От прилива до отлива

Лофт Тео никогда не казался таким маленьким. Гермиона сидела в кресле, обхватив себя руками, и смотрела на дверь так, будто та могла взорваться в любую секунду. Министерские часы тикали где-то на периферии сознания, но громче них тикало другое — воспоминание о его губах, руках, голосе в темноте: «Я как старый, жадный дракон…». Тео расхаживал по комнате, нервно потирая переносицу — жест, который она выучила за последние месяцы. Он был встревожен сильнее, чем показывал. — Он придёт, — сказал Тео, останавливаясь у окна. — Вопрос в том, в каком состоянии. — В каком смысле? — В прямом. Ты же видела его на группе. Он… другой. Сильнее физически, но внутри… — Тео запнулся, подбирая слова. — Внутри у него сейчас всё горит. Месть, которую он задумал, возвращение в свет, ты… Это гремучая смесь. Гермиона промолчала. Она не могла рассказать Тео о подсобке. Не могла рассказать никому. Ровно в восемь дверь открылась без стука. У Тео был ключ, но он стоял в комнате. Значит… Драко Малфой вошёл в лофт, и воздух мгновенно изменился. В простой чёрной рубашке, без трости, без намёка на светский лоск, который натягивал на деловые встречи. Усталый. Бледный. Но глаза — серебро, в котором плескалось что-то опасное и одновременно… живое. Посмотрел на Гермиону — и на секунду в этом взгляде не было ни игры, ни защиты. Только констатация: «Я здесь. Мы всё ещё дышим одним воздухом». Потом перевёл взгляд на Тео. — Рассказывай. Они говорили почти час. Тео изложил всё, что удалось выяснить через свои каналы. Отдел контроля магических артефактов давно следил за необычными магическими всплесками, связанными с протезом. Кто-то из Визенгамота — Тео подозревал старика Грейвиса, которому Драко вернул фамильный перстень, но который, видимо, решил подстраховаться с обеих сторон — слил информацию. Дело уже передано в юридический отдел. Формулировка: «Создание и имплантация незарегистрированного биомагического интерфейса пятого уровня сложности, представляющего потенциальную угрозу для носителя и окружающих». — Они называют это «интерфейсом», — усмехнулся Тео. — Как будто речь о котелке или метле. — А по сути они правы, — тихо сказала Гермиона. Оба мужчины повернулись к ней. — Что? — Драко смотрел на неё с непроницаемым лицом, но уголок глаза дёрнулся. — Я не провела всех исследований, — голос Гермионы дрогнул, но она заставила себя продолжать. — Знала, что делаю, но времени не было. Мне хотелось быстрее ему помочь. А потом… потом мы поссорились, и я уехала. Не проверила, как протез влияет на магическое ядро. На психику. На… Она запнулась, но Драко закончил за неё: — На то, видим ли мы оба одного и того же дементора с лицом моего отца. Тишина стала абсолютной. Тео медленно опустился на подлокотник кресла. — Вы… что? Гермиона перевела взгляд на Драко. Он смотрел на неё в упор, и в этом взгляде читалось: «Ты тоже это видела. Я не сошёл с ума. Или мы сошли с ума вместе». — В Стоунхейвене, — сказала она медленно, — у Драко были панические атаки. Он говорил о дементоре с лицом отца. А потом… потом этот же образ пришёл ко мне. Во сне. И не только во сне. Драко кивнул, не отводя взгляда. — Общая галлюцинация. Которая не может быть общей, если только… — Если только нет внешнего фактора, — закончила Гермиона. — Артефакта, связывающего нас на магическом уровне. Тео переводил взгляд с одного на другого. — Вы хотите сказать, что этот чёртов протез… что он создал между вами связь? Как… как у близнецов? Или как у тех, кто прошёл ритуал кровного братства? — Не знаю, — честно ответила Гермиона. — Но это единственное объяснение. Мы оба видели одно и то же. Значит, магия протеза каким-то образом синхронизировала наши подсознания. Или… или что-то хуже. — Хуже? — Тео поднял бровь. — Дементор с лицом Люциуса, — медленно произнёс Драко. — Это не просто страх. Это… наследие. То, что живёт во мне. Моя кровь. Мои кошмары. Если она видит то же самое… значит, протез не просто соединяет нас. А переливает мою тьму в неё. Гермиона вздрогнула от этой формулировки. Она не думала об этом так, но в его словах была страшная логика. — Поэтому Министерство так заинтересовалось, — тихо сказал Тео. — Если они заподозрят не просто нарушение правил, а магическую коррупцию, передачу тёмных эманаций… Не просто изымут протез. Изолируют вас обоих. Для «наблюдения». На неопределённый срок. — Меня не изолируют, — голос Драко стал жёстким, как лезвие. — Я уже проходил изоляцию. В застенках. С этими… — он осёкся, бросив быстрый взгляд на Гермиону. Она заметила. Что-то в его лице изменилось — на долю секунды, но девушка успела уловить тень, скользнувшую по его чертам. Он о чём-то не договаривал. — Драко, — тихо сказала она. — Там, куда ты не хочешь, чтобы я лезла… это как-то связано с ними? С теми, кто тебя пытал? Молчание затянулось. Тео напрягся, чувствуя, как воздух между ними наливается свинцом. — Не сейчас, — наконец выдохнул Драко. — Не здесь. Сначала разберёмся с Министерством. Потом… — Потом может быть поздно, — перебила Гермиона. — Если ты что-то задумал, если ты их нашёл… Драко, самосуд — это не выход. Это сломает тебя окончательно. И меня заодно, потому что я теперь часть твоей магии, нравится нам это или нет. Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. В нём было что-то, чего она не видела раньше – не ярость, не цинизм, а странная, пугающая нежность. Смешанная с безнадёжностью. — Ты правда думаешь, что меня можно сломать окончательно? — спросил он тихо. — После всего, что уже было? Я сломан давно, Грейнджер. Вопрос только в том, соберу ли я осколки так, чтобы не порезать тебя насмерть. Тео кашлянул, разрушая напряжение. — Если вы закончили с экзистенциальными признаниями, может, вернёмся к тактике? У нас меньше сорока часов. Нам нужен план. Гермиона заставила себя переключиться. Подошла к столу, где лежало предписание, и развернула его. — Они требуют документацию и доступ к носителю. Документацию я могу предоставить — у меня есть черновики, расчёты, формулы. Этого достаточно, чтобы доказать, что работа была серьёзной. Но доступ… — Они его не получат, — отрезал Драко. — Получат, если мы не придумаем, как их переиграть, — возразила Гермиона. — У нас есть два пути. Первый — нанять лучшего адвоката по магическому праву, задействовать все твои связи и попытаться выиграть время. Второй… Она замолчала, кусая губу. — Второй? — подтолкнул Тео. — Второй — доказать, что протез не просто безопасен, а необходим. Что без него носитель… то есть ты… представляешь угрозу для себя и окружающих. Что это не эксперимент, а жизненно важная медицинская необходимость. Тогда дело могут переквалифицировать из «опасного артефакта» в «экстренное медицинское вмешательство». Драко усмехнулся — горько, без тени веселья. — То есть, я должен предстать перед ними убогим калекой, который без твоей железки развалится? Сыграть ту самую роль, из которой я только что вылез? — Нет, — твёрдо сказала Гермиона. — Ты должен предстать человеком, которому эта железка спасла жизнь. И если они её отнимут, последствия могут быть катастрофическими. Для тебя. Для меня. Для всех, кто… кто так или иначе связан с нами. Она не договорила, но он понял. «Для нас». Для того странного, болезненного, невыносимого «мы», которое возникло между ними вопреки всему. Тео поднялся. — Я могу подключить пару людей в Министерстве. Тех, кто ещё помнит старые долги. Но, Драко… — он посмотрел на друга с внезапной серьёзностью. — Если у тебя есть ещё что-то, что может всплыть… Если ты сделал что-то, за что тебя реально посадят… скажи сейчас. Чтобы мы знали, в какой игре участвуем. Драко молчал долго. Так долго, что тишина начала давить на уши. Гермиона смотрела на него и видела, как он борется сам с собой. Сказать? Не сказать? Впустить их в ту часть себя, которую он прятал даже от себя самого? — Есть кое-что, — наконец выдохнул он. — Но это не то, что может всплыть. Это то, что не должно всплыть никогда. И если вы не хотите стать соучастниками… вам лучше не знать. Тео и Гермиона переглянулись. — Слишком поздно, — тихо сказала Гермиона. — Мы уже соучастники. Соучастники твоего существования. Так что давай, Малфой. Выкладывай. Или мы идём ко дну вместе, или выплываем — но без тайн. Драко посмотрел на неё — долго, пристально, будто видел впервые. Или в последний раз. — Хорошо, — сказал он. — Но не здесь. Не сегодня. Завтра, до встречи с министерскими, я отвезу вас в одно место. И тогда решайте сами — плыть дальше или прыгать за борт. Малфой поднялся, бросил последний взгляд на Гермиону — в нём было что-то, от чего у неё перехватило дыхание, — и вышел, оставив их с Тео в тяжёлом, напряжённом молчании. За окном догорал лондонский вечер. Где-то в подвале Малфой-мэнора трое мужчин считали минуты до его возвращения. А в лофте двое людей, слишком глубоко втянутых в его жизнь, пытались понять, на что подписались.