Wiped Out!

      — Эй, аккуратнее! — шикнула Рита на двух высоких парней, которые бесцеремонно расталкивали всех в автобусе.       Хорошо, что сегодня они без громоздкого багажа в виде гитар, иначе этим типам пришлось бы прокладывать себе путь квадроциклом.       — Нет, ну не обнаглели?       — Обнаглели. Но здесь и ты виновата, если бы мы вернулись на автобусе вчера, то вероятность повстречать дегенератов была бы ниже! Утром всегда больше народу, — возмущалась Кристина, вжимаясь в сиденье сбоку и стараясь освободить проход.       — Ах ты... — Придраться к пунктуальности сестры было нельзя, и Рита лишь хапнула ртом воздух, обиженно нахмурившись. Ведь сегодня была именно её очередь тормозить события и садиться в набитый доверху автобус. Хотя, какое там садиться — они едут стоя, несмотря на мужчин, которые, по всей видимости, даже не собирались уступать место.       Оставшуюся дорогу девушки провели молча, и только на предпоследней остановке пара сидений освободились. Осадок вчерашнего разочарования мешался со страхом неизвестности и подозрением, что они действительно подписались на то, что отныне все их действия контролируются каким-то лейблом, и если не все, то связанные с творчеством точно. И если жизнь Кристины была полна приключений и без творчества, то для Риты то, что она создавала было всем. Большинство написанных песен были её живыми мыслями, переживаниями и страхами, вылитыми в текст и звук. Иногда это были самые отчаянные жалобы на жизнь, и реже — слова благодарности и радость существования. Если эти чувства наслаивались друг на друга, то получалась длинная исповедь скептика, который страдает от вредной привычки всё анализировать и подвергать сомнению. Бывает, что субличность "скептик" отходит на второй план, и на дневной смене — Рита, которая верит, созидает, искренне восхищается этим миром и стремится подарить любовь всем, кто не имеет возможности видеть и ощущать всё так же, как она. Существует кто-то еще. Или что-то. Оно будто нераздельно с внутренним миром хозяйки, и его сущность напоминает плотную ткань. Её набрасывают на это чистое, почти детское восприятие, и тогда ты уже не можешь развидеть ничего за пределами твоего эгоцентризма и вожделения. Сначала кажется, что эта ткань грязная, насквозь пропитанная чем-то зловонным, и тебе хочется сбросить её с себя, чтобы вернуть то ясное, незапятнанное зрение. Но часто сложно выпутаться не столько из-за внешнего напора, сколько того, как постепенно меняется твоё отношение внутри. Ты понимаешь, что эта грязь является частью тебя. Её отказывается принимать то, к чему ты стремишься, но ты принимаешь себя целиком. Тебе хорошо даже в дерьме, если оно твоё. Так появляется ужасная, противная двойственность, а за ней — лицемерие. Какое-то время просто находишься в моменте, рождая самые гедонистичные строчки. А потом понимаешь, что не можешь быть здесь слишком долго. Дольше, чем положено тем, кто тебя отсюда вытащит. Вернее, вытолкнет. Это всегда очень больно — отрываться от того, с чем уже успела срастись кожа. Нет смысла сопротивляться, как и говорить, что это против твоей воли. Согласился ты ещё до того, как тебя спросили. Более того, ты сам умолял делать с тобой всё, что будет нужно для спасения, даже если это далеко не самые приятные вещи. И всё-таки, настоящая жуть позади, и оно того стоило. Определенно. И половины написанного не было бы без этого решающего периода. И, несомненно, он был единственной тяжестью лёгкой и беззаботной жизни Риты. Не считая бесконечного цикла ролей в её голове. Главный герой явно не на своем месте, но это не мешает ему быть режиссёром. А у самой Риты никогда не получается выйти на сцену, и остаётся только наблюдать и записывать. А ещё иметь потрясающую эмпатию к каждому персонажу.       ​— Вайн-стрит, торговый центр! — раздался голос водителя, и девушки вскочили с места, будто их разбудили самой назойливой мелодией будильника на середине самого сладкого сна. Хотя, вряд ли на автобусных сиденьях можно увидеть сны. Ну, разве что галлюцинации от духоты и раскаленных солнцем окошек. От торгового центра до офиса Capitol Records идти было всего ничего, но на ватных после поездки ногах — то еще испытание.       — Можно было и не мыть утром голову, — первая нарушила молчанку Кристина, вытирая тыльной стороной ладони пот с лица, — всё равно челка ко лбу прилипла.       — Ну, у тебя челка, а я уже сто раз пожалела, что заправила волосы за уши. Вообще, надо было сделать хвост, удобно хотя бы. Но, всё-таки, на людях нужно выглядеть прилично, а не как Шалтай-Болтай зализанный.       Рита на секунду остановилась, чтобы размять спину, которая уже начинала тянуть от длительной ходьбы и сумки на плече.       — Да перестань, ты всегда красотка. По крайней мере, смотришься лучше, чем я, — возразила Кристина, используя кошелёк вместо веера.       В ответ Рита только пожала плечами, тяжело вздыхая от мыслей о том, как ей не хочется никуда идти.       — Люди привыкают к собственной внешности и идеализируют других. Ты видишь себя в зеркале каждый день и не замечаешь красоты, которую видят окружающие. Хотя меня ты тоже созерцаешь всегда, но почему-то до сих пор считаешь красоткой. Может, я и вправду дико привлекательная?       ​Кристина слабо улыбнулась, направляясь к закрытому переулку. Вчера они не успели его толком разглядеть, а сейчас можно было полюбоваться чёткой геометрией газона по бокам от каменного тротуара и привычными Лос-Анджелесу пальмами. Но здесь они были пышными и кустообразными, совсем не похожими на те, что растут на центральных улицах. Открыв уже знакомую дверь, девушки немного попятились назад, увидев на пороге Ванессу. Неужели соскучилась и решила встретить хлебом да солью? Похоже, это и вправду так, ведь лицо бывшей недоброжелательницы буквально сияло, а радостно выпученные глаза перепрыгивали с Риты на Кристину и обратно. От нарочито радушного тона Рите стало смешно, и она решила его спародировать:       — Ванесса! Сколько лет, сколько зим! Спешу обрадовать: маслом вниз бутерброд ронять не будем.       Кристина прикрыла рот рукой, давясь вырвавшимся наружу смешком и наблюдая за обескураженной Ванессой.       — А... вверх? — не переставая улыбаться, ответила женщина, что заставило Кристину подавлять новый приступ смеха, а Риту еще выше вскинуть брови.       — Кхм...Почему бы и нет?       Ванесса с потрясающей выдержкой игнорировала колкости, и, достав из кармашка джинсовой юбки связку ключей, направилась к лестнице. Девушки без особого приглашения последовали за ней, обмениваясь многозначительными взглядами.       ​Они прошли мимо студии, остановившись в самом конце коридора. После того, как внутри их встретил Нейт, Ванесса незамедлительно удалилась, и на пожелание всего доброго вежливости у неё уже не хватило. Нейт, не обращая внимания на общий напряг ситуации, по очереди притянул к себе каждую из девушек. Должно быть, он таким образом пытался разрядить обстановку, но это лишь дало дополнительную возможность насладиться неповторимым ароматом того самого одеколона. Вопрос в том, воспользовался ли он им сегодня утром, или запах остался еще со вчера?       Осмотревшись по сторонам, Рита заметила, что комната гораздо просторнее, чем кажется, но просто доверху набита одеждой. Со стороны это напоминало библиотеку. Вспомнилась даже миссис Уорд — добрейшая женщина, не слишком трепетно относившаяся к литературному богатству и закрывавшая глаза на каждый раз, когда кто-то из сестёр забывал вернуть книгу. А здесь вместо стеллажей были вешалки и манекены, в дебрях которых уже успел исчезнуть Нейт, напевая себе под нос какую-то песенку. Он вернулся с горой шмоток наперевес, и Кристина даже помогла бы их дотащить, если бы не была так обижена.       Мужчина подошел сначала к Рите, и за множеством юбок, шорт, джинс и футболок не было видно его лица.       — Ну чего стоишь? Бери размер, который побольше, пока у меня руки не отвалились!       — Ладно, ладно...       Рита вытащила длинные шорты, пытаясь не снести нагромождение одежды. Она была почти уверена, что в них поместятся три её экземпляра. Да, к ним в компанию шёл тоненький фиолетовый ремешок, но он не был похож на того, кто спасёт ситуацию. Кристина сразу же взяла свою порцию «сценического будущего», направившись в примерочную, пока Рита делала сложный выбор между тремя одинаково отстойными вещицами, слушая профессиональные комментарии Нейта.       ​До посинения гробовую тишину скрасили голоса на лестнице и грохот двери в студию, спровоцировавший визг мистера Роджерса. Да, кажется, это был его голос, но без привязки к ситуации идентифицировать такого рода звуки было почти невозможно. Он заполнил собой всё пространство, но можно было услышать, что вломившихся к бедному мужчине людей было несколько. Нейт тоже как-то притих, даже забыв о цветотипе Риты и о том, как ей пойдет розовый. Она и сама знала, что пойдет, но не хотела лишний раз умничать.       — Положить наши песни на полку!? На полку? — доносились более отчётливые фразы, и Рита навострила слух.       — Песни, говоришь? Да они и близко не похожи на то, что взорвало все радиостанции пару месяцев назад!       — А что это тогда по-твоему...       — Не перебивай! И то, что ваши смазливые мордашки теперь узнаёт полконтинента, не даёт права мне тыкать! А таких, как вы, я еще сотню сделаю!       — Если нас сделал ты, то какого хера я сидел ночами напролёт за текстом, пока парни писали бит и партии?! И почему...       — Не перебивай!       Создавалось впечатление, что Сэм в этот момент подпрыгивает от злости, угрожающе размахивая кулаком, а цвет его лица близится к свекольному. Нейт отчего-то про себя ругнулся, швырнул на пол предлагаемый Рите шмот, и, потянувшись к низкой шухляде, быстро выудил оттуда пакет. В это время голоса за стеной затихли, снова раздался стук двери, а затем шаги — не совсем похоже, чтобы они спускались вниз.       "О, Господи..." — мысленно пожаловалась-помолилась Рита, а из примерочной как раз появилась голова ещё, очевидно, не переодевшейся Кристины.       — Ты вовремя, — прошипела Рита сквозь зубы, и через секунду вошли несколько парней.       Раз, два, три, четыре... Пять! Ёшкин кот! А слышно было только двоих-троих. Примерно понятно, кто говорил: этот, с набитым на шее глазом, что первый зашёл — по-любому. Он и сейчас не отмалчивался. С распростёртыми объятиями подошел к Нейту, хотя тот явно не горел желанием так тепло здороваться, поэтому в ответ интенсивно отпихивался и издавал что-то вроде щенячьего писка. Только у него этот звук приобретал возмущенную окраску, что вызвало у таиуированного парня умильный смех.       ​Компания позади имела довольно разношёрстный настрой. Например, высокий парень с оттопыренными ушами наблюдал за происходящим, оперевшись на дверной косяк и расслабленно ухмыляясь. А другой, смуглый, пониже остальных, был очень серьёзным, усталым, и, можно даже сказать, немного злобным. Хотя, лицо Риты так же выглядело со стороны вне зависимости от ситуации, поэтому этот паренёк вполне себе мог быть весельчаком на самом деле.       — На, забирай свои штаны и уматывай!       — Ну чего ж вы все такие негостеприимные? Только что нас выпроводил ваш приятель, хотя мы всего лишь хотели с ним попрощаться...       Высокий парень коротко усмехнулся, покачав головой.       — Только куртку со значками там оставь. Это наша.       — Да сдалась мне ваша куртка! Нет ничего лучше простой белой футболки и моих любимых обтягивающих джинсиков. Ты будешь скучать по ним, правда, Брайан?       Парень с оттопыренными ушами издал какой-то дурацкий смешок, и Рите отчего-то вспомнились познавательные передачи про шимпанзе.       За спиной появилась Кристина, переминаясь с ноги на ногу и немного испуганно наблюдая за кучкой... да, назовём их обезьянами.       — А где... — спросила Рита, заметив, что на Кристине была её обычная одежда.       — Ну знаешь, в подобных обстоятельствах надо быть готовой ко всему. В тех тряпках я далеко не убегу.       Рита усмехнулась, не сводя глаз с эпицентра событий, где нервы Нейта держались только на честном слове.       — Думаешь, у нас есть шанс сбежать?       — Ага. А не так давно мы искали шанс оказаться здесь.       — Всё меняется, ничто не постоянно в этом мире. И нашу личность удерживает лишь опыт.       — Рит...       — А?       — Буддизм оставь для вечерних посиделок.       — Они не обходятся без двух не изуродованных интеллектом девиц, ты же знаешь.       — Но вчера как-то обошлись.       — О, это редкий случай и подарок судьбы. — подытожила Рита, даже немного привыкнув к выяснениям отношений на фоне.       — Новые жертвы?       Девушкам понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что речь идёт о них. Все, включая главу «обезьянника» с глазом на шее, смотрели прямо на них. Рита уже предугадала изменения цвета своего лица, но комментариев извне пока не последовало.       — Да, это новый проект, — подал голос Нейт, скрещивая руки на груди, — и я уверен, что он будет успешнее вашего.       — Слышал? "Проект"! — шепнул татуированный парень тому, что пониже, а затем повернулся к Рите с Кристиной. — Поздравляю. Теперь вас даже за людей не считают. Типичная ситуация. Вы на него не обижайтесь, он просто привык так называть талантливых личностей.       — Пошли вон отсюда!       Теперь Рита не беспокоилась о своем румянце, ведь ему очень далеко до поросячьего оттенка, который приобрело лицо Нейта.       — Сэм всё тебе сказал, Джесси. Ты — не больше, чем удачно вылетевший в чарты паренёк с кучкой таких же друзей. И вам просто посчастливилось, что мы вложили в вас кучу денег.       — Наверное, нам уже пора пойти вон. Таким, как ты, бесполезно объяснять, что вложенные деньги — не гарант успеха. Вот возьмем, к примеру, вашу племянницу... ​      Джесси не успел договорить, как в него полетела пара кроссовок, до этого мирно отдыхавших на полке. Ребята уже не стали протестовать и направились к выходу. Толкая дверь, к девушкам обернулся немного полноватый парень высокого роста, а затем, ткнув в плечо, судя по всему, их лидера, и тихо сказал ему что-то.       — Эй, дамы! — окликнул девушек Джесси, стоя на пороге. — Если вас устраивает подобная рабочая атмосфера, то вы можете остаться. Но мы бы не советовали...       Риту не нужно было просить дважды. Её ноги сами сделали шаг навстречу парням, которые минут двадцать назад не на шутку её напугали. Она была почти уверена, что Кристина будет думать дольше, но, бросив взгляд через плечо, она увидела сестру, которая, стараясь не смотреть на Нейта, поторопилась за Ритой.       Джесси присвиснул и сразу же оглянулся на Нейта, победно вскинув брови.       — Девочки! Ну это же несерьёзно! Вы должны были сегодня подписать контракт! Только подумайте... — Нейт не унимался с попытками удержать их, но как-то без особого энтузиазма. Ай, ладно, к своему безнадёжеству сёстры уже привыкли.       — Они уже подумали, в отличие от нас. Всего доброго! — сказал, как отрезал парень по имени Брайан, пропуская девушек на выход.       ​Там их уже ждал Сэм, оперевшись на поручень лестницы.       — И куда же вы собрались, если не секрет?       — Туда, где не шантажируют артистов и понимают, что если альбом не попсовый, то это не значит, что его можно не выпускать.       Сэм криво улыбнулся, достав сигарету и неспешно прикурив.       — Ты не станешь слушать, и меня уже не волнует это. Но считаю своим долгом сказать тебе, что там лучше не будет.       — Спасибо за совет. А теперь, будь добр, отойди в сторонку.       Сэм освободил проход, и теперь уже семеро беглецов шумно спускались вниз по лестнице.       ​«Что же мы наделали?» — мелькнула мысль в голове Кристины, но тотчас выветрилась, стоило ей поймать взгляд того самого хмурого паренька. Сейчас он смотрел на неё как-то особенно отстраненно, и сложно было разгадать эмоции. Подозрение? Осуждение? Интерес? Вряд ли. Неприязнь? Она ему не понравилась? Казалось бы, с чего она должна нравиться незнакомому парню? Да даже и знакомому. Но самооценке Кристины этот факт пришёлся не по вкусу. Не то чтобы она была самовлюбленной нарцисской, вовсе нет, скорее наоборот. Просто привыкла нравиться. На протяжении всей жизни, ёще с детства, обычным делом было услышать комплимент при знакомстве, постоянно получать внимание, расположение, поддержку. Она притягивала людей и считала это своим особым даром. Кристине не приходилось заслуживать хорошее отношение к себе, она получала это сразу. Может, загадка этой привлекательности кроется в её мягкой, точно кукольной внешности? А может, в игривом поведении и приятном характере? Впрочем, она не считала свой характер лёгким. Признавала то, что умеет подстраиваться под ожидания человека, но не всегда может дать то, что ему нужно. Ну и что? Иногда надо побыть собой.       ​— Это Зак. — Джесси как раз решил, что пора бы всех познакомить.       Кристина, оглянувшись на Риту, робко протянула парню руку. Тот ещё несколько секунд смотрел на её ладонь, а затем, будто опомнившись, быстро пожал её. Джесси рассмеялся, с силой ткнув друга в плечо и повернувшись к Кристине:       — Солнце, не бери в голову, он всегда такой!       Рита вскинула брови от такого неформального обращения к человеку, которого знаешь меньше часа, но в случае с Кристиной это не было чем-то из ряда вон выходящим. Вполне объяснимо.       Высокий пухлый парень оказался Джереми, а с оттопыренными ушами — Брайан. Ну а кудрявый стеснительный экземпляр — это Майки. Хотя, тут не совсем понятно, кто стеснительнее: Зак или Майки. Напрашивается вывод, что Зак больше похож на стервочку под прикрытием, но рановато вешать ярлыки. ​Решив прощупать почву, Рита не придумала ничего лучше, чем буквально пощупать Зака. Прям взъерошить его длинные волосы не получилось, но слегка потрепать — вполне. Похоже, что наша стервочка еще не успела охарактеризовать данный жест как плохой или хороший, и вместо внятной реакции он пригнулся, испуганно покосившись на руку Риты и неловко улыбнувшись. «Ладно, не стервочка — щенок», — мозг девушки развешивал ярлыки направо и налево, хоть она и сказала себе не делать этого.       — Своеобразное приветствие, сразу руки распускаем! — Джесси всё так же насмешливо поглядывал на Зака и уже с заведомо одобряющим интересом — на Риту.       — Ну и что? Это вызывает зависть у менее миловидных персон?       Джесси громко рассмеялся, запрокидывая голову, а Ванесса, которая как раз с довольной мордашкой наблюдала за их уходом, даже подпрыгнула от неожиданности.       — Миловидность? О, это совсем не по моей части. Люблю излучать стиль, резкие линии, брутальность там, знаешь...       Брайан заржал как конь, тем самым давая Рите время придумать достойный ответ. Да, она всё-таки лезла за словом в карман и была довольно медлительной. Тем не менее, это не мешало ей решать проблемы отличными от вербального способами. Вот даже сейчас, допустим.       — Не грусти, я тебя тоже поглажу.       Рита не стала затягивать с выполнением обещания и сразу же потянулась к торчащей шевелюре Джесси. "Ёжик... Ёжик и Щенок. Превосходно!" — сами собой прилипли эти прозвища к мнению Риты о новых знакомых.       — Если бы у меня был хвост, я бы им повилял. А так, извини! — Джесси даже прикрыл глаза, пока его чесали за ушком. Джереми свои глаза решил закатать до самых мозгов, а Брайан дернул его за рукав футболки, и они оба зашлись беззвучным смехом. Рите было невдомёк, что они вспоминали какую-то пьяную историю из клуба, поэтому сразу же прервала релакс легким подзатыльником, засунув руки в карманы и пройдя чуть вперед, толкая стеклянную дверь.       — Эй! От меня убежишь! Разве что навстречу творческой свободе... А вы чего загибаетесь? Это было оригинальнейшее проявление симпатии, недоступное деревенским лбам вроде вас!       Брайан шел следом, смеясь и разбрызгивая слюну, отчего Кристина то и дело морщилась.       — Деревенских? Не спорю, конечно, Ньюбери-Парк — глушь, но ты тоже оттуда вылез.       — Ньюбери-Парк? — переспросила Кристина, услышав имя малой родины.       — А то! Не слыхала о таком? — машинально спарировал Джесси, а затем просветлел в лице, догоняя ситуацию. — Погоди-ка...       — Так может, подбросите? Раз уж судьба. — голос Риты, удалившейся на пару-тройку шагов, заставил брови Джесси поползти вверх, но они тут же вернулись на круги своя, сопровождаясь довольной ухмылкой.       — Надо же, судьба так судьба! Ну, вы пока посидите в какой-нибудь забегаловке, а таксистам нужно съездить по делам.       — В забегаловки? Порядочные девушки в такие места не ходят, мы за кофейни! — шутливо возразила Кристина, обратив на себя внимание Джесси, который в бешеной тряске терроризировал плечи Майки, радуясь, вероятно, землякам и смене обстановки.       ​— Во-первых, кофейни мы тоже уважаем, а во-вторых... я бы не назвал вас порядочными. Ну, на вид порядочные, но я-то сразу вижу истинную натуру! — Джесси многозначительно поднял вверх указательный палец, сворачивая в сторону припаркованного неподалёку чёрного фургона. Джереми, до этого тихо наблюдающий за знакомством, положил обе свои ладони на плечи девушкам, заставив их вздрогнуть от неожиданности.       — Спокойно, он дальше своего длинного носа ничего не видит.       — Мы заметили, — кивнула Рита, провожая парней взглядом. Ну и компания...       — Это всё понятно, но где тут кофейни? ​      Рита смерила сестру таким взглядом, будто она спросила, откуда берутся дети.       — Кристин, ты че? Мы с автобуса вышли у торгового центра, там же всё должно быть по идее...       — Ой, забей, я же плохо ориентируюсь в пространстве.       — Ага, зато в мальчиках знаешь толк...       — Сегодня я промахнулась, этот чёрный коротышка какой-то зашуганный...       — Ты же любишь таких, вспомни свои предпочтения в школе!       — Перестань, Макс не мог вызвать у меня ничего, кроме материнского инстинкта.       — О, так это материнский инстинкт понудил тебя носить его фото в сумочке?       — Ах ты... Думаешь, я про тебя ничего вспомнить не смогу? Что у меня на тебя никаких компроматов нет? ​      — И где же они? А если найду? — Рита легонько пощекотала Кристину под рёбрами, и её реакция, как всегда, ещё больше подзадоривала, пробуждая у рыжей садистские наклонности. А через пару минут Кристина уже отбивалась своими тоненькими ручками от разошедшейся сестры.       — Ай! На нас же люди смотрят!       — А мне-то что? Я компромат ищу.       Добравшись до небольшого фастфуда на перекрёстке, девчонки заказали самый бюджетный набор из ядрёного чаёчка со вкусом малины и худенького сэндвича с сыром.       — Даже мяса не положили, изверги... — жаловалась Кристина, уплетая порцию.       — И что? Мясо не делает блюдо вкуснее, даже наоборот...       — Рит... ​      — Всё-всё, ешь...       Следующие десять минут прошли под шуршание бумажных обёрток и голоса посетителей. Теперь осталось лишь ждать обещанного такси.       — Слушай, ну мы и дуры с тобой...       — Кристин, до тебя только сейчас дошло?       — Ну да, глупо получилось. Но знаешь, всё к лучшему. Мы пока учимся, подработка какая-никакая...       — Какая? Булочная мисс Хэнсон и так на соплях держится.       — Ну вот и держится на двух очаровательных сменщицах хозяйки! Не находишь?       — Нахожу, что не смешно.       — Не смешно — это инвестировать наш талант в это полосатое дерьмо с блёстками.       — Там не было блёсток...       — Ну тогда вернёмся, заберём тот очаровательный комплектик! Нет? А чего так?       Кристина сделала выражение лица, напоминающее выжатого без остатка шахтёра, которого завтра ждёт такая же каторга.       — Ладно, может быть, ты и права.       В зале заиграла какая-то песня. Что-то очередное про любовь и тактильные радости.       — Знакомый мотивчик. And if I may just take your breath away... — начала подпевать Кристина, очевидно, ожидая от Риты того же, — ты не знаешь?       — Да нет, не слышала... Ну чего ты на меня так смотришь? Это новинка наверное, а я в плане музыки консерватор, сама знаешь.       — О, вон ещё клип! Видишь, там телек в углу?       ​— Ага, вижу... — Рита прищурилась, наблюдая за довольно эстетичными черно-белыми кадрами. Улицы Лос-Анджелеса, девушка, автомобиль, и...чёрт, знакомое тату. Даже слишком.       — Смотри, а кто это за рулем?       — Где?       — Ну вот же, сейчас покажут, подожди. Вот этот, который ещё курит, да.       Рита ещё раз повернулась к сестре, наблюдая, как постепенно округляются её глаза.       — Блин...       — Блин? У тебя в таких случаях немного другие словишки проскакивают, — уголки губ Риты отчего-то сами поползли вверх. Хоть она и первый раз слышит эту песню и группу в целом, но всё равно приятно знать, что ты знакома со знаменитостями. Хотя неизвестно, что теперь будет с этими знаменитостями после разрыва контракта. А вообще, что с ними может быть? Подпишут другой контракт, да и дело с концом. Теперь клип ощущался совсем по-другому. Вот этих придурков сейчас показывают по телевизору такими серьезными, загадочными, в одном цвете... Такой странный и одновременно захватывающий контраст с реальной жизнью. А ведь в этом и весь шоу-бизнес: тебе рисуют выверенный, продуманный до мельчайших деталей образ, в котором тебя будут видеть люди. Это как альтер-эго, и оно может быть в чем-то схожим с тобой, а может полностью противоречить настоящей личности. Но насколько эта картинка на экране отражает их новых друзей? Это только предстоит разузнать.