От прилива до отлива

Зал заседаний Визенгамота никогда не казался Гермионе таким огромным и враждебным. Они сидели на скамье для обвиняемых — она и Драко. Тео остался снаружи, но перед началом сжал её локоть и шепнул: «Я подготовил несколько человек. Если что — будет шум». Она не стала спрашивать, что значит «шум». Сейчас любая поддержка была на вес золота. Напротив, за длинным столом, восседали члены комиссии. Знакомые лица — судья… Мерлин, на миг Гермионе показалось, что это Амбридж… Нервы ни к чёрту. Нет, та давно потеряла влияние, но кто-то с таким же холодным, рыбьим взглядом. Представитель Отдела контроля артефактов, сухопарый мужчина с портфелем из драконьей кожи. Двое юристов в строгих мантиях. В центре — пожилая ведьма с глазами-льдинками, которую Гермиона помнила ещё по своим министерским временам – мадам Гувернёр, глава Этического комитета. Беспощадная, педантичная, неподкупная. — Итак, — начала мадам Гувернёр, и её голос эхом разнёсся по залу, — мы собрались для рассмотрения дела о незарегистрированном биомагическом артефакте пятого уровня сложности, созданном и имплантированном с грубейшими нарушениями всех существующих протоколов. Гермиона Джин Грейнджер, вам предъявлены обвинения в незаконной магической деятельности, проведении экспериментальных операций без лицензии и создании потенциально опасного устройства. Драко Люциус Малфой, вы проходите по делу как носитель артефакта, добровольно согласившийся на имплантацию, что также является нарушением условий вашего условно-досрочного освобождения. Гермиона сжала руки под столом, чтобы они не дрожали. Драко рядом сидел неподвижно, как каменное изваяние, но она чувствовала через проклятую связь — он напряжён до предела, готовый взорваться в любую секунду. — Мы изучили предварительные материалы, — продолжила Гувернёр. — Чертежи, расчёты, теоретические выкладки. Работа, безусловно, талантливая. — Она сделала паузу, и от этой паузы повеяло холодом. — Но талант не отменяет ответственности. Устройство такой сложности, интегрированное в магическое ядро, могло вызвать необратимые последствия. Магическую коррупцию. Влияние на психику. Даже передачу тёмных эманаций от носителя к окружающим. Гермиона вздрогнула. Они знали. Или догадывались. — Мы требуем, — Гувернёр подчеркнула голосом каждое слово, — полного изъятия артефакта для всестороннего изучения. А также — временной изоляции обоих подозреваемых для наблюдения, дабы убедиться в отсутствии опасных побочных эффектов. — Нет, — выдохнула Гермиона раньше, чем успела подумать. Тишина в зале стала звенящей. — Простите, мисс Грейнджер? — Гувернёр приподняла бровь. — Вы что-то хотите сказать? Гермиона встала. Драко дёрнулся, пытаясь её остановить, но она уже говорила: — Хочу предложить сделку. По залу пронёсся шёпот. Сделка? Обвиняемая предлагает сделку Визенгамоту? — Готова передать Министерству все права на изобретение, — сказала Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Все чертежи, формулы, расчёты, права на патентование и дальнейшее использование. Полностью и безвозмездно. В обмен на… — В обмен на что? — холодно спросила Гувернёр. — На сохранение протеза у носителя. — Гермиона обвела взглядом членов комиссии. — Это устройство — не просто эксперимент. Оно спасло человеку жизнь. Вернуло ему возможность ходить, жить, быть частью общества. Изъятие протеза станет для мистера Малфоя новой пыткой, возможно — смертельной. Я не позволю этому случиться. Драко рядом с ней напрягся, и она почувствовала волну его гнева через связь. Он не хотел, чтобы она жертвовала собой. Не хотел, чтобы отдавала своё детище этим людям. — Мисс Грейнджер, — Гувернёр покачала головой, — вы не в том положении, чтобы ставить условия. Мы можем изъять протез и без вашего согласия. — Можете, — согласилась Гермиона. — Но тогда вы потеряете доступ к моим наработкам. К уникальным формулам сплавов. К принципам симбиотической связи, которые я открыла. Я единственный человек в мире, который понимает, как это работает. Уберёте меня — и технология умрёт со мной. А могла бы помочь сотням, тысячам людей. Ветеранам, потерявшим конечности. Волшебникам, искалеченным в битвах. Это не просто протез, это революция в магической медицине. Грейнджер говорила с горячностью и видела, как меняются лица членов комиссии. Жадность. Интерес. Расчёт. Они не были бессердечными чудовищами — они были бюрократами. А бюрократы всегда выбирают выгоду. Гувернёр переглянулась с юристами. Те зашептались, зашуршали бумагами. — Ваше предложение… интересно, — медленно произнесла она. — Но есть одна проблема. Само устройство может быть небезопасно. Если оно действительно влияет на психику… — Тогда исследуйте, — перебила Гермиона. — Наблюдайте. Но не отнимайте. Мистер Малфой согласен на регулярные обследования, на любые тесты, которые вы сочтёте нужными. В обмен на право сохранить протез. Повернулась к Драко, ища поддержки. Но выражение его лица заставило её сердце пропустить удар. Он медленно поднялся. — Нет, — сказал тихо, но так, что в зале наступила абсолютная тишина. — Драко, что ты… — Я сказал — нет, — повернулся к комиссии, в глазах горел холодный, опасный огонь, который она видела уже не раз. — Она не будет отдавать вам своё изобретение. Не будет торговаться своей гениальностью за мою никчёмную жизнь. И вы не получите протез. — Мистер Малфой, — Гувернёр поджала губы, — вы не в том положении, чтобы… — Я в том положении, чтобы сказать правду, — перебил Драко. — Хотите знать, опасен ли протез? Да. Опасен. Он создаёт связь между мной и мисс Грейнджер. Магическую, психологическую, какую угодно. Мы видим кошмары друг друга. Чувствуем боль друг друга. И да, моя тьма перетекает в неё. Каждый день, каждую минуту. Гермиона замерла. Что он делает? Зачем он это говорит? — Но вы не за этим сюда пришли, — продолжил Драко, в голосе зазвенела сталь. — Вы пришли отнять у меня единственное, что дало мне силы жить дальше. Хотите снова сделать меня калекой, потому что так удобнее. Безопаснее. Проще контролировать. Сделал шаг вперёд, и несколько членов комиссии инстинктивно отодвинулись. — Так вот вам правда, которую вы не найдёте ни в каких отчётах. Я держал в плену трёх человек. Тех, кто пытал меня после войны. Тех, кто ломал мне кости молотками и резал ножами. Тех, кого ваше драгоценное Министерство прикрыло, уволив тихо, без шума, без суда. В зале воцарился хаос. Кто-то вскочил, кто-то закричал, кто-то вызывал авроров. — Драко, замолчи! — зашипела Гермиона, дёрнула его за рукав, но он отстранился. Чёртов идиот! Что он творит!? — Нет. Пусть знают. Пусть знают, что их система порождает монстров. И что иногда монстры возвращаются. — Где они? — выкрикнул кто-то из юристов. — Где эти люди? — В безопасности, — усмехнулся Драко. — Я залечил их раны. Стёр память. Отправил туда, где они не навредят никому, включая себя. И да, это преступление. Арестуйте меня. Посадите в Азкабан. Отдайте дементорам. Мне всё равно. Повернулся к Гермионе, и в его глазах была такая боль, что у неё перехватило дыхание. — Она не знала. Ни о чём не знала. Это моя война, моя месть, моё безумие. Грейнджер всегда пыталась меня остановить. Если кого и судить — только меня. — Драко, нет… — прошептала Гермиона. Но комиссия уже пришла в себя. Гувернёр стучала молотком, призывая к порядку. — Мистер Малфой, вы только что признались в похищении людей, незаконном лишении свободы, покушении на убийство и применении магии в обход приговора. Это тянет на пожизненное заключение в Азкабане. Вы понимаете это? — Понимаю, — ровно ответил Драко. — Тогда… — начала Гувернёр, но её перебил новый голос. — А вы понимаете, мадам Гувернёр, что если это дело станет публичным, если всплывут имена этих троих и обстоятельства, при которых они пытали мистера Малфоя, ваше Министерство утонет в скандале? Шаг был отчаянным. Гермиона понимала это. Но попробовать нужно было. Девушка стояла, выпрямившись, и в её глазах горел тот самый огонь, который когда-то заставил её выжить во время войны. — У меня есть доказательства, — сказала она. — Десятки свидетельств. Люди, которых пытали после войны. На это закрывали глаза, потому что они были «не теми». Я собирала это годами. На случай, если однажды система попытается меня сломать. Последний козырь. Она обвела взглядом замерших членов комиссии. — Хотите судить Драко Малфоя за то, что он защищался? За то, что не дал себя добить? Судите. Но тогда я обнародую всё. Каждое имя. Каждую дату. Каждую пытку, которую ваши «доблестные авроры» совершали, прикрываясь победой в войне. И посмотрим, кто утонет первым. Тишина в зале была абсолютной. Гувернёр медленно опустила молоток. Её лицо стало серым. — Вы… блефуете, — прошептала она. — Хотите проверить? — Гермиона улыбнулась — холодно, хищно, совсем не по-гриффиндорски. — Рискните. Совещание длилось два часа. Гермиону и Драко вывели в соседнюю комнату, где они сидели плечом к плечу, не говоря ни слова. Она держала его за руку, чувствуя, как бьётся его пульс — слишком быстро, слишком неровно. Ей хотелось надавать ему пощёчин. — Зачем ты это сделал? — спросила она наконец. — Затем, что не позволю тебе жертвовать собой, — тихо ответил он. — Твоя гениальность, жизнь, репутация стоят дороже моей никчёмной жизни. — Моя жизнь и всё остальное… чёрт… без тебя, — она едва не всхлипнула, стараясь выровнять голос. — Ты ещё не понял? Мы связаны. Не только проклятым протезом. Мы — команда. Союзники. Двое против всего мира. И я не отдам тебя ни Азкабану, ни дементорам, никому. Долгий, странный взгляд в ответ. — Ты точно гриффиндорка, — усмехнулся он. — Только гриффиндорцы бывают такими упрямыми идиотами. — А ты точно слизеринец, — парировала она. — Только слизеринцы решают всё за других, не спрашивая. Малфой усмехнулся. — Значит, мы оба идиоты. Каждый по-своему. — Значит, мы идеальная пара. … Вердикт объявили под вечер. — Драко Люциус Малфой. — Гувернёр читала с пергамента, не поднимая глаз. — Признан виновным в незаконном заточении трёх лиц, применении магии в обход приговора и покушении на убийство. Учитывая особые обстоятельства дела — а именно, доказанные факты пыток, которым подвергался обвиняемый со стороны потерпевших — и принимая во внимание добровольное признание и отсутствие непоправимых последствий, суд постановляет – продлить запрет на использование палочки на десять лет, с обязательной изоляцией от магического общества в месте, определяемом Министерством. Протез подлежит немедленному изъятию для изучения. Права на технологию передаются Министерству. Мисс Грейнджер освобождается от ответственности за создание артефакта, но лишается всех прав на него. — Уф, нет, это…, — выдохнула Гермиона, но Драко сжал её руку. — Всё в порядке, — прошептал он. — Я знал, что так будет. — Приговор привести в исполнение немедленно, — закончила Гувернёр. — Авроры, заберите его. Двое мужчин в мантиях подошли к Драко. Гермиона рванулась к нему, но её удержали. — Драко! Он обернулся на секунду — в глазах не было страха. Усталость. И что-то, очень похожее на покой. Наконец-то закончилось. Точка. — Ты свободна, моя девочка, — одними губами сказал он. А потом его увели. Гермиона стояла посреди опустевшего зала и чувствовала, как рвётся что-то внутри. Связь через протез — ещё была, слабая, пульсирующая, но живая. Значит, он ещё здесь. Значит, не всё потеряно. Она найдёт способ. Всегда находила. «Я люблю тебя, придурок», — подумала она ему вслед. Снова. Это не самый печальный из финалов. Нужно было подумать, как его улучшить. Ей просто надо было подумать.