Глава 3. Вынужденная мера.
12 марта 2026 г., 18:51
Лондон, квартира Гермионы, 8:00 утра
Солнце пыталось пробиться сквозь плотные серые облака, но безуспешно. За окном моросил мелкий дождь, барабаня по карнизу. И этот звук казался единственным живым в квартире, где Гермиона сидела над разложенными бумагами уже больше часа. Чай на столе давно остыл, но она не замечала. Её взгляд скользил по строчкам, не видя их, потому что мысли были заняты другим. Грейнджер прокручивала в голове факты, собранные за последние два дня. Три трупа за две недели. Редкое зелье, которое умеют варить единицы. Эйвери, приходивший к Драко с жалобами на слежку. Неучтённый заказ мандрагоры, который подсунул Уиллоуби. И эти личные записи Малфоя — имена, даты, рецепты. Помощь людям, о которой никто не знал. Факты. Только факты. Гермиона тряхнула головой, отгоняя всё, что не относилось к делу. Сейчас важно другое. Уиллоуби. Этот тип с сальным взглядом, его внезапная доброжелательность и странный документ, который он так старательно подсовывал. Девушка допила холодный чай, собрала бумаги в сумку и, накинув пальто, аппарировала в пустующий переулок неподалёку от телефонной будки, служившей входом для посетителей Министерства. Через минуту она уже кружилась вниз на лифте, вжимаясь в угол, чтобы не привлекать лишнее внимание коллег.***
Министерство Магии, архив Отдела магического правопорядка, 9:30
В архиве пахло пылью, старой бумагой и ещё чем-то неуловимым. Быть может, временем? Оно здесь словно застыло. Осело на стеллажах серым налётом, смешалось с запахом пожелтевших страниц и типографской краски. Гермиона пробиралась между бесконечными стеллажами, то и дело задевая плечом тугие папки, которые того и гляди готовы были рухнуть на голову. Номера на корешках прыгали перед глазами, сливаясь в бесконечную череду цифр. Где-то в глубине мерно тикали старые часы. Каждый удар отдавался в висках, напоминая, что время идёт, а она всё ещё топчется на месте. Хотя здесь, среди этих стен, минуты текли иначе — медленно, тягуче, как старая патока. Документы Уиллоуби нашлись на удивление быстро. Даже слишком быстро, как ей показалось. Грейнджер ожидала, что придётся перерыть половину архива, но папки лежали на видном месте. Аккуратные, ровные стопки, каждая подписана каллиграфическим почерком. Такой порядок разительно контрастировал с тем бардаком, который творился в его кабинете. Гермиона нахмурилась. Странно. Люди, которые прибирают чужие бумаги, но живут в собственном хаосе, обычно что-то скрывают. Или готовятся к проверке. Она открыла первую папку и углубилась в изучение. Цифры, даты, названия, подписи — всё это лилось перед глазами сплошным потоком. Но Гермиона давно научилась вылавливать из такого потока нужное. Сначала общая картина, потом детали, потом мелочи, которые не бросаются в глаза обычному читателю. Уиллоуби действительно вёл учёт закупок Мандрагоры. Скрупулёзно, до последнего грамма. И неучтённый заказ от лаборатории Малфоя действительно существовал — вот он, в колонке за декабрь, выписанный чётким деловым почерком. Но в оригинале документа не было пометки «экстренный», которую он так старательно демонстрировал. Кто-то дописал её позже. Другими чернилами. Чуть темнее, чуть жирнее. Другим почерком. Более нервным, с нажимом. Гермиона поднесла пергамент к настольной лампе, сощурилась, вглядываясь в буквы. Чернила были свежие. Не въевшиеся в бумагу, не поблёкшие от времени, а почти новые, блестящие на свету. Кто-то очень хотел, чтобы этот заказ выглядел подозрительнее, чем был на самом деле. Кто-то старательно рисовал мишень на спине Малфоя. Грейнджер отложила документ и полезла дальше, перебирая папку за папкой, пока пальцы не наткнулись на то, что искала. Заказ на Мандрагору от лаборатории с названием «Эмблингтон». Красиво звучит. Солидно. Вот только лаборатории такой не существовало. Гермиона уже знала все лицензированные зельеваренные производства Британии наизусть. Это была её работа. Подпись получателя — какая-то неразборчивая закорючка, которую можно трактовать как угодно. Печать, похоже, фальшивка. Если присмотреться, видны неровности, край чуть смазан. Но заказ прошёл. Ингредиенты были отгружены. И разрешение подписал собственноручно Эдгар Уиллоуби. Девушка откинулась на спинку стула и несколько секунд просто смотрела на документ. Чувствуя, как в груди разрастается холодное, злое удовлетворение. Попался. Похоже, Уиллоуби торговал ингредиентами на чёрном рынке. Подделывал документы, отгружал Мандрагору неизвестно кому и получал за это деньги. А теперь заметал следы, подставляя Малфоя. Может быть, из личной неприязни. Такие типы часто ненавидят тех, кто богаче и успешнее. А может, просто холодный расчёт. Удобный козёл отпущения всегда под рукой. Особенно если у него есть тёмное прошлое. Она записала номера документов в блокнот, аккуратно сложила папки в том же порядке, в каком нашла, и направилась к выходу. Сердце колотилось быстрее обычного. Но не от страха, а от предвкушения. Теперь нужно было решить, что делать дальше. Сдать Уиллоуби Робардсу с поличным? Или сначала прижать его самой, вытрясти информацию о том, кому он продавал Мандрагору? Второе казалось разумнее. И опаснее. Но когда это её останавливало?***
Уилтшир, поместье Малфоев, 13:30
Автобус тащился по размытым дорогам, останавливаясь в каждой деревне, словно нарочно испытывая терпение. Гермиона вышла на своей остановке и снова зашагала по пустынной дороге. На этот раз без дождя. Но сырость висела в воздухе плотной пеленой, проникая под одежду, оседая холодной влагой на волосах. Туман стелился по полям, скрывая горизонт, и поместье возникло из белой мглы внезапно, как видение. Серые стены, мокрые от сырости, казались ещё мрачнее, чем в прошлый раз. Вороны на воротах каркнули при её приближении, но створки поползли в стороны прежде, чем она успела подойти. Аллея была усыпана мокрыми листьями, гравий хлюпал под ногами. Девушка шла быстро. Стараясь не думать о том, что с каждым визитом чувствует себя здесь всё менее чужой. На крыльце её ждали (ого, неожиданно). Женщина, которую Грейнджер видела впервые. Невысокая, плотная, в тёплом кардигане поверх простой блузки. Она стояла, вглядываясь в туманную даль аллеи. — Мисс Грейнджер? — спросила она, когда Гермиона подошла ближе. — Я Мира, ассистентка мистера Малфоя. Он просил вас встретить. Голос у неё был тихий, спокойный, с лёгкой хрипотцой. Гермиона кивнула, поднимаясь на крыльцо. — Давно работаете здесь? — Три года, — ассистентка открыла дверь, пропуская её вперёд. — Идёмте, он в лаборатории. Предупредил, что вы придёте, и велел сразу проводить. Внутри было всё так же мрачно, как в прошлый раз. Портреты провожали их взглядами, но сегодня молчали. Может, сыграла роль Мира, а может, просто устали шипеть. — Не обращайте внимания, — бросила женщина, заметив, как Гермиона косится на стены. — Они всегда так. Мистер Малфой говорит, это от скуки. Раньше их развлекали гости, а теперь гостей почти не бывает. — А вы? — спросила Грейнджер, поднимаясь по лестнице. — Вам здесь не скучно? Мира пожала плечами. — Я работаю. Когда варишь зелья, скучать некогда. И потом… — ассистентка замолчала на мгновение. — Здесь тихо. Спокойно. После всего, что было… Тишина — это подарок. Гермиона не стала уточнять, что значит «после всего». Она понимала и так. Они поднялись по лестнице, прошли длинными коридорами, где эхо шагов гулко отскакивало от стен. Факелы также чадили, бросая дрожащие тени, и с каждым поворотом воздух становился теплее и насыщеннее запахами. Пахло хвоей, мятой и чем-то сладким. Мира толкнула тяжёлую дверь в конце коридора и посторонилась, пропуская девушку вперёд: — Прошу, проходите. Лаборатория встретила её привычным теплом. Гермиона переступила порог и в который раз поймала себя на мысли, что этот светлый, живой мирок не вяжется с мрачной громадой особняка за спиной. Там вековая сырость, скрипучие половицы и шипение портретов. А здесь мерное побулькивание котлов, шелест страниц и запах можжевельника. Драко стоял у мраморного стола, склонившись над серебряным котлом. Пар поднимался от зелья, подсвеченный снизу магическим огнём, и в этом свете его лицо казалось высеченным из камня. Резкие линии, глубокие тени под глазами, плотно сжатые губы. При её появлении он даже не обернулся. — Грейнджер, — бросил Малфой вместо приветствия, продолжая помешивать. — Мира, удели ей время. Я закончу через полчаса. — Конечно, — ассистентка прошла к своему столу и жестом пригласила Гермиону присесть на высокий табурет. Девушка опустилась, достала блокнот и перо. Драко работал молча, погружённый в своё занятие, и она успела рассмотреть его со стороны. Тени под его глазами залегли так глубоко, что казались синяками. На щеках щетина, которой три дня назад ещё не было. И он двигал мешалкой с той особой осторожностью, какая бывает только у сильно уставших людей. Слишком медленно, словно каждое движение требовало неимоверных усилий. — Не обращайте внимания, — тихо сказала Мира, перехватив её взгляд. — Когда мистер Малфой варит сложное зелье, он никого не видит и не слышит. Может так простоять несколько часов. Я привыкла. — А вы? — спросила Гермиона, поворачиваясь к ней. — Вы тоже варите? — Я больше по подготовке. Ингредиенты, посуда, учёт, — ассистентка кивнула на стопки бумаг на своём столе. — Мистер Малфой доверяет мне записи. Говорит, у меня хороший почерк. — Расскажите о посетителях, — начала Грейнджер, переходя сразу к делу. — Обо всех, кого запомнили за последние месяцы. Даже если они кажутся вам неважными. Мира задумалась, взяла со стола перо и начала машинально теребить его в пальцах. В её движениях чувствовалась привычная сосредоточенность человека, который привык работать руками, а не говорить. Она смотрела куда-то в сторону, словно перебирала в памяти картинки. — Постоянных клиентов немного, — сказала женщина наконец. — Я их всех знаю в лицо. Мистер Уизли из «Всевозможных вредилок» иногда заказывает ингредиенты, мадам Помфри из Хогвартса и несколько колдомедиков из Мунго. Обычные люди, обычные заказы. — А необычные? — Случайных больше, но они приходят по записи. Мистер Малфой строг с расписанием, — Мира помолчала. — Были двое, кто запомнился. — Первый? — В начале декабря, — ассистентка отложила перо, припоминая детали. — Пожилой мужчина. Седой, с аккуратной бородкой, в очках — такие половинки, знаете? — она показала пальцами, изображая оправу. — Одет очень дорого, пальто с меховым воротником, ботинки начищены до блеска. Говорил тихо, вежливо, но с такой… уверенностью. Как люди, которые привыкли, что их слушаются. Чистокровная выправка, сразу видно. Гермиона записывала, стараясь не пропустить ни слова. — О чём он спрашивал? — О Мандрагоре. Сколько стоит, сложно ли достать, есть ли ограничения на продажу. Я сказала, что это не ко мне, нужно говорить с мистером Малфоем. Он постоял, подумал, поблагодарил и ушёл. Больше я его не видела. — Он назвал себя? — Нет. Я спросила, но он сказал, что это неважно, — Мира пожала плечами. — Я не настаивала. Мало ли кто приходит просто узнать. Может, из Министерства, проверяющий какой. — Мог бы показать значок, если из Министерства. — Мог бы, — женщина согласно кивнула. — Но не показал. Гермиона записала: декабрь, пожилой, чистокровная выправка, интерес к мандрагоре. — Второй? Мира понизила голос, хотя в лаборатории и так было тихо. Только шипение огня под котлом, да редкое пощёлкивание остывающих колб. — В середине февраля, — она покосилась на Драко, но тот по-прежнему стоял к ним спиной. — Как раз перед тем, как убили того… Эйвери, кажется. Приходил мужчина в плаще с капюшоном. Высокий, широкоплечий. Лица я не разглядела. Капюшон был глубоко надвинут, он стоял в тени. — Что он хотел? — Спрашивал мистера Малфоя. Я сказала, что он занят, и предложила прийти позже или оставить сообщение. Он покачал головой и ушёл. Даже не представился. — И больше не появлялся? — Нет. Гермиона записала: середина февраля, высокий, в плаще, скрывает лицо, спрашивал Малфоя. — А в самой лаборатории? — спросила Грейнджер, поднимая глаза. — Замечали что-то странное? Вещи не на местах, банки сдвинуты, что-то пропадало? Мира нахмурилась, и в этом движении Гермиона уловила тень тревоги. Она сцепила пальцы под столом и немного помолчала, собираясь с мыслями. — Было дело, — сказала ассистентка неохотно. — Я не знала, стоит ли говорить… Думала, показалось. — Расскажите. — В начале декабря, когда тот пожилой приходил, я брала отгул на неделю — мама болела, нужно было ухаживать. Вернулась и заметила, что некоторые банки на стеллажах стоят иначе. Я же всё на своих местах помню, я аккуратная. У меня система: корни слева, экстракты справа, редкости на верхних полках. А тут будто кто-то переставлял. — Вы что-то сказали мистеру Малфою? — Нет, — Мира виновато опустила глаза. — Подумала, сама перепутала. Устала, переволновалась за маму… А теперь, когда вы спрашиваете… Она не договорила, но Гермиона поняла. — Теперь вы не уверены, что это была ваша ошибка. Гермиона повернулась к Драко. Тот по-прежнему стоял у котла, но мешалка в его руке замерла. Он слушал. Она чувствовала это по напряжению в спине. — Ты слышал? — спросила девушка. Малфой медленно обернулся. В серых глазах застыло мрачное выражение. Не злость, не раздражение, а что-то другое. Гермиона не сразу поняла, что это тревога. — Слышал, — он отложил мешалку, вытер руки о ветошь и подошёл к ним. — Кто-то шарился в лаборатории. Вопрос только как. — Ты ничего не замечал? — Несколько раз казалось, что вещи лежат не совсем так, как я оставил, — Драко поморщился и провёл рукой по волосам, отбрасывая упавшую на лоб прядь. — Думал, паранойя. Слишком много работаю, не высыпаюсь, мерещится. — А чары? Сигнализация? — Не сработали, — юноша сел на табурет напротив Гермионы, и в этом жесте впервые проскользнуло что-то похожее на усталость. — Или их обошли. Следов взлома нет, чужого магического фона нет. Как будто свой зашёл. — Свой? — Тот, кто знает код. Или тот, кого чары считают «своим», — Малфой покосился на Миру. Та снова побледнела, вцепившись в край стола побелевшими пальцами. — Мистер Малфой, я клянусь, я ничего… — Я не про тебя, — перебил Драко устало. — Если бы ты хотела что-то украсть, ты бы знала, где что лежит. Ты бы не сдвигала банки, а взяла то, за чем пришла. А этот… искал. И не знал, где искать. Женщина облегчённо выдохнула, но руки её всё ещё дрожали. Гермиона заметила, как она сцепила их под столом, пытаясь унять дрожь. — Спасибо, Мира, — сказала Грейнджер мягко. — Вы очень помогли. Правда. Ассистентка кивнула, не поднимая глаз. Гермиона закрыла блокнот и посмотрела на Драко. Тот сидел, уставившись в одну точку на стене, и молчал. В лаборатории стало тихо. Только шипел огонь да где-то в углу мерно капала вода.***
Уилтшир, поместье Малфоев, час спустя.
Мира ушла на обед. Драко отпустил её, сказав, что сегодня она может уйти пораньше. В лаборатории стало совсем тихо. Гермиона осталась сидеть за столом, перечитывая свои записи, а Малфой вернулся к котлу. Но теперь двигался как-то иначе. Рассеянно, без прежней сосредоточенности. Через некоторое время Драко выключил огонь, накрыл котёл крышкой и подошёл к чайнику. Девушка следила за ним краем глаза. За тем, как он достаёт чашки, заваривает чай, двигаясь с автоматической точностью человека, который делал это тысячу раз. Малфой поставил перед ней чашку. Грейнджер обхватила её ладонями и сделала глоток. Чай был идеальным. Снова. Тот самый — с кардамоном, чуть сладковатый, обжигающе горячий. Она подняла глаза на Драко. Он сидел напротив, обхватив свою чашку, и смотрел куда-то в сторону. — Это жутковато, — сказала девушка тихо. — Твой чай. — Магия гостеприимства, — ответил юноша так же тихо. — Я же говорил. — Помню, — Гермиона сделала ещё глоток. — Но всё равно жутковато. — Привыкнешь. Они помолчали. В лаборатории было тепло, пахло травами и магией, и в этом тепле было что-то почти уютное. Грейнджер поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя… спокойно. Не настороже, не в защите. Просто — спокойно. — О чём думаешь? — спросил Драко, не глядя на неё. — О том, что мы ничего не знаем друг о друге, — ответила она честно. — В школе я думала, что ты просто… Ну, ты знаешь. — Самовлюблённый хам? — в его голосе мелькнула тень прежней иронии. — Капризный мажор? Папин сынок? — Примерно. — Я и был таким, — Малфой усмехнулся одними уголками губ. — Просто оказалось, что жизнь — это хороший учитель. Бьёт больно, но запоминается. Гермиона молчала, давая ему пространство. Он говорил неохотно, с паузами, словно каждое слово приходилось вытаскивать наружу силой. — После войны я думал, что всё кончено. Что самое страшное позади, — Драко смотрел в чашку, не поднимая глаз. — Оказалось, что страшное — это когда ты просыпаешься утром и понимаешь, что жить, в общем-то, незачем. Семья разрушена, имя опозорено, друзей нет. Тео был единственным, кто… — Малфой замолчал, сжав челюсть. — Неважно. — Важно, — ответила Гермиона. Драко поднял на неё глаза. И в серой глубине плескалось что-то, чему она не могла подобрать названия. — Ты правда хочешь это слушать? — Я же спросила. Юноша смотрел на неё долго, изучающе, словно видел впервые. Потом коротко кивнул. — Тео был единственным, кто не смотрел на меня как на прокажённого. Мы не были лучшими друзьями. Не виделись годами, но когда встречались — он просто разговаривал. О книгах, о фильмах, о дурацких маггловских штуках, которые его увлекали. Не о войне. Не о прошлом. Просто… жил. И меня заставлял жить. Гермиона молча слушала. В голосе Драко не было фальши. Только горечь и боль, которые она слышала ещё на первом совещании. — А теперь его нет, — закончил Малфой. — И я снова не знаю, зачем просыпаюсь по утрам. Они сидели в тишине. Где-то в углу капала вода. Наверное, конденсат с какой-то колбы. — Ты поэтому варишь зелья? — спросила Грейнджер. — Чтобы было зачем просыпаться? — Наверное. Или просто привык. Работа не даёт думать. — А ночью? — Ночью я сплю, — Малфой посмотрел на неё с лёгкой насмешкой. — У меня совесть чиста, Грейнджер. В отличие от некоторых, я никого не убивал. — Я не про совесть. Я про то, что ночью некогда варить зелья. — Ночью я читаю. Или думаю. Или сижу здесь и смотрю на луну, — он пожал плечами. — Это не так плохо, как кажется. Тишина. Покой. Никто не лезет в душу. — Кроме меня. — Кроме тебя, — Драко посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то новое — не раздражение, не холодность, а скорее… любопытство. — Ты странная, Грейнджер. Все эти годы ты могла просто жить своей идеальной жизнью, работать в Министерстве и строить нормальную карьеру. А вместо этого таскаешься ко мне, мокнешь под дождём и роешься в моих бумагах. Зачем? — Затем, что кто-то убивает людей, — ответила девушка просто. — И если я могу помочь найти убийцу, я помогу. — Даже если для этого нужно общаться с Пожирателем? — Ты был Пожирателем, — поправила Гермиона. — Бывшим. И, судя по твоим записям, ты спас больше людей, чем некоторые авроры. Драко хмыкнул. — Не начинай. Я не собираюсь становиться героем. — Я и не предлагаю. Я просто констатирую факт. Они снова замолчали. Чай в чашках остыл, но никто не спешил наливать новый. Гермиона прокручивала в голове всё, что узнала за эти два дня. Эйвери, слежка, проникновение в лабораторию, двое неизвестных… — Этот, в плаще, — сказала она, возвращаясь к показаниям Миры. — Он приходил в середине февраля. Как раз когда Эйвери жаловался на слежку. А через несколько дней Эйвери убили. — Думаешь, это он? — Не знаю. Но если убийца следил за Эйвери, то мог заметить, что он приходил к тебе. И теперь… — она запнулась, понимая, к чему ведёт эта мысль. — Теперь убийца может следить за тобой. Или за мной. Драко поднял на неё глаза. В его взгляде на секунду промелькнуло беспокойство. — Вчера, когда ты ушла, я заметил фигуру недалеко от ворот, — Малфой сказал это буднично, как о чём-то незначительном, но пальцы, сжимавшие чашку, побелели. — Стоял, смотрел. Но когда я вышел — никого уже не было. Гермиона похолодела, несмотря на тепло лаборатории. — Ты уверен? — Я параноик, Грейнджер, — он усмехнулся одними уголками губ. — Я всегда уверен в таких вещах. Слишком много раз ошибался. — Значит, он знает. — Значит, знает. — Что будем делать? — Продолжать, — девушка собралась, отгоняя лишнее. — У меня есть ниточка на Уиллоуби. Он мухлюет с документами. Фальшивые заказы, поддельные подписи. Я почти уверена, что он торгует ингредиентами на чёрном рынке. Возможно, именно ему убийца заказывал Мандрагору. — И ты собираешься его прижать? — Завтра. Прямо с утра. — А если он опасен? — Тогда тем более надо. Драко покачал головой. — Ты всегда была такой безбашенной или это с возрастом пришло? — Это называется упрямство. Чисто гриффиндорское. — Я заметил. Она допила остывший чай и поднялась. — Мне пора. Если что-то узнаю — дам тебе знать. Драко кивнул, но, когда она уже взялась за ручку двери, вдруг сказал: — Грейнджер. Она обернулась. — Будь осторожна. Если этот тип… если он убил троих, он не остановится. — Я знаю. — Она помедлила мгновение. — И ты будь. Если он следит, ты тоже под прицелом. — Я всегда под прицелом, — он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Привык. Гермиона вышла в коридор, и дверь за ней закрылась с тихим щелчком.***
Лондон, квартира Гермионы, 22:00
Девушка сидела на кухне, обхватив руками чашку с мятным чаем. Чай остыл, но она не замечала. Перед ней лежали бумаги — её записи, копии документов, судебные протоколы. Грейнджер выписала хронологию на отдельный лист: Декабрь, начало — пожилой посетитель интересуется мандрагорой. Тогда же — проникновение в лабораторию (отсутствие Миры). Февраль, середина — Эйвери жалуется на слежку (за две недели до смерти). Тогда же — мужчина в плаще у ворот поместья. Февраль, около 18 числа — смерть Эйвери. Февраль, 27 — смерть Макнейра. Март, 3 — смерть Нотта. Она перечитала судебные протоколы. Эйвери, Макнейр, Нотт. Имена судей, даты заседаний, пометки на полях. В деле Макнейра стояла фамилия Гревилл, в деле Нотта — тоже. Эйвери вела другая судья, уже покойная. Гермиона записала в блокнот: Найти судью Гревилла. Поговорить о процессах 1999 года. Возможно, вспомнит детали, не попавшие в дела. И слежка. Если Драко не ошибся, если за ними действительно следят… Мысль, которую она отгоняла весь день, вернулась с новой силой. Если за ними следят, то каждое их взаимодействие под угрозой. Люди скоро поймут, что Грейнджер — консультант Аврората и постоянно таскается к главному подозреваемому. Это вызовет вопросы. И может спугнуть убийцу. Им нужно прикрытие. Какое-то объяснение, почему они всё время вместе. Гермиона поморщилась. Идея была до того безумной, что даже думать о ней не хотелось. Нужно было отвлечься. Она потянулась за свежим номером «Ежедневного пророка», который валялся на краю стола. Купила утром в киоске, пробежала глазами заголовки, отложила. И замерла. На третьей странице, в колонке светских сплетен, красовалась фотография. Размытая, снятая издалека. Возможно, скрытой камерой или с помощью телескопических чар. Но узнаваемая. Гермиона и Драко. Стоят на крыльце поместья Малфоев. Она — мокрая, злая, с растрепавшимися волосами, только что из-под ливня. Он — в проёме двери, в своей вечной чёрной рубашке, с обычным холодным выражением. Но на фотографии это выглядело иначе. Ближе. Почти… интимно. Заголовок гласил: «Грейнджер и Малфой: тайные встречи? Что скрывает Золотая девочка?». У Гермионы внутри всё оборвалось. — Вот дерьмо, — выдохнула она. Рита Скитер. Кто же ещё. Живописала, как «бывшая гриффиндорская зубрила» тайно навещает «наследника тёмного рода» в его мрачном поместье. И задавалась вопросом, не связаны ли эти визиты с расследованием убийств, или тут что-то более… личное. — Личное, — прошипела девушка, комкая газету. — Личное, надо же. Она отшвырнула комок в сторону и закрыла лицо руками. Теперь это не просто подозрения. Это публично. Министерство увидит. Робардс увидит. Все увидят. И самое главное — убийца тоже. Идея прикрытия, которая ещё час назад казалась безумной, теперь превратилась в единственно возможную. — Только не это, — простонала Гермиона в пустоту кухни. Но выхода не было. Она посмотрела на фотографию и горько усмехнулась. — Ладно, Малфой. Похоже, нам придётся серьёзно поговорить.
