстранился лишь настолько, чтобы их взгляды встретились. Его глаза горели, зрачки стали почти вертикальными, как у змеи. — Хорошо, — прошептал он. — Я дам тебе больше.       Его хвост выскользнул, оставляя после себя пустоту, от которой Драко чуть не закричал от разочарования. Но Аравинд не дал ему опомниться — его руки схватили бёдра Драко, приподняли их, а затем два его члена, уже снова твёрдые как камень, прижались к входу. Драко попытался вдохнуть, но воздух застрял в горле, когда Аравинд начал проникать внутрь. — О-ох, Мерлин… — вырвалось у Драко, его ногти впились в запястья Аравинда, но тот только усмехнулся, продолжая погружаться глубже. — Ты такой тугой, — прошипел Аравинд, его голос дрожал от напряжения. — Так плотно обхватываешь меня… как будто не хочешь отпускать.       Драко кричал. Его тело дрожало, пот стекал по спине, но он не мог остановиться — он не хотел останавливаться. Каждый толчок Аравинда отправлял его ближе к безумию, и когда тот наконец вошёл полностью, Драко почувствовал, как что-то внутри него лопается. Не физически — нет, это было что-то другое. Как будто последняя преграда между ними рухнула.       Аравинд начал двигаться — медленно, глубоко, каждый толчок заставлял Драко буквально выть. Его руки скользили по бёдрам партнёра, затем поднялись выше, обхватили его грудь, сжали соски между пальцами, вытягивая из него новые стоны. — Ты мой, — рычал Аравинд, его бёдра били всё быстрее, всё жёстче. — Скажи это. Скажи, что ты мой. — Я… твой… — Драко едва мог говорить, его голос был хриплым, сломанным. — Я твой, пожалуйста, не останавливайся…       Аравинд наклонился, его зубы снова впились в шею Драко, на этот раз сильнее. И в тот же момент, когда его клыки прорвали кожу, Драко почувствовал, как по его телу прошла волна жара. Его спина выгнулась, его руки дернулись, пытаясь схватить Аравинда, но тот только крепче сжал его, его члены погружались всё глубже, пока Драко не закричал, его оргазм ударил с такой силой, что он едва не потерял сознание.       И тогда это случилось.       Кожа на его руках и шее начала чесаться, затем гореть, как будто под ней что-то шевелилось. Драко взглянул вниз и увидел, как по его предплечьям расползаются серебристые перья, тонкие и блестящие, как лезвия. Они прорастали сквозь кожу, не причиняя боли, но заставляя его тело дрожать от странного, почти электрического удовольствия. То же самое происходило с шеей — перья, как ледяные иглы, выстраивались вдоль ключиц, спускались к груди. — Ч-что… — Драко попытался сказать, но его голос прервался, когда Аравинд снова вонзил зубы в его шею, на этот раз глубже, и новый оргазм прокатился по его телу, сжигая всё на своём пути.       Последнее, что он увидел, прежде чем его сознание погрузилось во тьму, было довольное, почти торжествующее выражение на лице Аравинда и его слова, произнесённые прямо в его разум: — Теперь ты действительно мой.