когда заржавеют киты

｡ ⋆ ｡˚ ☁︎ ˚｡ ⋆ 〇 ⋆ ｡˚ ☁︎ ˚｡ ⋆ ｡

«Безнадёжный» идёт ко дну. Именно такое первое впечатление складывается у Ашриэля Карна, когда он видит ржавую развалину, которую Аверрис требует сохранить в целости. Как если бы это вообще могло бы быть сопоставимо с тем, чем является эта посудина. Но его капитан остаётся непреклонной и, скрепя сердце, Карн идёт на уступку; всё-таки Лирен Аверрис — ключевой элемент его плана, отказаться от её присутствия всё равно что начинать всё заново, когда решение загадки уже маячит на горизонте. Вот только сотрудничество с ней оказывается тем ещё испытанием на прочность для самого Карна. Начиная с прорех и плесени на борту её «Безнадёжного», и заканчивая… а заканчивать Лирен не собирается, открывая всё новые грани своего дрянного характера. Она ошибка в его системе координат. Нелогичная, неуправляемая, абсолютно наплевательски относящаяся к доводам разума. Дикарка. Попытка приструнить её заносчивость привычными ему способами почти что оборачивается летальным исходом — он буквально едва не умирает. Она — опасная болезнь. Специально задевает его плечом, оставляет на одежде грязные отметины, от которых он потом с трудом избавляется, смеётся над ним и подначивает, в попытке добиться реакции вызывающе себя ведёт. Невоспитанное, необузданное создание. Это всё абсурдно, нелепо, до скрежета зубов ненавистно — и с каждым разом всё сложнее контролировать собственное тело рядом с этой рыжеволосой катастрофой. Один её глаз ярко-голубой, второй — чёрный, как сама пропасть Разлома, что ему так хочется изучить. И вот сейчас она смотрит на него исподлобья, запертая за решёткой на собственном корабле, наверняка мысленно изощрённо проклинает и его планы, и его самого. Пожалуй, для неё это унизительно. Однако выбора у мужчины не было — либо её замкнуть, либо самому запереться на сотни замков, вот только у Лирен, судя по её опыту выживания, отмычек найдётся сверх меры, а если ни одна не подойдёт — девушка не гнушается использовать грубую силу. Удар у неё хорошо поставлен, полчаса назад Ашриэлю уже довелось испытывать на себе её гнев. Ударила его в нос — благо, не сломала, прицельно попала в солнечное сплетение и сбила с ног — ярости в ней на десяток мужчин. А ещё никак научно не обоснованная сила, что, собственно, и делает её полезной и угрожающей — необъяснимое сочетание выносливости и способности ментально влиять на других, — сегодня Карн тоже удостоился ощутить прелесть момента, когда варят изнутри. Проблемная, дефективная. Но и Карн от проблем не имеет привычки сбегать. Он их структурирует, запирает, изолирует — до тех пор, пока они не перестают влиять. Лирен Аверрис не поддаётся ни одному из понятных ему методов. Очевидно, их стычка сказывается на нём сильнее, чем он готов признать. И именно поэтому он допускает оплошность — поворачивается к клетке спиной, отвлечённый окриком с палубы. Когда он собирается обернуться — петли на клетке скрипят, сопровождая побег, а со спины, в шею уже упирается зазубренный наконечник. Видать, подобрала какой обломок из своего старого хлама по углам, ведь её оружие он сам с неё предварительно снял. Ашриэль медленно прикрывает веки, осознавая свою ошибку — к диким поворачиваться спиной нельзя. — Ты слишком самоуверенный, Аши, — скучающе замечает Лирен, издевательски проводя рукой по его плечу, наверняка пачкая. Мужчина дёргается, но тут же предупреждением остриё впивается чуть глубже в кожу. — И я разочарована, неужели взаправду решил, что я соглашусь сидеть в клетке, как послушная собачонка? — Если бы вы внимали моим замечаниям, то этого можно было бы избежать. Мне не доставляет удовольствие держать вас взаперти, — сухо отвечает ей. Конец импровизированного клинка щекочет его гладко выбритый подбородок. — Думаете, я испугаюсь? — меланхолично спрашивает Карн, однако внутри что-то неприятно копошится — Лирен взаправду его едва не прикончила, несказанно повезло, что транквилизатор, который он успел ей вколоть, отключил её чуть раньше, чем она закончила начатое. — Вы не навредите мне, без моих знаний вам не попасть к Разлому. — И он даже не блефует, ведь точного местоположение он расчётливо не раскрывает, не доверяя никому. Капитан неторопливо обходит его, придерживая обломок. Оценивающе, окидывает его взглядом снизу вверх, и ухмыльнувшись на одну сторону, заговорщицки шепчет: — О, я и не хочу портить твою шкурку. Больно симпатичная. А вот поиграть… Девушка вытаскивает из-за его пояса клинок и бросает в сторону, а после хватает мужчину за другое плечо, пальцами впиваясь с силой в ткань форменного пиджака. Грубо толкает назад. Слепо шагая по её маршруту, он не оглядывается, не прерывает зрительного контакта. Останавливается только когда спина соприкасается с толстыми металлическими прутьями, обдавая холодом даже сквозь слои одежды. Он мог бы попытаться скрутить её, выхватив обломок, мог бы изловчиться и достать свой нож, спрятанный в сапоге, однако ещё одной потасовки может не выдержать ни он, ни его долгожданное путешествие — Лирен явно не станет церемониться во второй раз. Не сдержит свою силу, попробуй он вновь с ней совладать. Вон, как она быстро оклемалась после огромной дозы успокоительного. Ничего, не бывает таких ситуаций, из которых Карн не нашёл бы выхода. Девушка тем временем свободной рукой поправляет его воротник. Ашриэль удивился бы этому жесту, однако с Аверрис эта эмоция утратила свой смысл — всё равно никогда не предугадать за какую нитку она потянет из клубка сумасбродности в её голове. Однако спустя мгновение она уже пробирается пальцами под ткань, ослабляет туго завязанный галстук и тот соскальзывает вниз, к их обуви, неминуемо пачкаясь в пыли. Осколок идёт вверх, заставляя Карна приподнять подбородок, и он с усиленным контролем пытается до неё достучаться терпеливым: — Это недопустимо. Опустите оружие, и мы поговорим, как взрослые люди. Извиняться он, конечно же, не будет — она действительно опасна и прекрасно это понимает. К тому же, навредила ему. Но вдруг слышится шорох трения металла о металл. Ашриэль застывает. Тонкая цепочка выскальзывает из-под рубашки, попутно поглаживая его кожу прощанием, звено за звеном, пока между девичьих пальцев не появляется маленький, тяжёлый центр — обручальное кольцо, потемневшее от времени. Единственное, что осталось у него после смерти жены. — Не трогай, — предательски срывается его голос, выходя из-под контроля. В трюме на несколько секунд становится жутко тихо. Гудящие медные трубы, что стонут дыханием «Безнадёжного», шум с палубы, скрип старых досок и шепот волн — уходят на задний план. Она замечает. Конечно замечает эту перемену, впитывая просочившуюся болезненную нотку в тоне и то, как Карн мгновенно позабыл о формальностях. Лирен тут же с любопытством ищейки заглядывает ему в лицо. И в её въедливом прищуре что-то меняется, как будто она внезапно натыкается на какое-то объяснение, что давно разыскивает. — Тогда попроси меня как следует, ты ведь умеешь, — со злобным ехидством цедит Аверрис, перехватывая обломок удобнее. Набрасывает на остриё цепочку и пристраивает осколок у его кадыка, а вторая её ладонь скользит параллельно вниз. Играючи, подушечками пальцев спускается тропой по напряжённому торсу мужчины, очерчивает внизу живота невидимую грань, и цепляется ногтями за металлическую пряжку, рывком подтягивая бёдрами ближе. Карн молчит, презрительно вперившись в неё взглядом, пока дыхание тяжелеет от злости. — Ну, я давала тебе возможность отказаться, и принимаю твоё молчание за согласие, — с напускным безразличием заключает она, а вторым, густым слоем в её голосе угадывается веселье. Ей весело! Сумасшествие. Показательно-задумчиво она наматывает цепочку чуть сильнее, пропустив вокруг ладони, проверяя, где предел то ли у стали, то ли у Карна. — Вот где, значит, твоя слабость. Звенья протестующе впиваются в кожу, затягиваясь. Без боли, однако неприятно. Ашриэль косится на обломок, на то, как маятником между ними раскачивается его кольцо, и с силой сжимает губы, не позволяя сорваться грубости в чужую сторону. Это только усугубит конфликт, да и, к тому же, порадует нахалку. — Ненавидишь меня? — спрашивает она, кривясь наглой ухмылкой, вглядываясь в его глаза, а её рука, между тем, вытаскивает рубашку из его штанов, варварски дёргая за пуговицы, вероятно, срывая некоторые. Карн пытается отодвинуться в сторону, но Аверрис, даже не используя нож, пригвождает его внезапным вопросом: — Как давно у тебя никого не было? Думаешь ли ты обо мне, когда остаёшься один? — На один миг, что растягивается мучительной вечностью, он встречается с ней взглядами — его, ошеломлённый, и её — удивлённо-вопросительный. Её рыжеватые брови приподнимаются в догадке. — А ведь думаешь! — Она быстро облизывает губы, уточняя уже без насмешки: — И что же ты… представляешь? Дыхание сбивается, не от страха, не от неожиданности, а от того, что он сам допустил подобный исход. Подпустил её слишком близко. Он сохраняет безмолвие на безрассудство повисших вопросов и её ногти требовательно царапают низ его живота, а сверху пальцы сжимаются на цепочке, наращивая давление. Натяжение становится жёстче, и она делает шаг ближе, заставляя его отклонить голову в сторону, лишая удобства, лишая контроля над положением собственного тела. Ощущая близость её взвинченного, разгорячённого тела, его собственное терпение даёт трещинку и из рта сочится тяжёлое: — Мечтаю о том, как вы закрываете свой грязный рот и наконец-то даёте мне покой, — хрипит, пытаясь вернуть голосу хотя бы тень былого высокомерия. Между их лицами остаётся жалкое пространство, даже ладонь не протиснуть. Она врывается в его жизнь керосином вместе с приливом, а после сама себя поджигает — горит она. Горит и он. И это всё совершенно неуместно приправленное давно забытым… влечением. Девушка усмехается, тянет довольное: — Такое действительно может быть только в твоих вла-ажных мечтах. Но я вижу какой ты… — Её глаза находят его губы, вспыхивают чем-то недобрым вместе с утверждением, что оседает на его губах: — Голодный. И этот голод мне знаком не понаслышке. Дразня, её свободная ладонь нащупывает его промежность и сжимает поверх плотной ткани, заставляя Карна вздрогнуть и судорожно вдохнуть, сцепив зубы. От неосторожного движения остриё проникает под кожу царапиной. Факт не скрыть более. До изнеможения, до бессилия, до дрожащих пальцев, что сейчас он сжимает в кулаки. До такого состояния, что вынужден тратить время в душе, вспоминая со злостью её насмешливые улыбки и вечно грязные ладони. Представлять, что она может вытворять этими самыми руками. Он её хочет. Но не успевает ни возразить, ни как-то перевести внимание, как девушка вкрадчиво сообщает: — По твоим правилам мы уже играли. Теперь твоя очередь быть послушным пёсиком. — Она отступает, смещаясь в сторону, ослабляет натяжение, и тянет за цепочку вниз, держа осколок направленным на него. — На колени. Ну же, не упрямься. Ч-что?.. Никогда. Никогда и никто не заставлял Ашриэля так унижаться. Однако Аверрис плевать хотела на чужие принципы, и недовольство, прорезавшееся на её лице, играет свою решающую роль. Должно быть, она что-то повредила ему в мозгу, иначе чем объяснить то, что он… медленно опускается пред ней на колени, оказываясь буквально у её ног. Гневно взирая снизу вверх на её полное торжества лицо, он с силой кусает себя за щёку. Привкус железа оседает на языке, а сердце делает кульбит и падает куда-то в область желудка, разливая томительную, позорную тяжесть. — Вот ты какой, оказывается, — как-то до странного мягко произносит она. — Услужливый и послушный, только и ждёшь, что поводок посильнее дёрну, да? — Она запускает руку ему в волосы, убирая с лица пряди назад. Его затылок чувствует ласковость её руки, а горло — близость смерти. — Хороший мальчик. Карн поражённо замирает, распахнув глаза. Пусть он пошёл на уступку, позволил всего на мгновение ей самоутвердиться в её же глазах, но он так просто не сдастся. — Аверрис, вы пожале… Цепочка обрывает слова резким давлением на шею. Возбуждение, граничащее с удушьем, и липкий стыд за свою слабость вырывают из его груди предательский стон. То ли просьба, то ли мольба. Его лицо врезается в её живот, а руки, в поиске опоры, бесконтрольно цепляются за девичье тело. — Только ты, и жалеть будешь о том, что наша маленькая игра закончится, — озвучивает она недоброе, и это обещание. И он ненавидит каждую секунду. Но не отстраняется ещё целых три удара сердца. Сглатывает, делает вдох, и рывком изворачивается, выпрямляясь и перехватывая осколок. Прижимает мерзавку к прутьям, где она посмела ему угрожать, сжимая обе её руки над головой. Желает и придушить, и взять одновременно. Нависает над ней, но чувствует именно себя загнанным в угол собственной похотью. Близость такая, что видит лихорадочное безумие в её чёрном глазу и восторг от происходящего в голубом. — Ненормальная. Скажи, когда будет слишком, — глухое слетает с его губ. Его шея горит — остриё вспороло, а цепочка содрала кожу. Горячая кровь струится под ворот, окропляя и накрахмаленный воротник, и кольцо. И его контроль. — Слишком для тебя или для меня, пёсик? — шепчет ему на ухо ответное, а после лижет ушную раковину. И смеётся, чертовка! Ладони Ашриэля опускаются вниз по крепкой, жилистой фигурке и хватаются за округлые бёдра. Она цепко приглядывается к нему, ожидая. Не верила, что он осмелится? С силой мстительно стиснув её бёдра, он ненасытно вжимается в неё, тесно-тесно, сминая одежду, любое расстояние и запреты, чувствуя каждый шов на ткани. Резкий толчок, соединяющий на миг их тела — несдержанно, гибельно, и, о боги, как же хорошо, — и Лирен, ахнув, подаётся навстречу, притираясь. Её руки, отбросив окровавленный осколок, находят место на его плечах, поднимаются выше, к его лицу, вплетаются в и без того растрёпанные волосы. Она тянется к нему, удерживая взгляд — её, изучающий, против его, жадного и обозлённого. На губах дрожит чужое дыхание. Больно, пьяно и чертовски горячо. Осмелится ли она… сделать что? Ударить, оттолкнуть… поцеловать? — Вы бы уединились, — доносится весёлое откуда-то сбоку голосом Сайлена. — А то на ваш бесплатный артхаус скоро очередь соберётся. Глубоко вдохнув, Ашриэль с промедлением возвращает самообладание. Неохотно отнимая руки и отстраняясь, Карн оборачивается на ухмыляющегося Вейрона, который застывает на ступеньках. Стоит Сайлену увидеть лицо Ашриэля, как он присвистывает, но многозначительно молчит, и, подмигнув Лирен, сбегает на палубу, не желая попасть под раздачу. — К слову, ты мне не нравишься, — бросает Аверрис, с самодовольным видом подойдя близко и нарочно толкнув его плечом. По ней и не скажешь, что минуту назад она была готова содрать с него то ли одежду, то ли кожу. — Ну, дальше справишься самостоятельно, ты же у нас взрослый мальчик. — Какая же ты дрянь, — выдыхает он со смирением. Сжимает пальцы, что всё ещё подрагивают. — Золотце, я прямиком из твоих кошмаров, — с презрительной ухмылкой возвращает ему она. И тут же с ожесточением добавляет: — Не смей меня запирать. В следующий раз игра тебе может не та-ак… понравиться. Её насмешливый взгляд задерживается на его красноречиво выпирающей ширинке. Кошмаров ли?... или фантазий? «Безнадёжный» идёт ко дну. Ашриэль Карн добровольно остаётся на борту.

｡ ⋆ ｡˚ ☁︎ ˚｡ ⋆ 〇 ⋆ ｡˚ ☁︎ ˚｡ ⋆ ｡